Речевые приоритеты в английском диалоге (стр. 2 )

Лингвисты выделяют ряд единиц речевой деятельности. Мельчайшей единицей, как правило, считается речевой акт (поступок), далее следует речевой ход, речевое взаимодействие, или обмен, или диалогическое единство, или микродиалог, речевое событие, или макро-диалог. Некоторые авторы, кроме того, признают существование единицы, занимающей промежуточное положение между речевым взаимодействием и событием, например, речевой фазы, или трансакции.

Речевой ход (далее – ход) представляет собой речевое действие коммуниканта от момента вступления в общение до смены говорящего и, таким образом, в диалогическом тексте он представлен репликой. В пределах хода могут выделяться относительно самостоятельные в плане связей с предыдущим или последующими ходами РА или группы РА, что побудило некоторых лингвистов выделить особую единицу речевой деятельности – речевой, или репликовый, шаг (далее шаг). Его либо располагают на иерархически более низкой ступени, чем ход, либо подчеркивают его особый статус как формально-структурной, а не функционально-структурной единицы и делают вывод о том, что он не входит в иерархические отношения с категорией ход.

Иерархически более высокую позицию, чем ход, занимает речевое взаимодействие (далее – взаимодействие), которое является актом как минимум однократного обмена репликами между коммуникантами. Речевое событие состоит из ряда взаимодействий и образует достаточно самостоятельные, относительно замкнутые в определенных коммуникативных условиях диалоги типа ученой дискуссии, собрания, урока, беседы и т. д. Данная единица определяется в соответствии с общими социокультурными представлениями (У. Эдмондсон, , ).

Наибольшие разногласия наблюдаются в трактовке РА в плане его отношения к интеракции. Высказывалось, в частности, мнение, что РА – это минимальная единица сообщения, а не общения, так как в нем не отражается двусторонняя природа речевого общения, он однонаправлен и изолирован[14]. противопоставляет РА как минимально различимую единицу коммуникативного поведения, не (обязательно) продвигающую общение или развивающую дискурс, следующей в иерархии, коммуникативной (интерактивной) единице – ходу, минимальному значимому элементу, развивающему взаимодействие.

Согласно другой точке зрения, признается наличие иллокутивного и интерактивного компонентов РА, и для обозначения их единства предлагается термин «коммуникативный акт».[15] На основании приводимого У. Эдмондсоном иллюстративного материала можно сделать вывод, что под интерактивными актами автор понимает интерактивные позиции (slots), занимаемые одним или несколькими иллокутивными актами в структуре взаимодействия, т. е. те шаги, которые осуществляются говорящим. Автор выделяет три основные позиции такого рода: факультативную предъядерную, как правило, связанную с предыдущей репликой – Uptake, обязательную ядерную – Head и факультативную постъядерную, характеризующуюся прогрессивной направленностью, – Appealer. Итак, автор фактически выделяет три типа шагов; если факультативные элементы отсутствуют, то шаг в то же время является ходом. Признание за РА способности одновременно осуществлять как иллокутивную, так и интерактивную функцию, позволяет поставить вопрос о более конкретном проявлении этой функции в виде согласия, возражения и т. п.[16]

На наш взгляд, при решении данного вопроса очень важно четко разграничивать типовой акт и акт-поступок, тогда как в большинстве работ, занимающихся проблемой интеракций, этого разграничения четко не проводится. Только тогда, когда РА определенной иллокутивной силы реально используется в дискурсе, т. е. является актом-поступком, можно говорить о его интерактивной функции, об ориентации реализующего данный РА высказывания на реплику (ход) собеседника. Таким образом, РА-поступок при определенных условиях реализует одновременно иллокутивный и интерактивный компоненты. Если же имеется в виду типовой РА определенного иллокутивного класса и подкласса, то речь может идти лишь об интеракциональном потенциале каждого из них. Признание интерактивного потенциала РА не должно вызывать возражений: ведь в семантике лингвистов не смущает выделение типового значения предложений и анализ их реализации в тексте.

Что касается РА-поступка, то можно согласиться с , что он не всегда «продвигает общение» в том смысле, что непосредственно не участвует в структурировании диалога, определяемом глобальной стратегией дискурса. Однако, без РА с его иллокутивным и интерактивным компонентами «продвижение общения» было бы также невозможным, так как именно РА-поступок наполняет ход прагматическим содержанием, именно в нем представлен говорящий с его личностными характеристиками, с его желаниями и целями (иллокуция) и конкретными тактиками (интеракция).

Второй момент, который имеет принципиальное значение для нашей концепции, это решение вопроса о границах РА. С одной стороны, существует классическое, узкое понимание РА, когда он по объему примерно соответствует одному предложению (и высказыванию) или его части и осуществляет один иллокутивный и один перлокутивный акт.

Предметом специального исследования были также образования, состоящие из нескольких элементарных высказываний, имеющих собственную иллокутивную силу, но направленных на один перлокутивный эффект. Объединенное в пунктуационное единство полипредикативное образование, обладающее данными свойствами при асиндетической связи его частей, определяется как сложный РА. По характеру взаимоотношений между частями сложной речевой единицы лингвисты обычно различают либо две, либо три основных разновидности. наряду с комплексными РА (с дискурсивным отношением субординации между иллокутивными целями компонентов) и композитными РА (с отношением координации) вводит особый третий тип составных РА с отношением способствования, где осуществление перлокутивной цели первого компонента делает возможным осуществление перлокутивной цели второго компонента. К способствующим отнесены метаречевые акты: обращения, сигналы привлечения внимания типа Look! Look here, ..., Excuse me, ...[17].

Авторы, анализирующие РА в подобном ключе, эксплицитно формулируют мысль о принципиальной разнице между речевыми актами, ограниченными рамками предложения (простого или сложного), и последовательностью, или цепочкой предложений и речевых актов (Т. ван Дейк, ). Сформулированное данными авторами требование –единица речевой деятельности должна обязательно иметь сентенциальную форму, что свидетельствует о единой речеактовой интенции говорящего, – мы соотносим с микро-РА и в зависимости от того, является ли интенция простой или сложной, различаем элементарные и сложные микро-РА.

С другой стороны, в работах коммуникативно-прагматического и коммуникативно-семантического направления нередко рассматриваются разнообразные построения, более сложные, чем микро-РА (в принятом нами объеме), составные части которых также объединены единой коммуникативной целью (ср., например, коммуникативную структуру у , коммуникативный акт у У. Эдмондсона, комплексный акт, или иллокутивно-актовый комплекс аргументации у Ф. Еемерена и Р. Гроотендорста, блок высказываний и диалогический блок у ). Все эти построения имеют разный объем и охватывают единицы разных уровней, вплоть до речевых ходов и их объединений.

Используется лингвистами и термин макроакт. Концепция макроакта и макроиллокуции, подробно изложенная в работе 1990 г. «Коммуникативная структура текста», в значительной степени обобщает взгляды калининской прагмалингвистической школы и отчасти опирается на идеи Т. ван Дейка. Согласно этим взглядам, в тексте и дискурсе выделяется одна или более пропозиция и одна или более иллокуция, которые определяют его макроструктуру, его глобальную организацию. Это глобальный макроакт, макроиллокуция, деятельностно-целевая доминанта текста или дискурса. Прагматическое объединение речевых актов происходит на всех уровнях – на уровне отдельного коммуникативного хода, на уровне интеракции, на уровне трансакции и всего макродиалога.

Результат такого прагматического объединения речевых актов одного коммуниканта назван в нашей работе макро-речевым актом. Применение данного термина к единицам уровня речевого взаимодействия и выше представляется неприемлемым, т. к. РА – это поступок, и он должен осуществляться одним коммуникантом. Следовательно, макро-РА, в нашем понимании, совпадает либо с репликовым шагом, либо ходом.

В настоящей работе ставится также вопрос о существовании прерывистых макро-РА. Делается вывод о следующих необходимых признаках, определяющих существование подобной макро-единицы: единая макротема, единая перлокутивная цель, концентрация вспомогательных микро-РА вокруг одного доминирующего, отсутствие смены тактики, отражающей этапное осуществление цели на уровне данного (прерывистого) макро-РА коммуниканта (т. е. второй коммуникант при этом достаточно пассивен и не заставляет говорящего сменить избранную им тактику). Примером такого прерывистого макро-РА может служить цепочка реплик первого коммуниканта в речевом взаимодействии, взятом из пьесы Б. Шоу «Пигмалион»:

Higgins: Why have you begun going on like this? May I ask whether you complain of your treatment here?

Liza: No.

Higgins: Has anybody behaved badly to you? Colonel Pickering?…

Liza: No.

Higgins: I presume you don't pretend I have treated you badly.

Liza: No. (B. Shaw)

В данном диалоге все реплики профессора Хиггинса, следующие за первой, носят вспомогательный характер, так как фактически конкретизируют первую. Они объединены единой темой и перлокутивной целью. Тактика выяснения не меняется под влиянием ответов второго коммуниканта.

2.2. Принципы классификации и субклассификации иллокутивных актов

2.2.1. Функционально-прагматическое поле интенциональности. Слитные речевые акты. Учитывая те моменты в трактовке речевых актов (РА), о которых речь шла выше, мы принимаем традиционное раздельное представление иллокутивной силы и пропозиции, принятое в работах Дж. Серля. Под пропозицией понимается «семантический образ ситуации или факта реального мира или других возможных миров, запечатленный в предложении»[18]. Пропозиция является семантическим инвариантом, общим для всех коммуникативных парадигм предложения[19].

Принимается также традиционная классификация иллокутивных актов в терминологии Дж. Серля и Вандервекена (ассертивы, директивы, комиссивы, экспрессивы и декларативы, а также выделяемые другими лингвистами в отдельный класс вопросы, или интеррогативы).

В книге Дж. Серля и Д. Вандервекена приводится четыре компонента иллокутивной силы, важных для всех классов РА. Они фактически были сформулированы в более ранних работах Дж. Серля, а в совместной работе раскрываются несколько подробнее. Это, во-первых, иллокутивная цель, определяющая класс РА: например, сообщение о положении дел для ассертивов, побуждение кого-либо к действию для директивов, осуществление того положения дел, которое представлено в пропозиции, для декларативов и т. д.

Второй компонент – это условия пропозиционального содержания, которые заключаются в том, что иллокутивная сила накладывает определенные ограничения на пропозициональное содержание РА. Так, если говорящий извиняется за что-то, то это должны быть совершенные им действия или что-то, за что он несет ответственность.

Третий компонент – это подготовительные условия, которые носят пресуппозиционный характер и связаны с обстоятельствами произнесения РА. Например, если говорящий извиняется, то он исходит из пресуппозиции, что он совершил что-то плохое или достойное порицания.

Четвертый важный компонент – условия искренности, связанные с определенным психологическим настроем говорящего, необходимым для успешного осуществления РА, намерения, желания и т. п. Правда, неискренний РА, хотя и ущербен (defective), не всегда обречен на коммуникативную неудачу. Например, адресат может не заметить лжи или не обратить внимания на неискренность извинения.

В рассматриваемой работе список компонентов дополнен тремя новыми, но они не носят всеобъемлющего характера и указывают на различия отдельных пар РА внутри класса. Так, просьба и команда (приказ) различаются интенсивностью выражения иллокутивной цели, а также способом достижения цели (приказ основан на власти), а просьба и мольба различаются интенсивностью выражения условий искренности[20].

Данные критерии, на наш взгляд, менее существенны не только потому, что они носят частный характер. Кроме того, способ достижения цели (например, опора на авторитет для РА группы советов) можно свести к предварительным условиям. Если говорящий, давая совет, исходит из ложной пресуппозиции о своем авторитете, то он рискует потерпеть коммуникативную неудачу. Что же касается использования признака интенсивности для разграничения подклассов РА, то он не может быть достаточно надежным, поскольку каждый РА сам по себе может выступать не только в нейтральной, но и в усиленной или смягченной форме. Поэтому, опираясь на данный критерий, трудно сказать, где усиленный вариант РА одного подкласса, а где РА другого подкласса.

Условия осуществления речевых актов фактически были положены в основу семантического словаря речеактовых глаголов А. Вежбицкой, где проводится тщательный семантический анализ большинства наиболее распространенных глаголов речи и где каждый глагол получает прагма-семантическое толкование именно в русле теории Дж. Серля. Например, используя особый метаязык, А. Вежбицка следующим образом вводит толкование глагола «warn»: (1) I think you might do something that would cause something bad to happen to you; (2) I say: you might do something that …, (3) I say this because I want to cause you to be able to cause that bad thing not to happen to you[21]. В этом толковании (1) отражает предварительные условия пресуппозиционного характера, (2) – условия пропозиционального содержания (ситуация, о которой сообщается, связана с чем-то плохим для адресата); (3) содержит указание на иллокутивную цель (побудить адресата сделать что-то для предотвращения чего-то плохого) и на условия искренности (говорящий не хочет, чтобы с адресатом случилось что-то плохое).

Представляется, что к выделяемым Дж. Серлем классам РА и к их подклассам можно применить полевой подход, обозначив данное поле как функционально-прагматическое поле интенциональности. Мы отдаем предпочтение термину ФПП по сравнению с ранее использовавшимся ФСП интенциональности[22] по следующим причинам: несмотря на то, что многие положения теории поля, разработанные отечественными лингвистами[23], вполне
применимы к рассматриваемому материалу, в основе выделения ФСП лежит семантический инвариант, семантическая категория (например, аспектуальность), в то время как интенциональность – понятие в первую очередь прагматическое. И если говорить в этом случае о двустороннем формально-содержательном единстве, как это делается в отношении ФСП, то речь может идти лишь о прагматическом или прагма-семантическом содержании. Что касается понятия «функция» в ФСП, то подчеркивает два ее аспекта: потенциальный и целевой. Целевой связан с назначением того или иного средства, а потенциальный – со способностью данной единицы к реализации определенных целей. Последнее требует пояснения в связи с тем, что речь идет о полевом структурировании единиц речевой деятельности. Однако в лингвистике существуют понятия типового акта и акта-поступка, и в данном случае имеются в виду типовые акты. Поле интенциональности может быть представлено в виде двух пересекающихся полей: поля констатации и поля директивности. Если первое поле, безусловно, можно определить как моноцентрическое с ассертивами в качестве ядра, то во втором поле центральные и периферийные позиции классов и подклассов не столь очевидны. Решение этого вопроса не является для нас целью. Вопрос об относительной удаленности отдельных периферийных классов и разновидностей РА поля констатации и директивности от ядра в зависимости от используемых языковых средств специально рассматривается в кандидатской диссертации [24]. Нас же интересует взаимосвязь отдельных элементов друг с другом, пересекаемость их признаков. В этом плане мы опираемся на вариант полевого подхода, разработанный на материале английской системы частей речи. В частности, используются понятия существенного признака и связующего признака. Последний определяется автором как «любой признак … , через который устанавливаются прямые и косвенные контакты данной сущности с другими сущностями аналогичного с ней статусного порядка»[25]. Применение данного подхода к РА позволяет наглядно показать интегративные свойства РА наряду с дифференцирующими признаками, описанными Дж. Серлем.

В результате, к полю констатации в настоящей работе отнесены следующие классы: ассертивы, комиссивы и часть декларативов. Для комиссива связующий признак – «информирование», так как говорящий сообщает адресату о своих будущих действиях (ср. один из компонентов значения глагола promise в указанном словаре А. Вежбицкой «I say: I will do it»). Правда, для комиссива признак информирования гораздо менее существен, чем взятие на себя обязательства. Еще один вид РА, для которых связующий признак информирования хотя и не является самым существенным, тем не менее представлен достаточно четко, – это декларативы ассертивного типа, когда положение дел меняется за счет сообщения какой-то информации, например произнесения «Check (mate)» при условии определенной расстановки фигур на шахматной доске.

По поводу подклассов перечисленных типов РА следует сказать следующее. Для ассертивов за основу была взята субклассификация , разграничивающая сообщения («I inform you that …»), утверждения («I assure you that …»), предположения
(«I suppose …») и констатации обобщающего характера, не связанные с конкретной ситуацией («I state …»)[26]. Однако утверждения мы понимаем несколько шире, чем , не связывая его исключительно с категоричным высказыванием и установлением истинности факта, о котором идет речь. Мы присоединяемся к мнению тех лингвистов, которые считают, что значение утверждения может варьироваться по степени категоричности[27]. Для утверждения и предположения, в нашей трактовке, наиболее существенным признаком является сообщение о мнении говорящего. Говорящий может настаивать на истинности этого мнения, подавая его как знание. При этом он может ввести референтную ситуацию с помощью фактивного предиката know. Но чаще в утверждениях предпочтение отдается предикату sure. Все эти средства усиливают степень категоричности утверждения, но их присутствие или даже импликация в высказывании совсем не обязательны. Иллюстрацией разной степени категоричности утверждения может служить следующее предложение, которое говорящий начинает строить как предположение, затем путем самокоррекции как утверждение и далее усиливает степень категоричности своего утверждения: «The curtains of the other window, … were they drawn?» … «I think – I am almost sure – yes, quite sure! They were not drawn» (Christie). К утверждениям мы относим высказывания, соотносимые с ментальным планом, включающим перечисляемые модусы со значением полагания, истинностной оценки, общей аксиологической оценки; к предположениям – со значением сомнения и допущения[28]. В одну группу с утверждениями отнесены также подклассы «похвала» и «лесть».

Для РА сообщения существенную роль играют, как представляется, именно знания коммуникантов о положении дел, вернее, их наличие у говорящего и отсутствие у слушающего. По крайней мере из этого исходит говорящий, осуществляя действие информирования. В словаре А. Вежбицкой почти каждый пункт толкования глагола inform содержит know: «I assume that you want to know something about Х, I know something about X that I think you should know. I assume I should cause you to know it …». Таким образом, осведомленность говорящего и неосведомленность слушающего о положении дел входят в пресуппозицию сообщения в качестве предварительных условий.

Кроме перечисленных подклассов к РА-ассертивам мы причисляем также целый ряд так называемых слитных РА, включающих в качестве обязательного эмоциональный компонент, сливающийся с иллокутивным. Любой из перечисленных выше подклассов РА может в определенной речевой ситуации сопровождаться выражением той или иной эмоции разной интенсивности, но ее присутствие в данных РА факультативно, как в следующем примере: «I've arranged to go to a dance and I am damn well going to a dance» (Herriot).

Что касается РА, названных нами слитными, то в них эмоциональный компонент определяет природу данного РА, его принадлежность к определенному подклассу. Так, жалоба, будучи соотнесенной с общим связующим признаком с простым РА-сообщением, всегда содержит отрицательную эмоцию, либо гнев (от сильного до легкого раздражения), либо страдание (тоже разной степени интенсивности)[29]. Примером жалобы первой разновидности может служить любая жалоба клиента в сфере обслуживания, примером второй – различные жалобы в быту на плохое здоровье или дискомфорт: «I have a headache!», «My feet hurt. My shoes are tight!» Речь идет именно об эмоциональном, а не об оценочном компоненте. Мы их в данном случае различаем исходя из того, что оценочность не всегда предполагает присутствие эмоции, хотя эмоция, со своей стороны, сопряжена либо с положительной, либо с отрицательной оценкой. РА могут получить оценочную интерпретацию, но быть при этом эмоционально нейтральными. В этом случае к слитным РА они не причисляются, тем более что оценочную интерпретацию можно дать многим разновидностям РА, в частности, всем директивам[30].

Упреки ассертивного типа, ориентированные в основном на прошлое (иногда недавнее), соотносятся либо с сообщением, либо с утверждением, например, … you've got the coffee all over my trousers! Упрек обычно выражает слабую степень гнева, раздражение. То с сообщениями, то с утверждениями, на наш взгляд, обнаруживают связующий признак РА-восклицания типа «Dear!, dear!» или «You fool». Можно согласиться с толкованием глагола exclaim, приводимым в словаре А. Вежбицкой, которое сводится к следующему: «Я воспринимаю (perceive) что-то, испытываю по этому поводу определенную эмоцию и громко восклицаю, так как хочу, чтобы кто-то об этом узнал». Однако, при этом эмоция отчасти непроизвольна и явно превалирует над сообщением или утверждением. С утверждением связан еще один подкласс ассертивов – обвинение: «He's a thief, that's what he is» (Maugham). Обвинение обычно включает гнев достаточно высокой степени интенсивности.

Существует и другая точка зрения на рассматриваемые РА. Некоторые лингвисты относят их к экспрессивам (, и др.), но они, на наш взгляд, существенно отличаются от последних: во-первых, экспрессивы – это этикетное выражение психологического состояния, эмоций, нередко чисто формальное. В рассматриваемых РА выражаемые эмоции, как правило, действительно присутствуют; во-вторых, данные РА обнаруживают сходство с ассертивом в отношении иллокутивной силы (отчасти сообщение новой информации или высказывание мнения). И как следствие этого, в третьих и четвертых они до определенной степени поддаются верификации и имеют тот же вектор соответствия слов миру, что и ассертивы. У экспрессивов, как известно, этот критерий «не работает».

С точки зрения связующих признаков представляют интерес и отдельные подклассы комиссива. Обещание, как известно, является реакцией на просьбу партнера по коммуникации или на стимул, исходящий, по мнению говорящего, из ситуации. Желательность или целесообразность осуществления гарантии или клятвы тоже, как правило, не вызывают у говорящего сомнений. РА-предложение типа offer (или предложение комиссивного типа) в этом плане отличается от них. Осуществляя данный РА, говорящий готов взять на себя обязательство осуществить определенное действие, но при этом он не уверен, что адресат заинтересован в его осуществлении или в его результатах. Отсюда – связующий признак, объединяющий данный РА с предложением директивного типа (т. е. типа suggest): побуждение адресата обдумать данный вариант и решить, заинтересован он в нем или нет. Это достаточно существенный признак для предложения комиссивного типа, правда для данного подкласса, очевидно, менее существенный, чем «комиссивный» признак. Оба эти признака находят отражение в стереотипных этикетных реакциях на данный РА. «Yes, please»: «yes» – на директивную часть, «please» – на комиссивную и, соответственно, «no» – на директивную и «thank you» – на комиссивную.

Перейдем к полю директивности. Сюда входит класс побудительного типа, за которым закреплен термин директив (с подклассами четырех групп: требование, просьба, совет и предложение директивного типа). К этому же полю относится и отдельный класс интеррогативов, или вопросов. Связующий признак – побуждение дать информацию – находит, на наш взгляд, отражение в одном из видов реакции на вопрос, а именно в отказе от ответа: когда адресат дает утвердительный, отрицательный или информирующий ответ, он удовлетворяет познавательные потребности партнера по коммуникации, в этом проявление самого существенного признака вопроса. Но одновременно своим ответом он осуществляет вербальное действие (изредка невербальное в виде жеста и т. п.), и это реакция на директив. Более четко эта реакция проявляется в виде отказа от ответа типа «I can't be expected to answer that question». Это и не утвердительный, и не отрицательный, и не информирующий ответ. Следовательно, класс вопросов имеет связующий признак, хотя и не самый существенный для него, соотносящий его с побудительными РА-директивами.

Часть класса декларативов также попадает в рассматриваемое поле: декларативы директивного типа, когда положение дел меняется в результате побуждения адресата к действию в соответствующей обстановке, например, при вызове свидетеля для дачи показаний: «X is called to the stand». Перформативные глаголы, используемые при осуществлении декларативных РА, нередко содержат либо сему «информирование»: to sentence – to state that somebody is to have a certain punishment, либо сему «волеизъявление»: to vote that … – to suggest, to propose [31].

Класс экспрессивов достаточно удачно разместила на пересечении поля констатации и директивности, где они образуют общий сегмент[32].

По поводу подклассов РА поля директивности отметим следующее: для интеррогативов была принята субклассификация [33] с небольшими модификациями. Один из подклассов, вопросы-переспросы, отнесен к слитным РА, т. к. вопросы этого типа обычно выражают побуждение к верификации в сочетании с эмоцией удивления, гнева, интереса-волнения и т. п.

Из подклассов директива остановимся на угрозах, предостережениях и упреках. Угрозу некоторые лингвисты относят к директивам, а некоторые – к комиссивам. Подобно РА-предложениям комиссивного типа, они «ситуативно ограничены»: говорящий берет на себя обязательство совершить что-то в ущерб адресату при условии невыполнения последним его требований. Следовательно, здесь налицо связующий признак, общий для угрозы и перечисленных выше подклассов комиссива. Однако, гораздо более существенным в данном случае представляется директивный признак – побуждение адресата к той или иной линии поведения: ведь не является же главной целью говорящего взятие на себя каких-то обязательств. Поэтому есть больше оснований, отметив наличие связующего комиссивного признака, все же отнести угрозу к директивам, к подклассу требований, вместе с такими РА, как приказ, разрешение, запрет. Все эти РА основаны на власти или силе социального, физического или какого-либо иного характера. Но угроза, кроме того, включает обязательный эмоциональный компонент (негативное отношение к адресату угрозы) и поэтому является слитным РА. К числу слитных РА относится также предостережение, соотнесенное с простым РА-советом, сочетающимся при предостережении с волнением, связанным с грозящей адресату опасностью. В доказательство правомерности такой трактовки можно привести следующие количественные данные: из 25 произвольно выбранных предостережений и 40 угроз примерно 30% предостережений и 60% угроз оказались эмоционально маркированными в тексте: содержали эмотивную лексику, междометия, повторы, показатель особой интонации – восклицательный знак и т. п., что свидетельствует о высокой степени эмоциональной насыщенности большого числа примеров.

Упреки обычно рассматривают либо как директивы, либо (при расширенной трактовке экспрессива) как экспрессивы. Большинство упреков ориентировано на будущее и отчасти настоящее, они обладают признаками директива и таковыми, вполне очевидно, и являются, как, например, «You are wasting my time» в соответствующем коммуникативном контексте. Однако довольно четко выделяется и группа упреков с ориентацией на прошлое, которые были отнесены к ассертивам.

То, что некоторые классы или подклассы РА так четко распределяются именно между констатацией и директивностью, говорит в пользу объединения РА в данные два поля, образующих общее ФПП интенциональности. Идея объединения классов РА в более крупные группы выдвигалась нами еще в работе 1982 г.[34], где была сделана попытка обосновать подобные группировки их корреляцией с разными функциями языка, подчиненными главной, коммуникативно-интеллектуальной, однако, необходимо признать, что четкого соответствия вывести не удалось: в РА все функции переплетаются, хотя в отдельных случаях какая-то одна может доминировать.

Есть еще один довод в пользу выделения двух полей, правда косвенный. Это то, что лингвисты, занимающиеся разработкой совершенно других проблем и решающие иные задачи, приходят к сходным выводам. Так, в монографии, посвященной парадигматике сложноподчиненного предложения, взяв за основу синтаксическую структуру предложения, целевую установку говорящего и реактивное поведение адресата, сводит РА к двум интенциям говорящего: информировать и активизировать, вызывать ответную реакцию[35]. В философско-семантической концепции модальности , как было отмечено выше, речь идет о дескриптивности и креативности как двух способах представления пропозиционального концепта (см. п. 1.1. настоящей работы). Таким образом, идея объединения РА в два поля, поле констатации и директивности, созвучна взглядам целого ряда отечественных лингвистов.

Иллокутивные характеристики РА с учетом введенного нами разделения их на простые и слитные представлены в виде схемы, где слитные РА располагаются параллельно тем простым, с которыми они соотносятся. Если они образуют самостоятельный подкласс, то получают отдельный буквенный индекс.

Иллокутивные акты
1. Ассертивы
Простые	Слитные
а) сообщение;	жалоба;
	упрек ассертивного типа;
б) утверждение, похвала, лесть;	восклицание;
	обвинение;
в) предположение;
г) констатация.
2. Интеррогативы (вопросы)
Простые	Слитные
а) верификативный;
б) идентифицирующий;
	в) вопрос-переспрос;
г) уточняющий;
д) эксплицирующий;
е) антиципирующий.
3. Директивы
Простые	Слитные
а) требование, приказ, разрешение, запрет;	угроза;
б) просьба;
	упрек директивного типа; предостережение;
в) совет, предупреждение, рекомендация;
г) предложение директивного типа, приглашение;
4. Комиссивы
Простые
а) обещание;
б) гарантия;
в) клятва;
г) предложения комиссивного типа.
5. Экспрессивы (этикетные речевые действия)
Простые	Слитные
а) приветствие;
б) прощание;
в) принятие благодарности и извинения (типа «That's ОК!»);
	г) благодарность;
	д) извинение;
	е) поздравления и добрые пожелания, тосты;
	ж) соболезнование.
6. Декларативы
Простые
а) декларатив ассертивного типа – институциональное заявление, которое сближается по форме с сообщением;
б) декларативы директивного типа – институциональное волеизъявление.

В классе экспрессивов благодарность, извинение, поздравление, добрые пожелания и тосты, а также соболезнования трактуются как слитные РА, как виды этикетного выражения положительной или отрицательной эмоции: радости, вины, стыда, огорчения. РА остальных подклассов рассматриваются как простые, так как они не включают постоянного эмоционального компонента.