Мобильное гражданство инвалидов (стр. 6 )

Люди пишут sms и находят друг друга в реальном пространстве. Инвалид-колясочник, посмотрев на свойства доступности инфраструктуры городского парка, совершает выбор: отправиться в другое место или остаться дома. Изучив свойства городских территорий, человек принимает решение о покупке жилья в определенном районе города. Картографирование городов, описания характеристик городских ландшафтов и выкладывание фотографий городских объектов на Интернет-сайты ведут к конструированию виртуальных городов.

Социологические школы университетов Чикаго и Лос-Анджелеса повлияли на развитие исследований парадигматических символических репрезентаций городских процессов и структур. Эти исследовательские традиции предлагают виртуальные социально сконструированные реальности, на основе которых урбанисты изучают реальную городскую жизнь в ее развитии[105]. Мы фокусируемся на исследовании функционального аспекта Вирту­ального города во взаимосвязи с процессами, протекающими в реальном городском пространстве[106]. Киберпространство исполь­зуется стратегически в разных направлениях: как элемент маркетинга, как среда для организации общественных и политических движений, сопротивления и солидаризации горожан. Киберпространство способствует обеспечению быстрого доступа к информации, моделированию повседневного поведения в зависимости от центральных аспектов пространства, на которых фокусируется и о которых в первую очередь информирует пользователя виртуальный город. Горожане практикуют планирование маршрутов перемещения по городу с учетом карт, освещающих плотность транспортных потоков, информирующих о пробках и ситуациях на городских дорогах.

Сравнительно недавно в Интернет начали появляться виртуальные карты, отражающие результат обследования качества тротуаров, пешеходных переходов, входных групп зданий, наличия средств визуальной и звуковой информации на предмет их доступности. Появились проекты под названием «Казань недоступная», «Доступный Саратов», «Барьеров нет», «Без границ», создана карта доступности Москвы для инвалидов, оргкомитет «Сочи 2014» реализует инновационный проект «Карта доступ­ности», цель которого – помочь людям с инвалидностью найти параолимпийские спортивные учреждения и объекты безбарьерной среды. Опыт применения метода картографирования востребован и все больше расширяется. Каждая попытка картографирования городов разрабатывалась инициативными группами ученых, социологов или лидеров общественных организаций. Исследо­вателями городских зон выступали неподготовленные горожане или специально инструктированные добровольцы, а также люди с инвалидностью. Например, в Саратове, прежде чем приступить к насыщению карты, волонтеры из числа студентов старших курсов специальностей «Архитектура», «Дизайн и архитектура», «Социальная антропология» и «Социальная работа» проходили специальный инструктаж, предварительно изучали строительные нормативы и правила, государственные технические требования к средствам обеспечения доступности.

Сегодня карты доступности российских городов, выраженные в форме виртуальных городов-проектов, предполагают, как минимум, наличие пяти сторон-участников:

1)  маломобильные люди, для которых карта должна стать электронной услугой, информирующей о возможностях и способах оптимального передвижения;

2)  государственные органы и специалисты, вовлеченные в процесс конструирования города и реализации федеральных программ;

3)  горожане, то есть жители, постоянно проживающие на территории данного города;

4)  туристы и гости города;

5)  инвесторы.

Если предположить, что путь создания карты всегда определяется потребностями ее пользователей, возникает вопрос о согласованности интересов пользователей, о смыслах, которые эти агенты вкладывают в картографирование города, о размышлениях по поводу преодоления социального исключения.

Фото 9. карта «Доступный Саратов»

Реализовав проект создания карты «Доступный Саратов», мы получили продукт, создав один из возможных вариантов виртуального города – город безбарьерных маршрутов, где отражена степень социальной комфортности городской среды для людей с разными возможностями мобильности. Мы рассматриваем характеристики доступности архитектурных объектов для маломобильных граждан, где архитектурные элементы или ассистивные технологии, делающие объект доступным, – это стимул, порождающий «норму безбарьерности». Такой подход влечет за собой дискурс о городском гражданстве, праве на город. Городской объект, доступный для слепого человека или передвигающегося в инвалидном кресле, ненавязчиво сообщает остальным горожанам о необходимости соблюдать культуру инклюзии и терпимости к различиям, напоминает о том, что у всех граждан есть право на город.

Сегодня на уровне российской государственной социальной политики фиксируется попытка конструирования новых образов городского пространства, способных стать дружественными по отношению к человеку с ограниченными возможностями. Подготовка к ратификации Конвенции ООН о правах инвалидов дала толчок к пересмотру действующих законодательных норм и градостроительных практик, вызвала резонанс в сферах социальной политики, городского планирования и регионального развития. Социальные проекты по созданию безбарьерной городской среды, реализуемые в российских городах, словами П. Бурдье, можно определить как борьбу за пространство на коллективном уровне, а в терминологии Э. Соха следует говорить о «попытках достижения большей пространственной справедливости и региональной демократии перед лицом растущего неравенства и о будущем постметрополисного мира». Речь идет о стремлении к достижению пространственной справедливости для разных категорий горожан. Как утверждал А. Лефевр, развитие общества можно понять только в городской жизни через реализацию городского общества [107].

Карты доступности города востребованы не только людьми с инвалидностью, но и группами горожан без проблем с мобильностью, а также специалистами ведомств, ответственных за качество городской инфраструктуры. Карта, на которой отражена степень доступности городских территорий, способна информировать любого горожанина о состоянии основных компонентов городской среды в отношении безопасности, здоровья, самообеспечения. В связи с этим Я. Гейл, всемирно известный архитектор, активист, который проделал огромную работу для развития велодвижения в Дании, заявил: «Городское планирование должно ориентироваться на нужды людей. Копенгаген был первым городом в мире, где начали исследовать, как люди пользуются городом, исследовать людей – это очень хороший инструмент»[108]. Продолжая эту мысль, следует заметить, что это не только хороший инструмент для проектировщиков, но хорошая практика для формирования пространственной справедливости.

Несмотря на активность представителей власти, обращающихся к вопросам переустройства объектов и ареалов городской среды под влиянием внедрения новых законопроектов, проблема безбарьерности не решается. К сожалению, большинство жителей российских городов, где власти приступили к выполнению законодательных норм по созданию доступности, по-прежнему при упоминании словосочетания «доступная среда» не понимают, о чем идет речь. Более того, сообщества архитекторов, ученых, чиновников, инвалидов порой имеют противоположные взгляды на доступность, что говорит об отсутствии согласованности между представителями заинтересованных сторон по ключевым аспектам проблемы. На повестках дня, оглашаемых в ходе проведения профессиональных совещаний с участием архитекторов и ключевых агентов производства городского пространства, чаще устанавливаются задачи по привлечению инвестиций в город, развитию туризма, сохранению памятников городской архитектуры. Крайне редко обсуждается потенциал городской среды по обеспечению базовых потребностей жителей, в том числе по поддержанию безопасности и здоровья. Сообщество чиновников, реализующих государственные меры по созданию городской доступности, твердо следует односторонней логике – доступная среда для инвалидов, вынося за скобки остальных горожан. Работники ключевых отраслей городской инфраструктуры и вовсе не понимают, что происходит в сфере переустройства среды и что от них ожидают в связи с реализацией мер по обеспечению доступности. Получается, что формальные преобразования, производимые «сверху», оторваны от реальности и не имеют своей целью действенное применение на практике. Проиллюстрируем данную мысль следующим примером:

Я сам проводил как-то эксперимент, – взял слово член инициативной группы инвалидов-колясочников Дмитрий Митраков. – Ждал на остановке автобус. За полчаса к остановке подъезжало несколько автобусов со спецзначками «инвалид» и низким полом. Но ни разу ни один водитель или кондуктор не вышел, чтобы помочь мне. Причем отговорки у них самые разные и нелепые. Вплоть до отсутствия какой-то там непонятной лицензии[109].

Когда нет единого системного понимания происходящих изменений, закупка низкопольных автобусов не может улучшить ситуацию, а реализуемые меры имеют низкий коэффициент полезного действия. Говоря о проекте «Доступная среда», следует отметить, что в Саратове так и не было организовано крупных общегородских дискуссий с разъяснением задач модернизации. На старте программы исполнительные власти ограничились небольшими площадками, куда для обсуждения задач проекта были приглашены лишь эксперты. Между тем реализация заявленных задач, формально представленных в программе «Доступная среда» для возведения в стандарт требований универсального дизайна, работает сразу в трех направлениях развития города: для жителей, туристов, инвесторов.

Однако переустройство территорий, задуманное для повышения комфортности города, иногда доходит до абсурда и заставляет задуматься над вопросом: какую доступность мы построим и каким будет образ города? Вместо формирования безбарьерных пространств и насыщения их приспособлениями для преодоления преград, зачастую создаются устройства-муляжи, функция которых заключается лишь в стремлении владельцев соответствовать требованиям к градостроительным объектам во избежание штрафных санкций и прочих неприятностей.

Выводы, сделанные нами на основе проведенных исследований (50 интервью с маломобильными инвалидами, Саратов, 2009), позволяют характеризовать устройство городской среды как враждебное для людей с ограниченными возможностями, закрепляющее практики социальной эксклюзии инвалидов в обществе:

По городу я передвигался до прошлого года. Но когда я один раз попал в открытый люк, а другой раз ударился головой о строительные леса, то, естественно, я такие эксперименты перестал проводить (Александр Иванович, 71 год, инвалид I группы по зрению, 2009).

Современный российский город в буквальном смысле обездвиживает людей с нарушением опорно-двигательного аппарата. П. Бурдье отмечает, что архитектурные пространства, чьи бессловесные приказы адресуются непосредственно к телу, владеют им совершенно так же, как этикет дворцовых обществ, как реверансы и уважение, которое рождается из отдаленности, точнее, из взаимного отдаления на почтительную дистанцию[110].

С целью соотнесения интересов, заявляемых разными агентами, принимающими участие в создании виртуальных городов-проектов, мы провели серию интервью с представителями трех групп участников: горожанами, маломобильными людьми и специ­алистами государственных органов. Предварительно ознакомив их с имеющимися аналогами карт доступности городов, мы предложили участникам оценить социальные эффекты картографирования города, что позволило нам не только получить разные мнения, но и обнаружить особенности восприятия карты как продукта, применяемого для оценки города различными группами[111].

Мы решили опросить студентов старших курсов специальности «Дизайн и архитектура» технического вуза, чтобы узнать то, наско­ль­ко проблемы города и ресурсы картографирования рефлекси­руются будущими профессионалами. Сбор интервью осуществлялся с ноября 2011 по январь 2012 года (всего собрано 11 интервью). Мнения информантов о пользе и социальных эффектах карты можно разделить на следующие группы.

«Виртуальный город для информации». Самое распространенное мнение: карты нужны инвалидам. В ряде случаев студенты выходят за рамки ситуации физического перемещения инвалида по городу и говорят о социальном равнодушии, город враждебен инвалиду (таких рассуждений оказалось мало).

«Виртуальный город для критики». Карта для власти и чиновников. Информанты высказывают надежды на функци­ональ­ность карты в плане ее значимости и потенциальной возможности влияния на ситуацию, связанную с реальным физическим простран­ством. При этом важно мнение о том, что любой пешеход (не обязательно маломобильный горожанин) заинтересован в расшире­нии своих возможностей в рамках городского пространства. И карта видится им как механизм, обладающий силой влияния, как интерактивный инструмент, доступный для рядовых горожан. Подобное восприятие карты схоже с осознанием «слабыми» новой тактики, противопоставляемой власти в отношении расширения ареалов доступности в рамках городского пространства.

«Виртуальный город как ресурс». Карта нужна городу и является ресурсом для развития.

Рассуждая о том, что карта сообщает своему читателю о социальном неравенстве в обществе, некоторые студенты не сочли недоступность города для инвалидов проблемой и дискриминацией.

Более содержательно о проектах карт доступности высказывались информанты с инвалидностью, они много размышляли о проблемах в целом, окунались в воспоминания, связанные с проживанием городских пространств, говорили о препятствиях и барьерах. Рассуждая относительно картографирования города и созданной карты, информанты высказали однозначную позицию, которая может быть выражена следующими словами:

«Удобно – не надо ломать голову и гадать: пройду ли я там или нет? ВЕСЬ город был как на ладони, я рассмотрела свой район!» (Интервью 1)

Все информанты восприняли карту как удобную информационную услугу, как путеводитель. Однако потребности инвалидов по зрению обращают наше внимание на новые ракурсы. Эти пользователи предъявляют неучтенные запросы, характеризующие специфические технические требования к графическому слою карты и нанесению объектов на нее. Субъективные потребности инвалидов разных категории обусловливают необходимость создания карты, учитывающей их индивидуальные запросы. Карта должна содержать информацию о способах преодоления барьеров, об услугах, к которым могут обратиться люди как с нарушениями опорно-двигательного аппарата, так и с осложнениями по зрению или слуху.

Информанты с инвалидностью, в отличие от студентов, раскрывают возможности карты шире и рассуждают о том, что доступная среда удобна для всех, а не только для инвалидов. Карта же является иллюстрацией качества районов проживания, пособием наиболее удачных приемов создания доступности, помощницей в ситуации выбора недвижимости. Однако, оценивая социальные резонансы и возможность возрастания общественной активности по производству справедливого городского пространства, информанты выражают сомнение в том, что в Саратове возможны общественные движения и проявление активности горожан.

Градоначальники сегодня охотно поддерживают инициативы картографирования городского пространства, предпринимают собственные усилия по мониторингу объектов инфраструктуры, но карта рассматривается, прежде всего, как инструмент отчетной документации в рамках исполнения федеральной целевой программы «Доступная среда», как макет презентации объектов, перестроенных в рамках проекта. Представители исполнительной власти видят перспективы развития подобных карт в направлении учета дифференцированных потребностей инвалидов разных категорий, планируют анализ внутренней доступности некоторых социально значимых помещений. Большой проблемой остается рассогласованность работы разных ведомств, одинаково причастных к созданию доступной среды. Здание может быть доступным, а тротуары и бордюры вокруг него непреодолимы.

Итак, реализованное исследование свойств городского пространства посредством применения методов картографирования и интервьюирования показало проявление форм социального неравенства, которое является не просто формой ограничений, материализовавшейся в городских ареалах, но и визуализируется в виртуальных картах городов. Проекты по созданию карт доступности, реализующиеся в первую очередь представителями таких групп участников, как маломобильные люди, специалисты государственных органов и рядовые горожане, не просто вовлечены в процесс конструирования виртуального города, но и являются проводниками неоднозначных социальных эффектов, возникающих по причине переустройства городского дизайна. Каким станет официальный дискурс доступности? Создание доступного города определяется как стремление к универсальному дизайну везде и во всем или как создание услуги для маломобильных групп населения. Но в этом случае появляются опасения, связанные с доступностью данной услуги, возникает вопрос: кто, кому и как эту услугу оказывает? Не станет ли стремление к изначальной всеобщей доступности в логике универсального дизайна подменяться выборочным, нестабильным сервисом по обеспечению доступности, как, например, произошло с социальным такси для инвалидов: полезная услуга превратилась в очередной рычаг ограничений из-за излишней бюрократизации процесса использования такси. В настоящее время воспользоваться услугой довольно проблематично из-за трудоемких операций по оформлению заявки и ожиданию очереди на поездку, ограниченного количества машин. Не явится ли вновь оформившийся проект репрезентации пространства попыткой отмахнуться от реальности, замещая индивидуальное восприятие ограниченного физического пространства реального города визуализацией мнимой доступности? Не станет ли карта выступать в роли номинального регламента в отношении режима видимости, восприятия города?

Логика критического подхода не позволяет нам ожидать ни существенных улучшений в сфере общественного устройства, ни получения множества благ от реализации этих программ. П. Бурдье и вовсе ставит под сомнение веру в то, что пространственное сближение людей, между которыми установились большие символические дистанции, может само по себе иметь результатом социальное сближение[112]. И было бы нелогично рассуждать о доступности городского пространства, например, для инвалидов-колясочников, упуская из виду саму суть явного и латентного социального неравенства. Предпринятое нами социологическое исследование эффектов картографирования и свойств городского пространства, позволяет увидеть то, как глубоко социальное неравенство материализовалось в физическом пространстве города, оценить степень пространственной справедливости городов. Сам метод картографирования представляется нам ценным инструментом для социального обследования урбанистической среды. Картографирование имеет не только широкие перспективы использования при проведении научных исследований, но также может быть применено для запуска общественных инициатив по конструированию доступного, удобного для жизни города.

[1] Law J. After ANT: Topology, Naming and Complexity // Actor-Network and After / е J. Law, J. Hassard. Oxford: Blackwell and the Sociological Review, 1999.

[2] Urry J. Sociology beyond societies. Mobilities for the twenty-first century. L. and N. Y.: Routledge, 2000.

[3] Город в теории: опыт осмысления пространства. М.: НЛО, 2011. С. 201.

[4] Phillips S. D. Disability and Mobile Citizenship in Postsocialist Ukraine. Bloomington: Indiana University Press, 2010.

[5] Мобилизация инвалидности на постсоветском пространстве // Журнал исследований социальной политики. 2012. Т. 10. № 2. С. 271–275.

[6]  Левиафан, или Материя, форма и власть государства церковного и гражданского //  Сочинения: в 2 т. Т. 2. М.: Мысль, 1991.

[7] Принцип нормализации и службы по уходу за людьми с интеллектуальными нарушениями // Нормализация жизни в закрытых учреждениях для людей с интеллектуальными и другими функциональными нарушениями. СПб.: Питер, 2003. С. 61–92.

[8] Влияние проживания в закрытых учреждениях на психическое состояние людей с интеллектуальными нарушениями // Нормализация жизни в закрытых учреждениях для людей с интеллектуальными и другими функциональными нарушениями. СПб.: Санкт-Петербургский Ин-т раннего вмешательства, 2003. С. 14.

[9] Flynn R., LeMay R. A quarter-century of normalization and Social Role Valorization: evolution and impact. Ottawa: University of Ottawa Press, 1999.

[10] Wolfensberger W. The principle of normalization in human services. Toronto, ON: National Institute on Mental Retardation, 1972.

[11] См. об этом более подробно: Наберушкина пространство инвалидности. Саратов: Научная книга, 2009.

[12] Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью (переведенные главы из: Goffman E. Stigma: Notes on the Management of Spoiled Identity. N. Y.: Prentice-Hall, 1963.)

[13] История безумия в классическую эпоху. СПб.: Университетская книга, 1997.

[14] Система современных обществ. М.: Аспект-Пресс, 1997.

[15] Стигма: Заметки об управлении испорченной идентичностью // URL:http://www. ecsocman. *****.

[16] Граждане и безумие. К социальной истории и научной социологии психиатрии. М.: Алетейя, 2006.

[17] Политика переживания // Расколотое «Я». СПб.: Белый Кролик, 1995.

[18] Влияние проживания в закрытых учреждениях на психическое состояние людей с интеллектуальными нарушениями // Нормализация жизни в закрытых учреждениях для людей с интеллектуальными и другими функциональными нарушениями: Теоретические основы и практический опыт... С. 22.

[19] , Ярская-Смирнова инвалидности: Социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов: Научная книга, 2006.

[20] Шапиро аспекты социальной работы с людьми с ограниченными возможностями // Куда идет Россия? Трансформация социальной сферы и социальной политики. М.: Аспект-Пресс, 1996. С. 410–414.

[21] Сорокин мобильность / под общ. ред. . М.: Аcademia; LVS, 2005.

[22] Социальная эксклюзия и бедность // Общественные науки и современность. 2001. № 2. С. 158.

[23] Социальная эксклюзия… С. 159.

[24] Постановление министерства труда и социального развития РФ и Министерства здравоохранения РФ «Об утверждении классификаций и временных критериев, используемых при осуществлении медико-социальной экспертизы» № 1/30 от 01.01.2001.

[25] Справочник документов по ВТЭ и трудоустройству инвалидов. Л.: Ленингр. отд-ние, 1981. С. 127.

[26] Мониторинг проблем трудоустройства и профессиональных возможностей инвалидов в 2008 году. Саратов: Министерство занятости труда и миграции Саратовской области; Комитет по занятости населения; Отдел содействия трудоустройству и специальных программ. С. 7.

[27] ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации». Ст. 25.

[28] ФЗ «О занятости населения в Российской Федерации» в редакции от 1996 г. Ст. 28.

[29] ФЗ «О занятости населения...». Ст. 12.

[30] ФЗ «О занятости населения...». Ст. 23, п. 3.

[31] ФЗ «О занятости населения...». Ст. 13.

[32] ФЗ «О социальной защите инвалидов…». Ст. 24.

[33] ФЗ «О социальной защите инвалидов…». Ст. 21.

[34] , Ярская-Смирнова инвалидности: Социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов: Научная книга, 2006. С. 116–117.

[35] Мониторинг проблем трудоустройства и профессиональных возможностей инвалидов в 2008 году… С. 9.

[36] Исследование проводилось в июне 2008 года при участии автора в рамках проекта «Система реабилитационных услуг для людей с ограниченными возможностями в Российской Федерации». Опрос работодателей проводился методом полуформализованного интервью (№ 80) в четырех регионах РФ (Саратов, Кострома, Егорьевск, Санкт-Петербург).

[37] Социологическое исследование проблем инвалидности и реабилитации инвалидов в РФ / П. Романов, Е. Ярская-Смирнова, С. Вайтфилд, С. Келли. М.: Издательство «Папирус», 2009. С. 38–39.

[38] Государственная социальная политика по отношению к вопросам инвалидности в Российской Федерации: текущие проблемы и рекомендации // URL:http://rabota. *****/index. php? id=454.

[39] Новожилова на рынке труда // Социс. 2001. № 2. С. 130–134.

[40] Социальная интеграция молодых людей с инвалидностью. Доклад подготовлен для семинара ООН «Социальная интеграция молодых людей с инвалидностью», Санкт-Петербург, 22–24 декабря 2003 г. // URL:http://www. *****/ publications/pdf/Disability. pdf.

[41] Ярская-, Романов и общество: двадцать лет спустя // Социс. 2010. № 9. C. 50–58.

[42] Ярская-, Романов и общество... C. 53.

[43] Дубинина проблемы трудовой занятости инвалидов // Клинические и социальные аспекты профилактики инвалидности и реабилитация. СПб.: ЛИУВЭК, 1992. С. 16.

[44] Мониторинг проблем трудоустройства и профессиональных возможностей инвалидов в 2008 году….С. 9.

[45] , Ярская-Смирнова инвалидности: Социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов: Научная книга, 2006. С. 116–130.

[46] ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации». Ст. 33, 34.

[47] Социальная психология. СПб.: Питер Ком, 1999. С. 450–451.

[48] Административный регламент предоставления государственной услуги по организации временного трудоустройства несовершеннолетних граждан в возрасте от 14 до 18 лет в свободное от учебы время, безработных граждан, испытывающих трудности в поиске работы, безработных граждан в возрасте от 18 до 20 лет из числа выпускников образовательных учреждений начального и среднего профессионального образования, ищущих работу впервые. Приказ Минздравсоцразвития России от 28.06.2007 № 449.

[49] Социальная эксклюзия… С. 158.

[50] Девятко социологических исследований. М.: КДУ, 2003. С. 228.

[51] Социологическое исследование проблем инвалидности… С. 26.

[52] Социологическое исследование проблем инвалидности…. С. 34.

[53] Castaсeda, E. Urban Citizenship in New York, Paris, and Barcelona:

Immigrant Organizations and the Right to Inhabit the City // Remaking urban citizenship : organizations, institutions, and the right to the city. New Brunswick, New Jersey: The State University of New Jersey, 2012

[54] Castaсeda E. Remaking urban citizenship : organizations, institutions, and the right to the city. New Brunswick, New Jersey: The State University of New Jersey, 2012.

[55] Цит по: Castaсeda E. Urban Citizenship in New York, Paris, and Barcelona: Immigrant Organizations and the Right to Inhabit the City // Remaking urban citizenship : organizations, institutions, and the right to the city. New Brunswick, New Jersey: The State University of New Jersey, 2012. Р. 72.

[56] Комплект материалов для руководителей, участвующих в осуществлении положений Конвенции о правах инвалидов, подготовленный совместно МСЭ и G3ict. // www. *****/news_inf/Toolkit_Complete. pdf.

[57] Всемирная программа действий в отношении инвалидов. Принята резолюцией 37/52 Генеральной Ассамблеи от 3 декабря 1982 года // URL:http://www. un. org/ru/documents/decl_conv/conventions/prog1.shtml.

[58] Brown A., Kristiansen А. Urban Policies… Р. 16.

[59] Purcell M. Excavating Lefebvre… Р. 99–108.

[60] Castaсeda E. Urban Citizenship in New York… Р. 72.

[61] Харви, Д. Право на город // Логос. 2008, № 3. С.81

[62] Brown A., Kristiansen А. Urban Policies and the Right to the City Rights, responsibilities and citizenship. Copenhagen: Cardiff University, 2009. Р. 17.

[63] Социологическое исследование проблем инвалидности…

[64] Социологическое исследование проблем инвалидности…

[65] Положение инвалидов в России: мониторинг. Пресс-выпуск № 1640 //

URL:http://*****/index. php? id=268&uid=111132.

[66] Сборник гражданских законов: в 2 т. Т. 1 / под ред. А. Гожева, И. Цветкова. СПб.: Издание редакционной комиссии по составлению гражданского уложения, 1885. С. 909.

[67] Ярская- и др. Женщины и инвалидность: опыт дискриминации и преодоления / Е. Ярская-Смирнова, Э. Наберушкина, Е. Белозерова, Т. Кочетова, Е. Чуева. Саратов: Научная книга: ЦСПГИ, 2007.

[68] Ярская-, Наберушкина и инвалидность: испытания на прочность // Социс. 2009. № 5. С. 70–78. 

[69] The World Social Forum // URL:http://www. wsf2008.net/human-rights/.

[70] Социальная эксклюзия… С. 160.

[71] Ярская-Смирнова инвалидной сексуальности // В поисках сексуальности. Сборник статей / под ред. Е. Здравомысловой и А. Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002.

[72] , Ярская-Смирнова проблема: кто виноват и что делать? // Мир России. 2005. № 4. С. 78–104.

[73] , Балабанова неравенство: факторы углубления депривации // Социальная политика. Социальная структура. 2003. №7. С. 34–43.

[74] Елютина группа в контексте социального исключения // Современный дискурс социальной эксклюзии. Саратов: СГТУ, 2005. С. 13–26.

[75] Brown A., Kristiansen А. Urban Policies... Р. 29.

[76] Устав для женщин в городе // www. cityshelter. org/03.charte/chartes/ charte-en. doc.

[77] Ярская- Стигма «инвалидной» сексуальности // В поисках сексуальности / под ред. Елены Здравомысловой и Анны Темкиной. СПб.: Дмитрий Буланин, 2002.

[78] См. об этом более подробно: Ярская- и др. Женщины и инвалидность…

[79] Safilios-Rothschild C. The sociology and social psychology of disability and rehabilitation. N. Y.: Random House, 1992.

[80] Труд инвалидов в общем балансе рабочей силы в РСФСР // Материалы первой республиканской научно-практической конференции по трудовому устройству инвалидов в промышленности и сельском хозяйстве. М.: Наука, 1969. С. 29.

[81] Право на город // Логос. 2008. № 3. С. 81.

[82] Прохоров экология. М.: Академия, 2005.

[83] Прохоров экология...

[84] Елютина социального неравенства по возрастному принципу // Современное общество: территория постмодерна (по материалам Международной научно-практической конференции. Саратов, 7 октября 2005 г.) / под ред. . Саратов: Научная книга, 2005. С. 301.

[85] -Кл. Новый подход к старости и старению населения // Социально-гуманитарные науки и современность // URL:http://*****.

[86] -Кл. Новый подход к старости…

[87]  Старость как социальный феномен // Международный Год Пожилых Людей: социальные исключения по полу и возрасту. Саратов: СГУ, 2000. С. 18.

[88] Наберушкина интернаты для престарелых и инвалидов // Социальная политика и социальная работа в изменяющейся России. М.: ИНИОН РАН, 2002. С. 322–339.

[89] Власти Германии одобрили повышение пенсионного возраста до 67 лет. 17 ноября 2010. // URL:http://news. *****/politics/4795788/.

[90] Василенко геронтология. Владивосток: Изд-во Дальневосточн. ун-та, 2003. С. 31.

[91] Smith M. P., McQuarrie M. Remaking urban citizenship // Remaking urban citizenship: organizations, institutions, and the right to the city. New Brunswick: The State University of New Jersey, 2012. P. 3–11.

[92] Тысячнюк М. С. Мобильная социология Джона Урри // Журнал социологии и социальной антропологии. 2004. Т. VII. № 4. С. 201.

[93] Urry J. Mobility and Proximity // Sociology. 2002. Vol. 36. P. 255–274.

[94] Производство пространства // Социологическое обозрение Том 2. № 3. 2002. С. 25.

[95] Урри Дж. Социология за пределами обществ: виды мобильности для XXI столетия / пер. с англ. Д. Кралечкина. М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2012.

[96] Я++: Человек, город, сети. М.: Стрелка, 2012.

[97] Образ города. М.: Стройиздат, 1982 // URL:http://www. *****/ default. htm.

[98] Как писать о городе с точки зрения пространства? // Логос. 2008. № 3. С. 130–140.

[99] Социология политики. М.: Socio-Logos, 1993. С. 37.

[100] Социология социального пространства. М.: Ин-т эксперимента­льной социологии. СПб.: Алетейя, 2007. С. 56.

[101] Социология социального пространства… С. 53–54.

[102] См. об этом более подробно: , Сорокина доступности городской среды: аспекты социального неравенства // Журнал исследований социальной политики. 2012. Т. 1. № 1. С. 27–43.

[103] , Ярская-Смирнова инвалидности: социальное гражданство инвалидов в современной России. Саратов: Научная книга, 2006. С. 106.

[104] Митчелл, У. Я++: Человек, город, сети. М.: Стрелка, 2012. С. 56.

[105] Реальные города в виртуальных реальностях // Доклад на конференции «Город: между опытом и теорией». М., 28.01.2012.

[106] См. об этом более подробно: , Сорокина доступности… С. 27–43.

[107] Как писать о городе с точки зрения пространства? // Логос. 2008. № 3. С. 130–140.

[108] Moscow Urban Forum // Московские новости. 2011. № 187 // URL:http://www. *****/moscow//.html.

[109] Доступной ли будет доступная среда для инвалидов? // Репортер. 2011. № 44 (974) // URL:http://*****/10155.html.

[110] Социология социального пространства. М.: Ин-т экспериментальной социологии. СПб.: Алетейя, 2007.

[111] См. об этом более подробно: , Сорокина доступности… С. 27–43.

[112] Социология социального пространства. М.: Ин-т экспериментальной социологии. СПб.: Алетейя, 2007. С. 60.