Конференция служителей-миссионеров стран СНГ и зарубежья «Русь. Миссия. XXI век» (стр. 8 )

Кстати, о личном евангелизме, как части национального миссионерского движения… Сегодня мы затрагивали этот вопрос. Я убежден, что наши церкви как раз страдают отсутствием этого понятия и этого явления. В своей основе наши церкви сосредоточились на себе, на церковности, на устройстве своей жизни, своего служения и это мешает им понять, что цель не в церкви, а за ее пределами. Что дает личный евангелизм? Это очень важный момент. Изменение мышления отдельных верующих от коллективизма к личной ответственности перед Богом за спасение грешников, понимание сути Евангелия самими верующими, самими христианами, умение изложить это Евангелие любому слушателю, готовность принимать людей не только в церковь, но и в сердца. Сконцентрировавшись на обеспечении верующих, на совершенствовании богослужения мы создали некую христианскую осыпь: обученные созерцать и критиковать, искать выгоду для себя и тому подобное, вместо Божьего орудия, несущего Его Евангелия от сердца к сердцу, при этом растущую, молящуюся не о своих бесконечных проблемах, а о спасении того, кому она засвидетельствовала. Возвращаясь к нашему опыту ассоциации. Уже в смысли стратегии на будущее я хотел бы сказать, как мы развивались, как мы делали свое служение. Ситуация была такая: Имея базовую церковь в городе Дедовске, это северо-западное направление Московской области, мы начали распространяться по направлению железнодорожья, создавая церковь в основных городах (вдоль железной дороги). Мы создали 7 церквей на этом направлении. Потом, из наших же церквей образовались церкви на южном направлении, в городе Подольске. Сейчас церковь есть в Сучково (это западное направление), есть церковь в Реутово, которая начинает развиваться. Я сейчас не об этом. Что произошло? Как только мы начали создавать эти церкви и пока у нас хватало потенциала тех самых подготовленных работников, у нас все шло хорошо. Практически, каждый год мы создавали новую церковь. Но потом, мы остановились потому, что не были подготовлены работники. Не было людей, которых мы готовили стратегически, вперед. Но, отработав вот этот участок, хочу сказать, что в самом начале мы не имели никакой стратегии. Мы, просто, побуждаемые Духом Святым, начали делать свое дело в ближайшей местности вокруг себя. Но в процессе нашего общения и наших контактов, создавая, фактически, автономные церкви - это не церкви, принадлежащие к Дедовской церкви - это церкви, которые составляют сейчас нашу Ассоциацию. Они образованны одной церковью, но все они автономные и руководитель нашей ассоциации не является хозяином в этих церквах - не господином, не руководителем. Каждая церковь независимо совершает свое служение. Но при этом, что дает такая форма организации региональных объединений? Это дает братские общения служителей разного уровня, где мы можем на местном уровне собираться, встречаться, поддерживать друг друга и ободрять. Это дает возможность собирать молодежные собрания ни раз в год и не раз в 10 лет, а как можно чаще. Сейчас у нас происходят специальные молодежные собрания под руководством Георгия Викторовича раз в два месяца. Это дает возможность совместной евангелизации, совместных коммерческих проектов. Кроме того, учебные программы, которые легче организовать на региональном уровне, более практичны. Мы дальше поговорим с вами, что существуют множество различных учебных заведений, которые готовят богословов, но нет учебных заведений, или их очень мало, которые заняты обучением практических работников на местах, и одна из наших целей - сделать это в Московском регионе. Возвращаясь к тому, что есть преимущество, я понимаю, что мы живем в современном мире и 92 год уже ушел, сейчас совершенно новая ситуация в евангелизме и миссионерстве, в том числе, то есть в большем масштабе, так, как мы поступили здесь, я уверен, что это открытая нам Богом стратегия. Я не собираюсь не в коей мере умолять ни одного из братьев, находящихся здесь, потому что Бог каждому из нас открывает то, что считает нужным. Москва – это огромная территория. В Москве – околочеловек, а в Москве и московской области, вместе взятых – околочеловек. 20 млн. грешников, причем особенных грешников, не просто грешников, которые не знаю слово Божьего, а людей, которые находятся под духовной оккультной властью. Они находятся в сильнейшей зависимости от всевозможных колдунов, гадателей, спиритистов, экстрасенсов, астрологов. Здесь ужасная ситуация. Поэтому Бог открыл нам такую стратегию, Божью стратегию, не нашу. От Москвы отходят 11 железных дорог в разных направлениях. Наша мечта и молитва - не реклама нашей ассоциации, а я говорю о региональном сильном служении, которое можно осуществить в каждой местности – сделать такое же служение по направлению каждой железной дороги. Александр Васильевич, очень ловкий на определение и на картинки, сразу услышав эту идею сказал: "О, это ромашка". Пусть будет ромашка, лишь бы она Богу благоухание приятное приносило. Кто-то может подумать: "Ну, это их стратегия, пусть они там и ковыряются." Это не наша стратегия, на 20 млн. нашей ассоциации категорически не хватит. Сюда нужны сотни и тысячи работников, которые могли бы 20 млн. охватить. Поэтому, эта стратегия не наша, а всех нас с вами, в том числе Юрия Кирилловича и Рувима Волошина. Это наша совместная работа и, может быть, всех других потому, что организовывая таким образом, создавая базовую церковь и способствуя ей развиваться в пределах своего региона, в пределах досягаемости, мы представляем реальную возможность увидеть то, что они делают, не теряясь в российских просторах. Но это можно делать не только в Москве, это можно делать в любом месте. Причем, используя специфические возможности каждого региона, их какие-то специфические особенности. Я думаю, что Бог может нас благословить и мы сейчас молимся о том, чтобы Бог дал нам людей. Хочу вам сказать, чтобы вы молились. Москва и область это очень странная и страшное состояние человеческих душ. Здесь есть люди и испорченные, и избалованные разные аспектами и возможностями и тем, что множество иностранных миссией есть в наличии здесь. Если где-то не хватает братской помощи иностранных миссий, то у нас здесь засилье иностранных миссий. Нужно еще разобраться, кто и что здесь делает. Поэтому у меня просьба к молитве, чтобы Бог дал людей, которые бы могли вместе с нами, вместе с Богом реализовать эту программу. Чтобы здесь было не 150 церквей всех вместе, а хотя бы 1 через 20 лет на 20 млн. людей.

Оставим эту программу, учитывая, что мы буксуем, как минимум уже 5 лет в России с подготовкой лидеров на перед, на перспективу. Мы открываем свой институт потому, что приоритет будет именно отдан этой программе, будем готовить людей, чтобы они работали на осуществление этой стратегии, Божьей стратегии. Теперь мы можем отвернуться от этой картинки и я продолжу свой доклад.

Думаю, каждому, кто заинтересован в открытии новых церквей понятно, что подготовка духовных работников – это одно из приоритетных направлений в братстве ЕХБ. Задаю вопрос: что есть истина? Казалось бы, риторический вопрос и он звучит уже давно. Но сегодня он принимает острую и, я бы сказал, злободневную позицию. Что это значит. Новых работников можно учить в духе и понятии этой истины, а вот что делать со служителями традиционных церквей? Самобытность поместных церквей, их формы и традиции, прекрасное явление, пока оно не вступает в серьезное противоречие с истиной. Напомню, что в Священном Писании есть только 4 утверждения для истины:

Господь Бог – есть Истина.

Иисус Христос – есть Истина.

Дух Святой – есть Истина.

Слово Божье – есть Истина.

Все эти четыре утверждения имеют отношение непосредственно к личности Бога. И это не случайно. Именно потому, что это Бог – это и есть абсолютная истина. Это не означает, что все связанное с нашим служением Богу, поклонением Ему неправда. Нет! Имея в основании своей жизнедеятельности и в мыслях Иисуса Христа, мы осуществляем дело Божье на земле. Но все это не является абсолютной истиной. Значит, все это может изменяться в соответствии времени и обстоятельств, если есть в этом необходимость, продиктованная желанием служить Богу, а не своими понятиями или еще хуже, привычками. Почему я об этом говорю здесь? Потому что уже сейчас существует конфликт между церквами традиционными и, так называемыми, миссионерскими, то есть родившимися в 90-х годах. Проблема типична для всей России: внешность и традиции. С одной стороны – число, любой ценой; с другой – традиции, любой ценой. Если так будет развиваться национальное миссионерское движение, тогда мы создадим еще один параллельный союз из новых церквей, не связанных с братством ЕХБ нашего поколения. Стратегически важно: какие церкви мы будем создавать с вами в наше время. Состоящие из тех самых осыпей, созерцающих и критикующих? Или же из людей, горящих желанием спасать грешников? Это во многом зависит от руководства. А значит, и от пасторов, которых нужно готовить специальным и особенным образом. Церкви не знают христианского учения. Если вы не верите, я проиллюстрирую в нашей столбовой баптистской церкви в Дедовске. Нашей церкви 50 лет. Пять лет назад, когда я туда пришел в качестве пастора я представил церкви анкету из 50 вопросов. Все было по американской технологии, где я хотел понять, что я должен делать. И один из вопросов был там: знаете ли вы, что такое христианство. 70% христиан не знают, что такое христианство. Я сейчас это докажу. Еще один вопрос я пишу: уверены ли вы, что Бог простил вам все грехи, или у вас есть запинающий грех, от которого вы не можете освободиться. 90% верующих написали, что у них есть запинающий грех, от которого они не могут освободиться. Через некоторое время, на одном из собраний я прямо задал вопрос верующим, так как мы практикуем разных форм богослужения и собрания. Я задаю вопрос: братья, сестры, что есть христианство? Сейчас мы с вами будем отвечать при помощи доски. Вы не можете себе представить, что наши христиане напишут на доске, объясняя, что такое евангелие. Попробуйте проэксперементировать у себя в церкви и вы удивитесь, как люди, христиане с 50-летним стажем будут объяснять, что такое евангелие. Когда я это сделал, к нашему стыду и удивлению, лучше из всех объяснила женщина, которая всего лишь два месяца посещала наше собрание, но она была до этого преподавателем высшей партийной школы. Она очень быстро поняла идею и сформулировала ее в одном предложении. Я поблагодарил ее публично, за то, что она это сделала, за то, что она сразу уловила суть Евангелия. Христиане не знают что такое евангелие. Они могут вам говорить о том, что Христос умер за них. Они могут говорить, что Евангелие – это церковь, и море разных аспектов христианского быта из жизни, но только не то, что на самом деле есть Евангелие. Поэтому, мы должны учить людей истине Божьей, правде, а форму они сами изобретут. Форму и традиции они примут такую, какую сочтет слушатель, который обратиться к Богу.

Еще одна проблема наших церквей – это место, где собираются наши церкви. Для россиянина – слово церковь ассоциируется с храмом, то есть с церковным зданием. В связи с этим в ассоциации братских церквей строительство церковных зданий на втором плане после спасении грешников. Согласен, что это не панацея, что это не решение всех наших миссионерских и духовных проблем. Хочу даже сказать более того, само здание не поможет нам делать евангелизацию, но тем не менее в нашей культуре это имеет особенное значение. Вот выдержка из реферата нашего брата, пастора одной из наших церквей. Он написал реферат в 97 году "Баптисты в России вчера и сегодня. Есть ли будущее?". Продолжая эту тему, хочется отметить, что в Московской области, где около 40 церквей, только 20 из них имеют Дома Молитвы. И только 3 из них не стыдно назвать церковными зданиями. На что похожи остальные, я покажу на примере. В апреле 97 года я посетил одну церковь ЕХБ московской области в Энском поселке, имеющую свое помещение для собрания. Я пришел в ужас, при виде этого здания. Домишка, который именуется Домом Молитвы буквально врос в землю чуть ни по самые окна. Пороги высокие, потолок низкий, в окна едва протискивается солнечный свет, душно и пахнет плесенью. Началось богослужение, а мне невольно вспомнились кадры из фильма "Тучи над Борском", я ощутил себя сектантом. А что же мог подумать, зайдя в такую церковь, неверующий, прежде чем до него дойдет смысл Евангелия и он поймет, что баптисты – хорошие люди. Не оживет ли в его сознании миф о том, что баптисты совершают жертвоприношения. И какое же блаженство я испытал, когда вышел на улицу, и смог, избавившись от чувства придавленности, выпрямиться и вдохнуть чистого воздуха полной грудью. Тогда я понял, насколько глупо мы выглядим, когда доказываем, что мы не сектанты людям, побывавшим в таких церквах. Печально, но мы привыкаем к тому, что есть. И порой не можем дать истинную оценку тому, чему имеем. Хочу вам сказать в качестве подтверждения: у нас прекрасный Дом Молитвы, кто был, тот скажет, что у нас очень простое и удобное церковные здание. Но когда я, столбовой баптист, захожу в нашу церковь и если там уже наполнено собрание, мне становится грустно от той атмосферы, того состояния, того духа, который присутствует до собрания и во время собрания. Тоска зеленая появляется в душе. Я сказал братьям, когда мы рассуждали: иногда я выгляжу, наверное, глуповато, когда я нахожусь на сцене и руковожу собранием, предлагаю спеть песню… я улыбаюсь, когда пою "как счастлив я", а собрание угрюмо смотрит в сборники. Поэтому я говорю: братья, сестры, мы еще раз споем эти слова – мало кто понимает. Потом я говорю: братья, сестры, отложим сборники и споем на память "как счастлив я" 4 предложения и скажем это честно. Тогда кто-то начинает удивляться от того, что я это говорю, поднимает лицо, появляется что-то вроде улыбки на лице. Так бывает везде и, я скажу, бывает еще хуже. Туда мы приглашаем грешников. Я согласен кто-то сегодня говорил: какой обман, какой парадокс: мы объясняем правильно Евангелие грешнику, человеку на улице, но приглашаем в собрание, где его жуть берет от того, как мы поем песни, как мы смотрим друг на друга, как мы общаемся друг с другом и что мы говорим при входе и выходе. Противоречие - это мешает развитию Евангелия. Поэтому, я сказал уже, что мы должны подумать какие церкви мы будем создавать в будущем и это одна из частей нашей стратегии. Если мы будем создавать прежние церкви, из которых мы сами вышли, боюсь, что Бог не поможет нам в такой евангелизации. Нам не нужны здания, как произведения искусства, но клуб тоже не лучшее место. Необходимо строить простые функциональные дома, куда не стыдно пригласить и приходить людям. Я хочу сказать, что действительно сейчас есть тенденция строить средневековые здания для церквей миллионов на 5 долларов в России, а потом туда не знают кого запустить - то ли лекторов по атеизму научному, то ли отдать его для какого-нибудь склада, потому что у них нет таких денег, чтобы оплачивать это здание. Поэтому я считаю, что мы должны разумно и честно подходить к строительству церковных зданий. Сразу хочу привести пример из американской ситуации. Я не американист, если даже тут есть американцы, простите меня, пожалуйста, я русский человек. Но есть вещи очень интересные. Когда последний раз я был в Америке, я заметил такую удивительную вещь притом, что я был в церквях очень консервативных, как они устроены? Церковь, церковное здание, вокруг церкви спортивный зал, там футбольное поле, баскетбольная площадка совершеннейшая, для тенниса, для гольфа, все что угодно, бассейн. Т. е. в окружении церкви есть все, что необходимо для досуга, для нормального функционирования человеческой личности вообще. Я спрашивал одного пастора, у которого 1500 членов в церкви: "Сколько людей вращается вокруг церкви?" – он говорит:"3000 людей." Зачем им широкая евангелизация, когда все грешники около них? Вот они вокруг: в их бассейнах, на их площадках. Им остается только организовать евангелизацию, они так и делают. И что они делают? Братья, я ходил и ругался там. У них огромный комплекс на шести гектарах земли одноэтажных зданий. Там все функционирует: воскресные школы и все то, что я назвал. Они будут все сносить это в этом году и построят огромное здание, огромный комплекс, который будет способствовать их программе. Но это их возможности финансовые, я не сужу их за это, мне просто было неуютно, когда мне говорили: это мы снесем, это мы снесем. Но я русский человек, я привык вот к таким домам молитвы, как я читал только что. Но они знают, что они хотят, они хотя привлечь людей к церкви, причем на уровне обычных бытовых интересов, душевных интересов, чтобы мы могли воспользоваться этим и дать такую возможность. Друзья, я думаю, что это и наша с вами задача, может быть не в таких масштабах, но тем не менее мы должны подумать об этом.

Отдельной статьей в стратегии миссионерского национального движения, считаю серьезное изучение возможности взаимодействия с православными христианами. Но прежде я хочу немного вернуться в историю. В 20-х годах, когда Ленин декларировал свободу религий, в то же время православная церковь, слившаяся со светской властью, с угнетателями народа, стала восприниматься как прямой враг простых людей и светлой перспективой, обещанной коммунизмом. Кроме того не секрет, что личности многих священников и их жизнь служили основой для едких анекдотов в адрес религии, как таковой. Но нам с вами больше важен еще один аспект. Я считаю, что не без продуманного согласия НКВД, устраивались диспуты между представителями православия и евангельскими проповедниками. Естественно, более сведущие в Священном Писании, евангелисты обезоружили первосвященников, апеллирующие исключительно к святым отцам, преданиям, предписаниям или просто запретам. Простые люди теряли последние симпатии к Православию. Нас столкнули лбами на глазах у общества и мы помогли еще больше дискредитации Православия в глазах общественности. Затем НКВД уничтожила за стенками соловков руководителей и активистов евангельских церквей, таким образом, задушив евангельское движение, которое именно в 20-х годах начало сильно развиваться. Коммунисты радостно потирали руки, празднуя победу над религией. Не случайно заявил, ожидая скорого коммунизма, что покажут по телевидению последнего баптиста, при этом даже не считая нужным говорить о православии. А вот свидетельство председателя совета по делам религии при совете министров Харчева из докладов высшей партийной школы 22 марта 1988 году: "Подбор и постановка священников –это дело партии. Наибольших успехов в контроле над религией и в подавлении ее инициативы мы достигли в среде священников и епископов Русской Православной Церкви. Сначала это радовало, а сейчас грозит обернуться непредвиденным. Католики, все еще продолжающие держаться на плыву и бурно растущее сектантство. Раньше мы давили РПЦ и не сдерживали сектантов, т. к. боялись, что они уйдут в подполье и мы окончательно потеряем контроль. Но ведь католики, протестанты, баптисты, евангелисты, адвентисты и многие другие имеют центры и органы управления вне досягаемости советской власти и поэтому их бурный рост чреват непредсказуемыми последствиями. Партия заинтересована в новом типе русского священника." Если у кого-то будет интерес, я могу вам потом предоставить этот доклад в целом виде. Он достаточно интересен для 1988 года.

В какой-то мере Евангелизация 90-х годов сработала на Православие. Люди, услышав от евангелистов об истинах Божьих, пошли в Православную церковь, считая ее единственной, олицетворяющей христианство в России. Но не это самое страшное. А то, что там они не получили развития духовного роста и склонились к легковесному обрядовому христианству. Мы же, евангельские христиане, как бы рассердились на них за это. Мол, куда же вы? А куда им идти. Я не принадлежу к Православию не потому что я не русский или враг нашего народа, а потому что там много человеческого, языческого и нарушения Слова Божьего, именно потому что в Православии мало известно само Слово Божье. Но при всем этом я русский христианин и мне не безразлична судьба Российского христианства и в России в целом. Очень важно понимать, за кого мы принимаем среднего православного. Я не имею ввиду обычного русского пьяницу, а именно православного верующего. За врага, простого грешника, заблудшего сына, а может быть мы видим в нем плотского христианина. Сейчас это не тема для разговора, важно то, чтобы мы не стали на стезю войны, объявленную Евангелию иерархией от Московской патриархии или грубыми необразованными священниками. Я убежден, что нам необходимо искать возможность контакта со священниками, чтобы свести до минимума вражду, прекратить высмеивать православных и оскорблять их чувства. Но начать целенаправленно молиться за пробуждение среди православного священства, какое уже имеется, чтобы они изнутри начали проповедовать Евангелие, постепенно переходя от обрядового служения к евангельскому. Мы не можем требовать от них сразу отказаться от всего, что есть в православии, к тому же и нам есть, что изменить в жизни и служении. Надо учесть, что сама цель не сохранение формы и традиций каждой поместной церкви, а спасение грешников и святая добродетельная жизнь. Необходимо сменить позицию непримиримости, неприятия на любовную, терпимую, учительную, чтобы не противопоставлять себя всему Российскому обществу, хотя для некоторых это похоже главное. Они находят в этом особенное удовлетворение внутреннего честолюбия и сектантства.

И, наконец, последнее в стратегии миссионерства в России. Мы всегда должны иметь ввиду, что проповедь Евангелия и спасение грешников – это не испытание наших умственных способностей, планов и стратегий, а духовная война. В России эта война тем более жестокая и страшная, потому что постсоветское общество погрязло в оккультизме, сатанизме, колдовстве и еще в море всякой нечести. Российское общество в цепях сатаны. В стратегии национального миссионерского служения необходимо уделить место методам ведения духовной брани за души людей. России действительно нужен новый тип священника, потому мы ответственны за изменение в среде российского священства, а не какая-то безбожная партия со своей программой. Коль Бог поместил нас в это историческое время, наделив нас Своей силой, властью, дарами и благословениями, то Он с нас и спросит, как мы распорядились этим. Да даст нам Господь мудрости понять и увидеть, что делать и силы выполнить это во имя Бога. Аминь.

Вопросы-ответы по прочитанному докладу

-  Вопрос:

Я так понял, что ваше движение вышло из автономного братства?

-  Ответ: Выходцы из совета церквей, превратившиеся в автономные. Мы даже не выходцы, некоторых нас вытурили, чтобы мы сегодня создавали новые церкви. Если б нас не вытурили, мы бы и сегодня там ласково сидели там под таким куполом голубым и пели бы себе диферамбы, что мы самые святые. А сейчас я считаю, что мы не самые святые, мы обычные христиане.

-  Вопрос:

А вот ваша идея работы с православными, вы пробовали, предположим, контактировать с людьми, группой Александра Меня или другими реформаторами?

-  Ответ: Прямо нет. Такой опыт у нас был где-то в 1992 году, но он не развился в силу разных причин. Может быть в том числе и от того, что мы были не готовы. Хотя у меня, как это ни странно, в 1991 году было 3 группы православных примерно около 30 человек и у меня не возникало с ними проблемы. Мы с ними изучали Библию и они очень спокойно, очень легко воспринимали Евангелие, просто с удивлением, что это вообще есть в Евангелии, потому что они его не читали никогда. Т. е. с ними можно было работать, но мы сами скорее всего были не готовы из-за разных предрассудков не работать с православными. А я считаю, что нам, работая в культурной среде определенной, где присутствует Православие, мы не должны считать себя крестоносцами. Вот мы тут единственные верующие, поле тут языческое в России, а мы тут с мечем и копьем давай всех в христианство обращать. Это орхаизм какой-то или глупость чистейшей воды. Мы должны учесть, что православные имеют свои корни, свои традиции и мы должны прийти к ним оттуда из их корней. Не стать идолопоклонниками, я надеюсь меня все понимают, а прийти к ним из их среды. Я знаю людей, которые уже сейчас проповедуют практически Евангелие проповеди, священники, которые фактически противостали Московской Патриархии и таких церквей уже больше 100 православных, которые Патриархия предает запрету, т. е. лишает их возможности служить. Но они проповедуют Евангелие, они ставят скамейки в храмах, они говорят настоящие евангельские проповеди, такие же как мы с вами. Если вам дать послушать, вы не отличите проповедь священника от баптиста. Такое уже есть. Эти православные священники проповедуют не только в частных квартирах, но в своих храмах.

-  Вопрос:

Идея в том, чтобы Православие возрождалось или мы должны создавать церкви, максимально ориентированные подходы к Православию?

-  Ответ: Это уж слишком радикально. Боюсь, что мы не способны на это. Я скажу, я вот не смогу. Я готов послать человека и благословить, который будет создавать такую церковь, сам я не изменю себя. Я уже множество раз ловил себя на мысли: я понимаю, что нужно делать, я не могу себя сломать. Я баптист, не в смысле плохом, в том смысле, что я воспринял эти традиции и мне сломать самого себя надо, наверное шею просто свернуть, чтобы я изменился. Поэтому, мне легче подготовить человека с новым пониманием устройства церкви, чем измениться самому.

-  Вопрос:

Т. е. таким образом, внутри самой Православной церкви нет таких людей, которые могли бы формировать это изнутри, нужны извне люди?

-  Ответ: Им также это трудно сделать как и нам с вами изменить наши традиции. Но если мы будем им помогать изнутри на уровне простого человеческого общения. Почему я говорю о Православии? Не потому, что мы должны стать православными. Как воспринимают нас до сих пор? Ну сектанты до сих пор, мы должны быть честными. Т. е. мы отгородились от реальной жизни: мы отгородились в быту, на работе, мы везде особенные. Нас все равно воспринимают особенными людьми. Мы должны войти в общество, стать частью общества нашего в хорошем смысле слова. И поэтому то, что я говорил про спортивные клубы, мы сейчас действительно это делаем. У нас есть в одном из городов районного центра есть клуб молодежный, мы получили официально это помещение для работы с молодежью с согласия администрации, потому что они видят нашу работу. Мы сейчас приобрели в Дедовске бывший детский сад и там тоже будет христианский культурный центр, не церковь. Потому что люди привыкли так воспринимать: если баптисты, значит они тащат к себе там всех. Это не будет церковь вообще, там даже и близко не будет церкви. Это будет культурный христианский центр, где будет клуб молодежный, семейный клуб, где будет школа-лицей общеобразовательная и где будет наш библейский институт на третьем этаже. Т. е. это возможность дать людям увидеть нас какие мы есть на самом деле. Мы обычно как воспринимаемся? Если вышли баптисты на площадь, мы каждый год это делаем, выходим у себя в городе на площадь проповедуем Евангелие. Что ждут от нас грешники, слушатели? Сейчас будут каять. Мы этого больше не делаем, уже 4 года этого не делаем. Мы просто общаемся с людьми, мы делаем праздник урожая для всего города. Витрины красивые, которые мы раньше прятали в церквях, мы делаем прям на площади и вместе с жителями празднуем праздник урожая и прославляем Бога. Они привыкают к этому. Нас воспринимают как часть общества, начинают по-крайней мере воспринимать. Когда мы можем спокойно с ними разговаривать. Я не прихожу как баптист к главе администрации, я прихожу как пастор баптистской церкви. Георгий говорит: нужно вообще делать так, чтобы перед ним приходил его референт, открывал ногой дверь, а потом только заходил пастор церкви. А нас до сих пор воспринимают: кто там? – а сектант пришел. И это мы сами создали такой имидж о себе. Его нужно развеять. Мы нормальные, образованные, современные люди, и это надо показать обществу. Не демонстрируя из себя кого-то такого.

Это трудный вопрос. Я не хочу не лицемерить, не двуликим каким-то выглядеть. Может об этом стоит специально поговорить, чтобы тезисы не произвели напряжение внутреннее между, скажем, вами и нами. Для того, чтобы вы поняли, нужно обстоятельно поговорить, серьезно, а не просто провозгласить что-то и мы станем с вами врагами, зачем нам это нужно. У нас не было до сих пор такого видения работать в армии, потому что армия – это явление эпизодическое. Армия – это вчерашние пацаны, это вчерашние мальчишки, это вчерашние наши с вами дети. Поэтому, армия – это не отдельное явление, а это только временное явление в обществе. Для тех, кто профессионально там работает, это отдельный разговор, но армия – это просто еще и солдаты, призывники на срочную службу. Поэтому говорить об армии, как целом явлении, наверное очень трудно и не сегодняшний день, наверное для этого. Не потому что я хочу уклонится, я боюсь выглядеть или резким или критичным или крайним.

-  Вопрос:

Входят ли церкви в ваш союз не из Подмосковного, а например, на Юге России.

-  Ответ: Есть церковь в Твери, которая желает, фактически, она вошла в нашу ассоциацию. Хочу вот что пояснить в двух словах. У нас нет цели впитывать в себя все церкви, желающие войти. Не потому, что мы особенные, а потому, что у нас есть видение и мы хотим работать, а не увеличивать штат или кол-во церквей. Может быть и есть такой смысл, но это не наша цель. Поэтому, наша цель, чтобы церкви, входящие в ассоциацию понимали эту стратегию и принимали в ней участие. Как минимум, чтобы принимали участие. Хотя входят просто церкви, которые не входят никуда. Их нельзя просто бросить, они остаются несчастными, заброшенными, где по 20-30 человек. Их сейчас большинство в России и мы не можем их просто бросить. Некоторые входят. Я не знаю в силу чего: симпатий, личных каких-то интересов.

Доклад Семёна Алексеевича Бородина

Видение перспектив

Миссионерского Евангельского Движения

в России.

Наше сознание устроено так, что мы видим определённые пределы, и движемся к ним. Например, выборы Президента России, и мы идём к ним, идём... так кого же выбрали? Ах, ещё не знаем...ещё стоим у предела...у горизонта.

Или другой пример – 2000 год. Братья, вперёд до 2000-го года. Такой прекрасный горизонт.

Я думаю у нас сегодня есть возможность идти за горизонт. Мы находимся на таком рубеже, когда нам необходимо психологически перешагнуть этот барьер и пойти за рубеж этого предела нашего сознания, нашего опыта, нашего мышления и в конце концов нашего видения.

Люди веры, служители, лидеры – это те, кто способны видеть и начинать точку отчёта за горизонтом, в то время, когда другие идут к горизонту, как к своей мечте.

Итак перед нами сейчас доклад, вы его можете достать – Видение перспектив Миссионерского Евангельского Движения в России. Три слова с большой буквы «Миссионерское Евангельское Движение в данном случае мы рассуждаем, как о какой-то определенной концепции. В такой или не такой – это не важно, мы можем иначе ее трижды назвать или как хотим перефразировать, важно, что мы сейчас говорим об определенной концепции, предлагаемой: «Миссионерское Евангельское Движение».

План:

1.  Видение.

2.  Опыт других стран.

3.  Россия.

4.  Карта России.

5.  Преимущества и проблемы.

6.  Движение

«Что видишь ты, Иеремия?» Иер. 1:11-13

«Что ты видишь, Амос?» Ам. 7:8

«Что ты видишь?» Зах. 4:2

Видение:

Евангельская Церковь в России, испытанная в страданиях и закалённая в служении, способная растить и направлять сынов и дочерей на служение Богу и народам России. Целеустремленная в Миссионерском Евангельском Движении под главою Иисуса Христа, она расширяет пределы Царства Божьего.

Города изменяются через служение и влияние Церквей, насаждённых в каждом жилом массиве. Пригород переживает волну пробуждения идущую из города. В каждом населённом пункте Церковь изливает Божию любовь на обременённых грехом и народными страданиями жителей.

Молодёжь находит в христианстве своё будущее и радостно исповедует Иисуса своим Господом. Всё новые и новые люди вливаются в великую армию служителей Христовых, готовящихся являть славу Христову в жизни и в служении, в Церквах и среди грешников (Деян. 6:7).

Если таково видение Церкви, то какова же цель этого Движения?

Цель Движения: Прославить Бога спасением миллионов гибнущих россиян, через посылку сотен и тысяч миссионеров для создания новых евангельских церквей, умножающих дело миссии.

Стратегия:

Развивать региональные миссионерские объединения, направленные на достижение Евангелием жителей данных регионов. Построить мосты взаимодействия между собою координационными связями и совместными усилиями достигать другие регионы России.

Развивать региональные миссионерские объединения. Я имею в виду в данном случае конфедеративные союзы, которые были в 20-е годы, т. е. это более большие, более рабочие, более взаимосвязанные регионы России, но об этом коснемся немного позже. (Если у вас в сознании сразу парадигма другого движения, которое есть РЦМВ, то я не об этом сейчас говорю – не о подобных региональных центрах взаимодействия).

Я дальше озвучиваю тезисы, рассчитывая на ваше концептуальное восприятие, а так же в конце доклада мы расширим выводы по этим концепциям.

Итак на каких ценностях мы можем взаимодействовать в Миссионерском Евангельском Движении, на каких ценностях базируется это служение. Я коротко их констатирую:

Ценности

1.  Любовь к Богу и Его Церкви; к гибнущим людям, городам и народам России.

2.  Господство Иисуса Христа в жизни служителей Евангелия.

3.  Христоцентричность проповеди и служения.

4.  Благодать – основа в учении и в практике жизни.

5.  Всеобщее священство верующих.

6.  Служение, основанное на дарах Духа Святого.

7. Великое Поручение, выражающееся в миссионерстве М-1, М-2, М-3.

8. Верность и жертвенность ради Христа.

Какие приоритеты в таком Движении возможны для взаимодействия, для консолидации сил и для целеустремленности:

Приоритеты ( П. П. П. П.)

1.  Призвание новых воинов в армию Иисуса Христа.

2.  Подготовка их к эффективному служению.

3.  Посланничество на дело, к которому призвал их Господь.

4.  Поддержка служителей Евангелия

Какие методы? О методах не спорят, но предлагаю следующие:

Методы

1.  Ежегодные внутрицерковные конференции, на которых звучит призыв на дело миссии, призыв к материальному служению для Миссионерского Фонда, призыв к молитвенному ходатайству за миссионеров.

2.  Развитие Миссионерского Фонда для поддержки миссионеров.

3.  Мотивационные региональные конференции для молодёжи и молодых семей для миссионерского призыва к посвящению.

4.  Образование, обеспечивающее подготовку к миссионерскому служению.

5.  Лидерская подготовка, через интернирование в церковной работе.

6.  Развитие жилищно-строительного фонда для строительства зданий.

И другие методы, которых может быть множество. Когда мы говорим о принципах и о ценностях, то подразумеваем определённые и неизменные, когда говорим о методах, то предполагаем многообразие.

Что такое видение?

Что ты видишь Иеремия? Что ты видишь Сергей, Павел, Алексей?

Видение, это:

способность видеть вещи и события на расстоянии;

Ø  взгляд вперёд на то, что будет через 10 лет;

Ø  вера, уверенность в невидимом; не визуализация, а откровение;

Ø  понимание Божьей работы, Божьей воли и Его замысла; т. к. Он ничего не делает, не открыв прежде тайны Своей рабам Своим;