Глава 3.
________________________________________________________
Мобильное гражданство
инвалидов
В |
этой главе анализируется социальное пространство инвалидности в логике перформативности, что связано с переосмыслением отношений между субъективной деятельностью и социальными обстоятельствами с учетом того, что люди, город, социальное пространство находятся в процессе изменений. Предпринята попытка рассмотрения особенностей и форм социального неравенства людей с инвалидностью в зависимости от характеристик статуса.
3.1. Концепция новых мобильностей
В параграфе в логике модели мобильного гражданства исследуются условия и возможности нормализации жизни людей с ограниченными возможностями на примере сферы занятости, образования медико-социальных сервисов. Государственные программы по созданию доступной среды – это инструмент, который, в случае его разумного и ответственного применения, может стать условием повышения качества жизни инвалидов и пожилых людей в городе, способствовать повышению качества городской среды и комфортности жизни в городах в целом.
Категория мобильного гражданства инвалидов, взятая в параграфе за теоретическую основу, раскрывается в русле соотношения социального и материально-технологического. Обосновывается идея о том, что в значительной мере именно окружающая среда и то, как она организована, определяет влияние дефекта или инвалидности на повседневную жизнь человека. Теория нормализации жизни инвалидов позволяет дополнить и обосновать рассуждения о том, что человек подвергается социальной эксклюзии, если он ограничен в мобильности и депривирован в жизненно важных сферах – семейной жизни, образования, занятости, социокультурной активности. Для подтверждения этой гипотезы нами была проведена серия исследований, где изучались свойства мегаполисов и препятствия, институциализированные в городской инфраструктуре. Наши информанты – инвалиды с ограниченными возможностями передвижения – размышляли о барьерах на пути к независимой жизни.
Исследование мобильности людей с ограниченными возможностями находится в русле теоретической рамки мобильной социологии (Дж. Ло[1] и Дж. Урри[2]), которая развивает постобщественное направление и анализирует то, как глобальные сети и потоки изменяют социальные структуры и их конструкты. Социополитическая и физическая мобильность людей с ограниченными возможностями связаны между собой, а в логике мобильной социологии социальный статус инвалидов может осознаваться как множественные и пересекающиеся системы мобильности. Сегодня социологами все чаще используется понятие перформативности для описания, происходящего между человеком и пространством с учетом того, что обитание в мире невозможно без движения. Е. Трубина определяет перформативность как термин, «используемый для того, чтобы говорить о неосознаваемых компонентах знания и практик, так и для новых вариантов описания того, что происходит между человеком и местом»[3]. Мобильная социология и перформативный подход к пониманию социального пространства и гражданства инвалидности позволяют акцентировать движение, мобильность как то, без чего обитание в мире сегодня невозможно. Концепция мобильного гражданства, предложенная антропологом Айвой Онг и воспринятая С. Филлипс[4], на наш взгляд, позволяет анализировать социальное пространство инвалидности, соединив темы конструирования социального пространства, пространственной справедливости и права на город.
Мобильное гражданство как теоретическая рамка дает возможность рассматривать взаимовлияние физической, социальной, политической, виртуальной мобильности людей с ограниченными возможностями, где все в совокупности определяет статус гражданства инвалида в обществе и характеризует степень справедливости социального пространства. При этом потоки людей определяются их различными стремлениями найти работу, жилье, развлечения, религию, семью вне границ национального государства, перемещают не только себя, но и материальные объекты – символы, информацию, конструируют материально-техническое и социальное пространство города. Появление новой концепции в некоторой степени говорит о кризисе классических теорий, которые слабо учитывали динамику процесса конструирования гражданственности, а порой понимали его как более или менее статичное явление. Концепция мобильного гражданства – это своего рода ответ ускорению общественного развития, где границы мира и пространства становятся мобильными. Мобильное гражданство является одной из форм социального гражданства, и пересматривает традиционный взгляд на эту категорию, основанную на членстве в государстве и структуре прав, предоставляемых государством. Популярность концепции мобильного гражданства связана с тем, что глобализация способствовала возрастанию роли экономических интересов, которые стали основным фактором для людей в выборе своего статуса. Большинство работ в контексте мобильного гражданства рассматривают ситуацию мигрантов и мировой миграции, когда статус все меньше увязан с политическими правами.
С. Филипс[5] использует категорию мобильного гражданства в русле социально-антропологического исследования жизненной ситуации людей с инвалидностью и придает этому понятию амбивалентное звучание. Она раскрывает категорию мобильного гражданства, связывая материальную и социальную мобильность ее информантов, использующих инвалидное кресло для передвижения. Мы согласны с утверждением С. Филипс о том, что социополитическая и физическая мобильность инвалидов связаны между собой и продолжаем логику, изучая ситуацию физической мобильности инвалидов в категориях доступности городской среды и особенностей социальной мобильности инвалидов в основных сферах общественной жизни (образование, занятость, семья, практики социального потребления и медико-социального обеспечения). По мнению Т. Гоббса[6], мобильность является фундаментальным условием для свободы человеческого тела, а свобода и независимость означают, собственно, отсутствие препятствий, в том числе внешних препятствий для движения. Однако именно немобильность, ограничения передвижения и доступности определяют особенности жизни людей, в том числе имеющих физические или умственные отклонения. В рамках теории мобильного гражданства логично рассматривать такие социальные категории, как статус занятости, семейные роли, гендерные отношения, в зависимости от степени и динамики включенности людей в тот или иной поток. В этой связи мы провели серию исследований, отражающих социальные проблемы людей с ограниченными возможностями в фокусе их статуса мобильности и нормализации жизни.
Принцип нормализации впервые был разработан в начале 1960-х годов в сотрудничестве датских и шведских специалистов служб по уходу за людьми с интеллектуальными нарушениями. Международное признание этот принцип получил после выхода работы Бенгта Нирье в 1969 году. С этого момента принцип нормализации стал основополагающим для служб по уходу за людьми с интеллектуальными нарушениями во всем западном мире. -Миккелсен дал конкретное определение принципов организации ухода за людьми с различными отклонениями. В течение 1970 года понятие «нормализация жизни» широко использовалось в американской и английской литературе. Идея нормализации оставила особый отпечаток в мировой дискуссии по вопросу организации ухода, а также уровня жизни людей с различного рода психическими и физическими отклонениями, в том числе инвалидов. Вместе с принципом интеграции нормализация сегодня является одним из наиболее важных нормативных понятий в работе по формированию новой социальной политики в области организации социальной защиты людей с ограниченными возможностями. В конечном итоге шествие концепции нормализации приводит к тому, что во все большем количестве стран (с разной степенью интенсивности и сопротивления) утверждается мысль о том, что люди с функциональными нарушениями обладают такой же ценностью, как и другие люди.
Согласно определению Б. Нирье, «принцип нормализации означает, что для людей с интеллектуальными нарушениями и для всех других людей с функциональными нарушениями делаются доступными такие формы повседневного существования и условия жизни, которые являются как можно более близкими к общепринятым или фактически полностью совпадают с ними»[7]. Составной частью или одним из аспектов нормальной повседневной жизни, на которую люди с инвалидностью имеют точно такое же право, как и другие, являются нормальные для данного общества требования к окружающей среде и жилищным стандартам. Взаимодействие между человеком и окружающей его средой в доме, где он живет, или на улице, куда он выходит, зависит и от возможностей самого человека и от факторов этой среды. Окружающая среда предстает перед нами в виде физических и социальных явлений[8]. Физическую среду человек наблюдает, занимаясь различными ежедневными делами, такими как передвижение по квартире, поездка на общественном транспорте, приготовление пищи у себя на кухне. Физическую среду человек может изменять и конструировать по-новому. Позиция теоретиков и практиков, принявших философию нормализации, заключается в том, что биологическая система является необходимым условием, а формирование самого человека обусловлено факторами внешней среды (физической и социальной)[9].
Очередной важной теорией, направленной на новое понимание ограниченных возможностей, стала появившаяся в 1983 году теория SRV В. Волфенсбергера[10], которая раскрывала перспективы нормализации взаимодействия между субъектами социальных сервисов. В. Волфенсбергер предложил теорию валоризации социальной роли, то есть повышения значимости и ценности социальной роли тех, кого общество обычно недооценивает (Social Role Valorization), где валоризация понимается как установление ценности, значимости путем государственных мероприятий. Теория развивает идею повышения ценности людей с ограниченными возможностями и направлена на достижение позитивных изменений в ситуации социальной интеграции и включения инвалидов в общество. Единственный способ избежать порочного круга воспроизводства социальной изоляции и угнетения таких людей Волфенсбергер видит в том, чтобы добиться восприятия их роли и ценности как более значимых для общества. С позиции теории валоризации, реальной и самой главной проблемой, с которой сталкиваются инвалиды, является их социальное обесценивание и притеснение, предубежденное отношение к ним. Все остальные трудности и негативные практики – это производные от первой. Теория Волфенсбергера в широком ее рассмотрении заключалась в том, что люди с умственными и физическими отклонениями должны жить в наиболее нормальных условиях, таких же, как у большинства членов общества.
Первоначально сторонники концепции нормализации и валоризации упоминали и развивали принцип повышения значимости и ценности людей с нарушениями только относительно учреждений (в основном закрытых), требования к окружающей среде ограничивались в их концепциях условиями переоборудования помещений интернатов так, чтобы они были более человечными и оснащенными специальными техническими средствами. Однако в общих чертах философия нормализации содержит идею о необходимости сделать жизнь каждого максимально приближенной к общепринятым стандартам жизнедеятельности[11].
В социологии тематика нетипичности, инаковости чаще всего рассматривается через теорию М. Фуко о власти и безумии, теорию стигматизации, разработанную И. Гофманом[12], а также предложенную Т. Парсонсом «модель больного». Мишель Фуко[13] поставил вопрос о том, насколько мир психически больного человека (в нашей трактовке – инвалида по психическому заболеванию) патологичен, и предположил, что этот мир может иметь право на существование и даже равное значение с миром других людей. Проблема состоит в том, чтобы «согласовать» эти миры. «Модель больного», которую выдвинул Т. Парсонс[14] как эпизод в его теории социальных систем, иллюстрирует шаблоны поведения актора с определенными качествами, находящегося в строго очерченных условиях общественного взаимодействия. Ключевые положения здесь – желание больного выздороветь и снова стать прежним участником социальной системы, а также уверенность других членов социальной системы, что такого результата можно достичь. Однако теории структурно-функционалистского порядка фактически игнорируют понимание того, что для инвалида нормальным состоянием является его болезнь или дефект, а его функциональные ограничения – это его свойства, особенности, постоянные характеристики. Теория стигматизации И. Гофмана позволяет анализировать механизмы взаимоотношений в социуме. По И. Гофману, человек приобретает «стигму» в том случае, если не соответствует устоявшимся общественным представлениям о нормах и порядке. Это несоответствие описывается Гофманом посредством понятий виртуальной и актуальной идентичности. Социальные ожидания лежат в основе виртуальной социальной идентичности и выступают гарантами нормальности. Когда актуальная социальная идентичность не вписывается в рамки виртуальных ожиданий, происходит стигматизация личности: «как правило мы вырабатываем определенные представления – неважно, объективно основанные или нет – относительно того, для какой сферы жизнедеятельности данная стигма делает настоящего индивида непригодным»[15]. Гофман говорит о том, что в то или иное время либо в той или иной обстановке все мы имеем стигмы. Все эти теории рассматривают взаимоотношения не в сфере инвалидности, а в сфере общественного взаимодействия и социального порядка.
В структурно-функциональной социологической парадигме инвалидность рассматривается как специфическое состояние индивида, в социально-антропологическом подходе – как соотношение нормы и девиации или инаковости, в макросоциологическом подходе инвалидность может быть представлена как составляющая в макро-, мезо-, микросистемах. В теориях символического интеракционизма инвалидность описывается посредством системы символов, характеризующих личность. Социальные роли, предписываемые инвалидам в обществе, порой обусловлены их физико-генетическим статусом. Например, есть довольно много теорий, пытающихся объяснить место в обществе людей с психическими отклонениями. В работе К. Дернера[16] описано отношение медицинских работников-психиатров в Европе к проблеме оценки и лечения безумия, приведены примеры отношения общества к безумным, факты жестокости, когда психически больных уничтожали или изолировали под различными предлогами. Уместно также вспомнить теоретические построения аналитиков. Представитель движения антипсихиатрии Рональд Лейнг подвергал острой критике западное общество, его социальные институты и культуру, а психические заболевания представали в его работах как ценность[17]. В рамках одного социально-психологического эксперимента людям с серьезной задержкой развития передали часть ответственности за свою повседневную жизнедеятельность, и у них появилась возможность самим выбирать что-либо или отказываться от чего-либо. В результате они стали более удовлетворенными, более заинтересованными в окружающем мире, менее замкнутыми и менее «отсталыми»[18]. Людям с физическими нарушениями требуется такая обстановка, которая подразумевала бы наличие специального технического оборудования, облегчающего передвижение и социальную активность, а также давала бы возможность развиваться в соответствии с их возможностями. Проблема, таким образом, не в ограниченности возможностей самого человека, а в адекватности организации окружающего его пространства.
Современные теории стратификации общества позволяют говорить об инвалидах как социальной страте. Такая позиция обусловлена отчасти тем обстоятельством, что инвалидность часто коррелирует с низкими доходами, поэтому инвалиды могут рассматриваться как часть рабочего класса, подвергшаяся наибольшему угнетению. В современной социологии инвалидность рассматривается как основание развития дискриминации и притеснения и описывается в работах Е. Ярской-Смирновой, П. Романова[19], Б. Шапиро[20]. Дискриминация инвалидов проявляется, в том числе и в предлагаемой инвалидам стратегии пассивного приспособления к условиям социальной среды. Социальная мобильность инвалидов, рассматриваемая в духе П. А. Сорокина[21], по существу присуща только самой активной части инвалидов. Концепция Сорокина позволяет предполагать, что и склонность к «инвалидизации» наследственно (классово) обусловлена, более того, он прямо пишет, что психические заболевания больше свойственны представителям нижних слоев. Однако главная и единственная цель, которую преследует общество в реабилитационной деятельности инвалидов, направлена на достижение результатов в социальной мобильности. В этой связи понимание проблем инвалидности, связанных с барьерами городского социального пространства на пути к нормальной, независимой жизни, наилучшим образом отражает суть социальной эксклюзии инвалидности.
Понятие «социальная эксклюзия» употребляется сегодня для обозначения новых форм социальной стратификации. С начала 1990-х годов политическое сообщество в рамках ЕС, считает социальную эксклюзию более адекватной концепцией борьбы с социальной несправедливостью. По мнению П. Абрахамсона, «предыдущая, классовая стратификация, делившая людей на вертикальные слои, постепенно замещается горизонтальной дифференциацией на «инсайдеров» и «аутсайдеров»«[22]. Если, по выражению А. де Хана, «концепция социальной эксклюзии есть просто иной способ смотреть на ту же проблему»[23], то, на наш взгляд, этот способ также позволяет разглядеть больше конкретных деталей и причин социального исключения и депривации людей с ограниченными возможностями. Например, геттоизацию людей с ограниченными возможностями легко объяснить, в том числе барьерами городской среды, причем гетто здесь можно понимать в смысле, максимально приближенном к прямому, а не символическому значению термина. Геттоизация людей с определенными формами инвалидности может осуществляться в дома-интернаты, заточение их в собственные квартиры, или даже в современные коттеджные поселки, которые специально построены для инвалидов. Если весь период урбанизации в России считать единым процессом, то сейчас его последствия видны в сформированных взаимоисключающих друг друга интересах людей с ограниченными возможностями и тех, кто таковых не имеет. Причем недоступность зданий, дорог и транспорта для людей с ограниченными возможностями мобильности можно рассматривать как константу первопричины всех остальных форм социальной депривации (в системе образования, занятости, культурного потребления). Рассмотрим этот тезис на примере ситуации с трудоустройством инвалидов в городе.
Ситуация с доступностью занятости для инвалидов характеризуется сегодня резким увеличением численности инвалидов на рынке труда с трудовыми рекомендациями, массовой безработицей в связи с экономическим кризисом. Четверть всех инвалидов, стоящих на учете в службах занятости населения РФ, – это инвалиды 1-й и 2-й групп, которые должны работать на специально созданных рабочих местах. Современный работодатель, который и прежде был мало заинтересован в принятии инвалида на работу, вряд ли пойдет на дополнительные затраты для обустройства рабочего места инвалида в период экономического спада. К тому же трудовые рекомендации, которые получает инвалид в МСЭ, часто не позволяют даже теоретически представить, каким должно быть это рабочее место, а зачастую предприятие в силу специфики своей деятельности не может предоставить инвалиду такое рабочее место (например, предприятие химической промышленности).
Изучение практических механизмов реализации даже отдельных пунктов закона, направленного на расширение доступности занятости для инвалидов на уровне отдельно взятого города, раскрывает огромные просчеты и особенности практической действительности. Например, чтобы оценить, какие возможности и ограничения в сфере трудовой деятельности налагает законодательство для социальной группы инвалидов, необходимо рассмотреть и проанализировать два взаимосвязанных аспекта:
· права и обязанности инвалидов в сфере трудовых отношений и занятости;
· возможности и ограничения, которые имеют работодатели при использовании труда инвалидов.
Государственные органы медико-социальной экспертизы и реабилитации, социальной защиты населения, которые обозначают проблему инвалидов в сфере занятости, маркируют следующие права инвалидов, которые должны соблюдаться[24]:
1) инвалиды имеют право на необходимые условия труда в соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида;
2) не допускается установление в коллективных или индивидуальных трудовых договорах условий труда инвалидов, ухудшающих положение инвалидов по сравнению с другими работниками;
3) для инвалидов 1-й и 2-й групп устанавливается сокращенная продолжительность рабочего времени, не более 35 часов в неделю, с сохранением полной оплаты труда;
4) привлечение инвалидов к сверхурочным работам, работе в выходные дни и ночное время допускается только с их согласия и при условии, если такие работы не запрещены им по состоянию здоровья.
Дополнительно к вышеперечисленным продолжают действовать правила: недопустимо установление испытательного срока инвалидам, направленным на работу в счет утвержденного плана трудоустройства для данного предприятия. Согласно действующему правилу направление на работу в счет брони или в счет плана по трудоустройству гарантирует инвалиду получение работы на определенном предприятии. В случае отсутствия у него достаточной квалификации или опыта работы ему должна быть предоставлена возможность либо повысить квалификацию, либо приобрести новую специальность в одной из форм производственного обучения на данном предприятии[25]. Следует отметить то, что этот аспект законодательства в большей степени полноценно работал в советский период – в эпоху рыночной экономики, экономических кризисов и нестабильности предприятий весьма сомнительно соблюдение данной гарантии. На фоне резкого скачка безработицы занятость для инвалидов с трудовыми рекомендациями стала еще менее доступной, большинству из них сегодня присваивается статус безработного. Из числа обратившихся в службу занятости, лишь треть инвалидов (36,6 %) приходит с целью поиска работы. Остальные обращаются в целях получения пособия и улучшения своего материального положения путем получения необходимых документов для оформления субсидий[26]. В соответствии с законом «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», безработным признается инвалид, имеющий трудовую рекомендацию, заключение о рекомендуемом характере и условиях труда, не имеющий работы, зарегистрированный в органе ФСЗ России в целях поиска подходящей работы и готовый приступить к ней[27]. Наряду с общими для всех безработных правами и гарантиями:
· на получение пособий по безработице;
· на получение стипендии в период профессиональной подготовки, переподготовки, повышения квалификации;
· на возможность участия в оплачиваемых общественных работах[28];
· на бесплатное медицинское обслуживание и медицинское освидетельствование при приеме на работу и направлении на обучение[29];
· инвалиды имеют право в приоритетном порядке пройти профессиональную подготовку, повышение квалификации и переподготовку[30], получить услуги по профессиональной ориентации[31].
В процесс профессиональной реабилитации инвалидов вовлечены не только органы социальной защиты, службы занятости населения, но и, естественно, работодатели. Государство через законодательство обязывает работодателей соблюдать следующие нормы и правила:
· недопустимость отказа в приеме на работу по причине наличия инвалидности;
· установление квоты для приема на работу инвалидов в процентах к среднесписочной численности работников.
В соответствии с установленной квотой для приема на работу они обязаны:
1) создавать или выделять рабочие места для трудоустройства инвалидов;
2) создавать инвалидам условия труда в соответствии с индивидуальной программой реабилитации инвалида;
3) предоставлять в установленном порядке информацию, необходимую для организации занятости инвалидов[32].
Работодатели обязаны возмещать вред, причиненный работникам в результате увечья, профессионального заболевания либо иного повреждения здоровья, связанного с выполнением работниками трудовых обязанностей. В случае невыполнения или невозможности выполнения квоты для приема на работу инвалидов работодатели вносят обязательную плату в установленном размере за каждого нетрудоустроенного инвалида в пределах установленной квоты в государственный фонд занятости населения РФ. Полученные средства расходуются целевым назначением на создание рабочих мест для инвалидов[33].
С целью выяснения мнений участников трудового процесса к закону о квотировании в Саратовской области в 2005 году были проведены интервью с работодателями государственных и коммерческих предприятий области. Анализ данных показал в целом позитивное отношение работодателей к инвалидам, понимание необходимости решения проблем их занятости. Однако в целом, поддерживая идею трудоустройства инвалидов, работодатели высказываются против непродуманной политики реализации закона о квотировании[34]. В настоящее время работодатели, подчиняясь закону о квотировании, дают квоту в службу занятости в основном для того, чтобы соблюсти формальность и закон. Ежегодно почти половине обратившихся инвалидов (42,2 %) специалисты службы занятости не могут выдать направления для трудоустройства на квотированные рабочие места из-за отсутствия вакансий, соответствующих рекомендациям МСЭ[35]. В Саратовской области практически отсутствуют рабочие места для людей незрячих, глухонемых, имеющих психические заболевания. Нет рабочих мест для инвалидов, проживающих в сельской местности и нуждающихся в надомных видах работ. Современный работодатель не ищет непосредственно работу для инвалида и не видит смысла в том, чтобы «выдумать» это рабочее место.
Отношение к закону о квотировании среди российских работодателей, скорее, негативное или «никакое», чем одобрительное. В связи с введением квот количество трудоустроенных на предприятия инвалидов существенно не изменилось. Среди работодателей достаточно распространенной и четко артикулируемой является позиция, что при приеме на работу оцениваются возможности и профессиональные навыки потенциального претендента и совершенно не принципиально, инвалид он или нет, важно – что он умеет делать, способен ли он выполнять ту трудовую функцию, которая ему предлагается. В рамках исследований по проекту «Система реабилитационных услуг для людей с ограниченными возможностями в Российской Федерации», проводимых в 2007–2009 годах, мы интересовались мнением работодателей относительно мер, способных побудить их к приему на работу инвалидов, и получили следующие предложения и мнения[36].
1. Первостепенной и самой действенной мерой является снижение, послабление налогов, введение налоговых льгот для предприятий, использующих труд инвалидов: «Вы поймите одно: то, что работодатель должен быть заинтересован именно в приеме инвалидов, если этой заинтересованности не будет – ему и не надо будет» (Саратов, Кострома). Эта мысль звучит очень отчетливо во многих интервью, однако есть и другое мнение: «Налоги убавлять – смысла нет, потому что это только лазейку для махинаций недобросовестных людей оставляет, а поменять капитально ситуацию это не сможет, я думаю» (Егорьевск).
2. Экономически: выдавать займы, создать дополнительный фонд оплаты труда инвалидов, когда оплата труда инвалида производится и из средств фонда, и частично работодателем.
3. Пересмотреть законодательство: «Из Трудового кодекса убрать многое, что делает инвалида потенциально неудобным сотрудником» (Кострома).
4. Оборудовать и создавать рабочие места для инвалидов на предприятиях должно государство.
5. В зависимости от специфики предприятия вводить целевую политику найма (например, привлекать к работе только слепых или глухонемых в зависимости от характера доминирующего труда в организации).
6. Существует позиция, что стимулировать никого не надо:
а) по причине того, что это вопрос воспитания социальной ответственности, а не рычагов давления;
б) по причине того, что это вопрос благодеяний, а не управления;
в) в ситуации демографического кризиса и так некому работать, и вопросы стимулирования работодателей отпадут. Когда не хватает работников работодатель возьмет и любого инвалида. Такая позиция представлена только среди руководителей учреждений социальной сферы (дома-интернаты, центры социальной защиты, приюты). Работодатели крупных и преуспевающих компаний этой позиции не придерживаются.
7. Стимулировать и поощрять работодателей с помощью средств массовой информации, вести пропаганду.
8. Нужно просто расширять производство.
В своих рассуждениях о причинах, по которым инвалидов следует принимать или не принимать на работу, работодатели часто говорят, что это те же причины, по которым не стоит брать безответственных работников. Если работник не может работать или не хочет, то его не возьмут на работу. В ряде случаев опасения по поводу работников-инвалидов связаны с несоответствием их трудового или интеллектуального потенциала требованиям, предъявляемым к должности. Иногда работодатель отказывает инвалиду в приеме на работу на последнем этапе собеседования исключительно из соображений компетенции претендента, когда выбор осуществляется уже из числа лучших соискателей вакансии. Есть пример, когда человек, претендуя на должность дизайнера, не прошел отбор исключительно по результатам профессионального тестирования, хотя руководство организации изначально не видело никаких препятствий для трудоустройства работника, использующего инвалидное кресло.
Перспективы интеграции инвалидов в сферу занятости работодатели оценивают как невысокие по ряду причин (внедрение новых технологий и сокращение рабочих мест; высокие требования к уровню образования и стажу претендентов на должность; отсутствие на предприятии сфер, где мог бы использоваться труд инвалидов), а также в силу малой эффективности действующих мер по квотированию рабочих мест для инвалидов. Сегодня наполняемость квотированных рабочих происходит преимущественно за счет работников со стажем работы на этом же предприятии.
Исходя из результатов интервью, можно обозначить три типа отношений работодателя к труду инвалида: «бизнес – прежде всего», «мое дело – сторона», «моральный долг»[37]. Первые считают инвалидов «слабым звеном» в деле повышения прибыли фирмы, а государство – главным ответственным за их обустройство. Позиция вторых сводится к ответственности только за тех людей, которые получили инвалидность непосредственно на их производстве. Привлечение инвалидов со стороны представляется им сомнительной практикой и нерациональным шагом. Третьи полагают, что инвалидов иногда можно трудоустроить исходя из мотивов милосердия и благотворительности. Иногда работодателями труд инвалидов приветствуется (точнее, приветствуется труд одной категории инвалидов, чаще глухонемые, реже с нарушением зрения, хронической патологией). «Единственное, что могу отметить, – что инвалиды почему-то лучше работают. Это замечено даже руководством, что у них стремление работать, желания гораздо больше, чем у простых людей» (Саратов).
Во всех городах, попавших в выборку исследования, есть предприятия, где активно используется труд инвалидов по слуху (например, в Саратове – мебельная фабрика, в Санкт-Петербурге – судостроительные заводы). Во всех случаях работодатели, практикуя наймы инвалидов по слуху, исходят из удобства использования труда этих людей в шумных цехах. На многих предприятиях сложился положительный имидж рабочих с нарушением слуха, о них говорят, что они дисциплинированны, не пьют, добросовестно относятся к обязанностям, дорожат своей занятостью.
В рассуждениях работодателей часто звучит мысль о необходимости возобновления традиции создания специализированных цехов и предприятий для инвалидов. Эта идея продиктована протестом работодателей против перекладывания государством на них проблем трудоустройства инвалидов, отсутствием подходящих вакансий для некоторых категорий инвалидов (по зрению, с нарушением интеллекта) и нерентабельностью в современных жестких экономических условиях дробить должностные и функциональные обязанности работника на ряд простых функций, которые могли бы выполняться людьми с ограниченными возможностями. Особенно активно позицию развития специализированных цехов поддерживают на предприятиях от ВОС, ВОИ, ВОГ, имевших масштабное развитие в советскую эпоху. Здесь осознают неконкурентоспособность организации, где трудятся инвалиды, и обязательную необходимость поддержки и подпитки этих предприятий государственными заказами и помощью. По мнению старейших работников и руководителей производственных цехов, работающих под эгидой обществ инвалидов, во все времена те люди с ограниченными возможностями, которые могли работать на других предприятиях, там и работали, а те, кто имел более серьезные нарушения здоровья, обеспечивались занятостью на специализированных предприятиях.
Есть слабая надежда на то, что закон о квотировании будет хорошо работать на государственных предприятиях, если его механизмы тщательно продумать. Российская картина занятости инвалидов, представленная региональными социологическими исследованиями и мнениями экспертов от общественных организаций инвалидов свидетельствует об отсутствии действенных государственных программ по трудоустройству людей с инвалидностью. Эксперт РООИ «Перспектива» считает, что «программы временного трудоустройства социально-незащищенных слоев населения и поддержка специализированных предприятий для инвалидов, не могут служить достойной альтернативой целостной государственной программе занятости инвалидов»[38]. В рамках мониторинга занятости инвалидов в Перми оказалось, что более половины занятых респондентами рабочих мест являются в той или иной степени неудобными. Среди причин неудовлетворенности «неудобство (12,8 % ответов), запыленность и большие физические нагрузки (по 8,0 %), дневной режим (6,4 %), недельный режим, освещение, неприятные запахи, неудобство технического оснащения (по 5,6 %), шум, низкая температура воздуха (по 4,0 %), наличие вибрации (3,2 %)»[39]. Исследованные в Саратовской области предприятия не располагали специализированными рабочими местами для инвалидов. Инициатива создания и финансирования специализированных рабочих мест для людей с функциональными нарушениями, по мнению работодателей, должна исходить от государственных органов, правительственных фондов финансирования. Хозяину, предпринимателю и вовсе невыгодно нести дополнительные затраты. По данным исследований Независимого института социальной политики, «главным препятствием для достижения интеграции инвалидов современные национальные политики в области занятости должны перейти от традиционных рычагов – квот и платежей к устранению основных причин неравенства на рабочем месте»[40].
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
