Речевые приоритеты в английском диалоге (стр. 1 )

ПОСПЕЛОВА Александра Георгиевна

РЕЧЕВЫЕ ПРИОРИТЕТЫ

В АНГЛИЙСКОМ ДИАЛОГЕ

Специальность 10.02.04 – Германские языки

ДИССЕРТАЦИЯ

в виде научного доклада

на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Санкт-Петербург

2001

Диссертация выполнена на кафедре английской филологии и перевода Санкт-Петербургского государственного университета

Официальные оппоненты:

Доктор филологических наук, профессор Н. Н. Матвеева

Доктор филологических наук, профессор В. В. Богданов

Доктор филологических наук, профессор М. В. Никитин

Ведущая организация: Институт лингвистических исследований РАН

Защита состоится «________» ______________ 2001 г. в ______ часов на заседании диссертационного совета Д 212.232.48 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук в Санкт-Петербургском государственном университет по адресу Санкт-Петербург, Университетская наб., 11.

С диссертацией в виде научного доклада можно ознакомиться в Научной библиотеке им. Санкт-Петербургского государственного университета ( Санкт-Петербург, Университетская наб., 7/9.

Диссертация в виде научного доклада разослана «____»_______________2001 г.

Ученый секретарь диссертационного совета С. Т. Нефедов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Предметом данного исследования являются языковые средства осуществления говорящим усиления и смягчения коммуникативного намерения (КН) в английской диалогической речи. Данное явление рассматривается в коммуникативно-прагматическом аспекте, раскрывающем динамику соотношения различных компонентов прагматической структуры речевого акта при его функционировании в речевом взаимодействии. В качестве отправной точки берется теория речевых актов, однако в работе преодолевается ряд слабых сторон данной теории, неоднократно отмечавшихся в лингвистической литературе: это ее некоторая статичность, недостаточная опора на речевую ситуацию, недостаточное внимание к личностным характеристикам коммуникантов. На преодоление этих недостатков направлена как трактовка единицы анализа, речевого акта (РА), так и используемая методика анализа. Поэтому в целом проведенное нами исследование не ограничивается рамками канонической теории речевых актов.

В числе работ, послуживших теоретической базой для представленной здесь концепции, следует в первую очередь назвать труды отечественных и зарубежных ученых, разрабатывающих проблемы прагмалингвистики, теории речевого общения, логико-семантического анализа языка и отчасти коммуникативной семантики, таких как , , А. Вежбицка, Т. ван Дейк, Дж. Остин, Дж. Серль, У. Эдмондсон и др.

Актуальность избранной темы определяется неослабевающим интересом современной лингвистики к деятельностной стороне языка, к вопросам взаимодействия и функционирования разных языковых средств в соответствии с речевыми и неречевыми планами, ожиданиями и намерениями коммуникантов, с личностными и социальными сторонами их деятельности.

Представленный научный доклад отражает многолетнюю научно-исследовательскую работу автора, проводившуюся в русле научной деятельности кафедры английской филологии (позднее английской филологии и перевода) Санкт-Петербургского государственного университета. Автор выражает благодарность секции теоретической грамматики кафедры, оказавшей влияние на формирование научных взглядов автора в процессе обсуждений разделов коллективных монографий и тематических сборников, готовившихся к печати сначала под руководством проф. , а затем проф. .

Наиболее подробно выносимые на защиту теоретические положения изложены в следующих работах: 1. «Косвенные высказывания» – раздел в коллективной монографии «Спорные вопросы английской грамматики» под ред. , Л., 1988, с.141-153 (далее П–1988); 2. «Функциональный аспект изучения речевых актов: иллокутивно-интерактивная характеристика» – статья в тематическом сборнике «Трехаспектность грамматики. На материале английского языка» под ред. , С.-Петербург, 1992, с.68-85 (далее П–1992); 3. . «Манифестация и механизм речевых приоритетов в английской диалогической речи». СПб., 2000, 2,3 п. л. (далее П–2000). Они также представлены в ряде других работ: разделах коллективных монографий, статьях и тезисах докладов на международных и межвузовских конференциях (см. список в конце научного доклада); общий объем публикаций по теме научного исследования более 22 п. л.

Цель и задачи исследования. Цель работы заключается в построении теории, вскрывающей динамику взаимодействия между прагматическими составляющими микро- или макро-РА и используемыми говорящим языковыми средствами. Предлагаемой теории дается название теория речевых приоритетов.

С поставленной целью связано осуществление следующих задач:

1.  Рассмотреть РА как основную единицу анализа с точки зрения его границ и обосновать преимущества выделения макро-РА наряду с традиционно выделяемым микро-РА для целей проводимого анализа.

2.  Определить место РА в системе более крупных речевых образований в дискурсе и раскрыть иллокутивно-интерактивную природу РА-поступка.

3.  Изложить принципы классификации РА с применением теории поля, уделяя особое внимание их интегративным признакам. Выработать решение некоторых спорных вопросов, касающихся анализа косвенных РА.

4.  Проследить действие механизма речевых приоритетов (МРП) в сфере усиления / смягчения КН говорящего с учетом иллокутивных и межличностных параметров.

5.  Рассмотреть соотношение аллокутивной тактики (связанной с осуществлением усиления / смягчения) с другими коммуникативными тактиками и с реализацией правил речевого общения.

6.  Сопоставить различные точки зрения лингвистов на экспрессивность и рассмотреть экспрессивную роль усиления и смягчения КН в коммуникативно-интенциональном плане.

Объектом исследования, таким образом, является микро - и макро-РА. На первом этапе анализа он вычленяется из речевого взаимодействия, которое в данном докладе для компактности изложения не всегда приводится и иногда заменяется комментарием. Однако синтагматика РА всегда учитывается.

Материалом исследования послужили примеры речи персонажей из англоязычной художественной прозы ХХ в. (изредка – из драматургии) общим объемом более 35000 стр. Из них 25000 стр. использовалось для отбора примеров методом сплошной выборки.

Метод, используемый в работе для осуществления поставленных задач, можно охарактеризовать как метод прагмалингвистического описания в широком смысле, который предстает как синтез абдуктивного метода, ориентированного на коммуникативный контекст, метода интенционального анализа, логико-импликационного метода, а также компонентного анализа, используемого для характеристики отдельных компонентов иллокутивной силы РА на основе словарных дефиниций речеактовых глаголов.

Научная новизна работы заключается в следующем: выдвинута теория речевых приоритетов, которая дает принципиально новую интерпретацию использованию средств усиления и смягчения высказывания, а также целому ряду других процессов, протекающих при речевом общении (например, аргументации). Впервые дается характеристика макро-РА, позволяющая использовать данный термин в четких границах и создающая основания для использования терминов микро - и макро-РА как единиц одного плана, которые оказывается возможным применять для описания РА-поступков конкретного говорящего в процессе коммуникации.

Разработана система критериев, на основе которых предлагается дальнейшая детализация существующей субклассификации косвенных РА.

Теоретическая значимость работы в первую очередь заключается в том, что с помощью предлагаемой теории становится возможным представить РА как подлинный акт речевого общения. РА, который нередко рассматривается в статике как типовой, обладающий постоянным набором признаков (компонентов иллокутивной силы, по Серлю и Вандервекену) и ограниченный рамками предложения, предстает в нашей трактовке как единица, не ограниченная сентенциальной формой и как живая, подвижная система компонентов, постоянно реагирующая на малейшие изменения в намерениях и речевых тактиках коммуникантов и, в соответствии с этим, путем использования определенных языковых средств выдвигающая на первый план то один, то другой свой компонент. Такой подход открывает перспективы дальнейшего изучения речевых единиц в данном направлении.

Практическая значимость диссертации определяется возможностью использования полученных результатов в спецкурсах, отражающих деятельностный подход к языку и в курсе лекций по теоретической грамматике (раздел «коммуникативно-прагматический аспект предложения», «Лингвистика текста. Аспекты изучения»). Значительный объем собранного иллюстративного материала дает также возможность обобщить его в виде практического пособия по развитию навыков устной речи (средства усиления и снижения категоричности высказываний с разной коммуникативной установкой).

Апробация результатов исследования осуществлялась в виде докладов (некоторые в соавторстве) на следующих конференциях:

1.  Международные конференции: III международная конференция по аргументации (Амстердам 1994); «Когнитивная лингвистика в конце ХХ в.» (Минск 1997); «Современные тенденции в обучении иностранным языкам» (на базе Лингвистического центра РГПУ им. Герцена, СПб 1999).

2.  Всероссийские или конференции на базе АН СССР: «Функционально-типологическое направление в грамматике. Повелительность». ЛО ИЯ АН СССР (Ленинград 1988); Всероссийская научная конференция по переводоведению «Федоровские чтения» (СПб 1999).

3.  Региональные межвузовские и т. п.: «Национальное и интернациональное в развитии языков и культур» (Иваново 1982); «Языкознание и текст» (Краснодар 1982); «Прагматический аспект в высказывании и тексте» (Грозный 1985); «Семантические и прагматические аспекты изучения языковых единиц» (Барнаул 1987); «Лингвометодические аспекты семантики и прагматики текста» (Курск 1989); «Лексика. Лексикография. Научно-технический перевод» (Орел 1990); «Пути повышения эффективности речевого воздействия в условиях деловой коммуникации» (Челябинск 1990); «Функциональный подход в теоретическом и прикладном языкознании» (Минск 1992); XXI, XXVIII и XXIX научно-методические конференции преподавателей и аспирантов на базе СПбГУ (СПб 1992; СПб 1999; СПб 2000); «Проблемы функциональной лингвистики и активные формы преподавания иностранных языков» (Астрахань 1993), а также межвузовские школы-семинары и совещания-семинары: «Компоненты речевой деятельности и эмоциональное состояние» (Самарканд 1986); «Диалог о диалоге» (участие в дискуссии: круглый стол (Калинин 1987); «Прагматическая интерпретация и планирование дискурса» (Пятигорск 1989).

Был прочитан курс лекций на тему «Семантико-синтаксический и коммуникативно-прагматический аспекты английского предложения» в Латвийском ГУ им. П.Стучки (Рига 1987), а также два спецкурса для студентов английского отделения Ленинградского / Санкт-Петербургского государственного университета: «Некоторые проблемы синтаксиса, семантики и прагматики английского предложения» и «Предложение в речевом общении».

Еще одной формой апробации является 10 успешно защищенных кандидатских диссертаций, выполненных под руководством автора в русле разрабатываемого направления. Следует однако отметить, что основные идеи, связанные с усилением / смягчением КН, в работах учеников автора почти не поднимались. Результаты исследования представлены в более чем 40 публикациях, в том числе в разделах 4-х коллективных монографий и учебных пособий, а также в научном докладе лингвистического центра.

На защиту выносятся следующие основные положения, представляющие собой главные итоги проведенного исследования:

1. Предлагается ввести в лингвистический обиход термин манифестация, придав ему более емкий смысл, чем в философии. Под манифестацией в настоящей работе понимается отношение, выделяемое в высказывании наряду с денотацией и сигнификацией, соотнесенное с говорящим как языковой личностью, выступающим в разных ипостасях, с его коммуникативными намерениями, стратегиями и тактиками, реализуемыми и корректируемыми в процессе общения с адресатом. Манифестация в таком понимании охватывает целый ряд моментов, отражающих роль говорящего не только в элементарном предложении-высказывании, но и в дискурсе (аналогично тому, как моменты, связанные в дискурсе с отражением глобальной референтной ситуации, соотносятся с денотацией). Принимается следующее определение диалогического дискурса: это выражение объединяемого общей темой и общим фондом знаний коммуникантов межличностного речевого взаимодействия, направленного на решение той или иной коммуникативной задачи на основании либо определенной глобальной стратегии общения, либо подчиненных ей интерактивных или каких-либо других тактик.

2. РА занимает нижнюю ступень в иерархии единиц речевого общения. Это можно утверждать при условии четкого разграничения типового РА и РА-поступка. В интеракции принимает участие РА-поступок, имеющий сентенциальную форму, когда он занимает либо самостоятельную, либо доминирующую позицию в шаге / ходе. Таким образом, РА-поступок при определенных условиях реализует не только иллокутивный, но и интерактивный компоненты, в то время как типовой РА того или иного иллокутивного класса или подкласса лишь обладает определенным интерактивным потенциалом. Роль РА-поступка в иерархии единиц речевой деятельности очень важна: без РА с его иллокутивным и интерактивным компонентами продвижение общения было бы невозможно, так как именно РА-поступок наполняет ход прагматическим содержанием, именно в нем представлен говорящий с его личностными характеристиками, желаниями и целями и вытекающими из них конкретными тактиками.

3. Традиционно выделяемым микро-РА, имеющим сентенциальную форму и подразделяемым на элементарные и сложные, мы противопоставляем макро-РА, выходящие за рамки предложения. Необходимость выделения подобной единицы связана, с одной стороны, с большим сходством дискурсивных связей между элементарными РА в составе сложных микро-РА и в составе макро-РА, что сказывается, в частности, на наблюдаемых в том и другом случае средствах усиления и смягчения КН. С другой стороны, определение четких границ РА-поступка представлялось необходимым из-за большого разнообразия подходов ученых к трактовке построений, бóльших чем предложение, объединенных одной коммуникативной целью. В основу выделения макро-РА в настоящей работе положены следующие критерии: макро-РА – это прагматическое объединение нескольких микро-РА, принадлежащих одному коммуниканту и связанных одной перлокутивной целью и одной темой. Как правило, макро-РА совпадает по объему с репликовым шагом и ходом. Однако мы выделяем также прерывистый макро-РА. Он возникает в том случае, когда все микро-РА в его составе концентрируются вокруг одного РА-доминанты и когда реплики второго коммуниканта не влекут за собой изменения тактики, избранной говорящим на данном этапе общения.

4. Опираясь на разработанные в отечественном языкознании положения полевого подхода к грамматическим и семантическим категориям, мы представляем речевые акты в виде функционально прагматического поля (ФПП) интенциональности, включающего два пересекающихся поля: констатации и директивности, что является развитием выдвинутой нами в начале 80-х годов идеи о том, что РА разных классов обладают интегративными признаками, позволяющими объединить их в бóльшие группы. Трактовка некоторых видов РА до сих пор не получила однозначного решения и их прагматические характеристики нуждались в уточнении. Поэтому было введено понятие слитных РА, которые противопоставляются простым. Все слитные РА отличаются присутствием в их составе обязательного эмоционального компонента, «сливающегося» с иллокутивным компонентом. Это единый критерий, лежащий в основе распределения их между ассертивами, интеррогативами, директивами и экспрессивами. Слитный директив-угроза имеет общий связующий признак с комиссивом и, таким образом, слитные РА не представлены лишь в классе декларативов, что объясняется институционным характером последних.

5. Каждый РА (кроме вспомогательного) в дискурсе можно охарактеризовать одновременно с двух точек зрения, используя при этом один из терминов иллокутивного ряда: ассертив, директив и т. д. и один – из интерактивного ряда: Комментарий, Восприятие и т. д. Этим наша трактовка принципиально отличается от мнения тех лингвистов, которые выстраивают данные термины в один ряд и считают, что в дискурсе РА может быть либо ассертивом, либо Комментарием, но не тем и другим одновременно.

Для каждого класса РА как типового акта выведен интерактивный потенциал. Наибольшим потенциалом характеризуются ассертивы (10 интерактивных позиций), а наименьшим – интеррогативы и комиссивы (по 2 позиции).

6. В области манифестации действует механизм речевых приоритетов, который заключается в том, что говорящий при подборе языковых средств оформления РА постоянно переключает свое собственное внимание и внимание адресата с одного компонента прагматической структуры на другой. Его действие охватывает самые разные стороны РА.

Во-первых, МРП достаточно четко проявляется в сфере взаимодействия иллокутивного и интерактивного компонентов РА (а для слитных РА – и эмоционального компонента). Выбор соответствующих средств в первую очередь определяется позицией РА (инициальной или респонсивной), но также коммуникативным замыслом говорящего и избранной для его осуществления тактикой.

Во-вторых, аналогичная интерпретация предлагается для характеристики соотношения, устанавливаемого в процессе коммуникации между «традиционным» уровнем речевых актов, к которому мы относим и выделенный в работе макро-РА, и логико-семантическим уровнем организации текста, т. е. уровнем аргументации, описанным в терминах коммуникативных актов представителями амстердамской прагма-диалектической школы аргументации.

В-третьих, действие МРП охватывает всю область усиления / смягчения КН говорящего как в иллокутивном, так и в межличностном плане.

а) В иллокутивном аспекте это явление отражается в виде попеременного внимания то к одному, то к другому из четырех компонентов иллокутивной силы РА: иллокутивной цели, условиям пропозиционального содержания, предварительным условиям и условиям искренности.

Приоритетность каждого из этих компонентов как при усилении, так и при смягчении, маркируется достаточно определенным набором языковых средств.

б) В межличностном плане действие МРП проявляется в том, что используемые говорящим усилительные и смягчающие средства обнаруживают связь либо с личностью говорящего, либо с какими-то личностными характеристиками адресата. Эти разновидности соответственно получили название адресантно - и адресатно-детерминированное усиление / смягчение. Материал показал, что наиболее четко проявляются признаки Я психологического и Я интеллектуального, которые одновременно варьируются по шкале «индивидуальное – социальное» и «постоянное – переменное». Но в целом явно наблюдается смещение в сторону переменных признаков и индивидуальных характеристик коммуникантов.

7. Усиление и смягчение КН связано с осуществлением особого рода тактики, для обозначения которой мы используем существующий в лингвистике термин аллокуция. Аллокутивные тактики по отношению к интерактивным стратегиям и тактикам, реализующим этапные цели на уровне речевого взаимодействия, являются тактиками «второго порядка», дополнительными, и находятся в иной плоскости. Они действуют главным образом на иллокутивном уровне и находятся в тесном взаимодействии с интерактивными стратегиями вежливости. Тактики смягчения КН и отчасти усиления обеспечивают осуществление иллокутивно ориентированных способов выражения позитивной, негативной и «неявной» вежливости. Другие способы выражения вежливости имеют пропозиционально-содержательную ориентацию и к ним аллокуция не имеет непосредственного отношения. Средства усиления используются и для целей, не связанных с вежливостью.

8. Смягчение и усиление КН делает микро - и макро-РА экспрессивным. Это экспрессивность коммуникативно-интенционального характера, направленная на усиление воздействия данного РА на адресата.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Раздел первый

ОБЛАСТЬ И ОБЪЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ: ГРАНИЦЫ И ПАРАМЕТРЫ

Глава I. ОБЛАСТЬ ИССЛЕДОВАНИЯ

1.1. Манифестация как лингвистическое понятие. В философии на уровне предложения наряду с такими традиционными не только для философии, но и для лингвистики отношениями, как денотация и сигнификация иногда выделяется отношение манифестации. В нашей работе эта философская идея рассматривается применительно к лингвистическим концепциям. Как пишет Жиль Делёз, манифестация – это отношение, заключающееся в связи между предложением и субъектом, который говорит и выражает себя (разрядка наша – А. П.), это высказывание желания и веры, соответствующих предложению. В качестве особых манифестирующих частиц, служащих для проявления манифестации в языке, автор называет дейктики «я», «вы», «завтра» и т. п., отводя ведущую роль «я», так как от него зависят не только все прочие манифестаторы, но с ним связаны и все индикаторы, служащие для обозначения положения дел. Сами обозначающие имеют смысл только благодаря «я», манифестирующему себя в предложении. Манифестаторы, начиная с «я», задают область личного, действующего как принцип всех возможных денотаций. Ж. Делёз подчеркивает, что «я» первично именно и только в речи, даже если это безмолвная речь, причем оно первично не только в отношении всех возможных денотаций, для которых оно является основанием, но и всех сигнификаций, которые оно охватывает[1]. Эти положения согласуются со словами Б. Рассела о том, что смысл пребывает в верованиях (желаниях) того, кто выражает себя[2].

Таким образом, в сфере манифестации, в трактовке Делёза, говорящий предстает в роли субъекта дейксиса и в роли субъекта речи. Но, кроме того, так же как в нарративе, в диалогической речи могут использоваться высказывания, где говорящий выступает в роли субъекта сознания: «It does seem a long way to Harrington Gardens» (Maugham) или в роли субъекта восприятия: «Wasn't it dreadful?» (Christie). Как поясняет , субъект сознания выводится из предиката (ментального, эмоционального, волитивного состояния), но не выражен в тексте высказывания. Говорящий служит субъектом восприятия при предикатах (чувственного) восприятия, эмоционального состояния и т. п.[3]

Система мнений, желаний, знаний и веры (убеждения) говорящего, как известно, определяет его интенциональные состояния, т. е. сфера манифестации включает все, что связано с интенцией или коммуникативным намерением субъекта речи. Намерение, как отмечает , начинается с осознанных необходимостей, потребностей, желаний и интересов, это замысел действий, направленных на осуществление цели, которая бы удовлетворила этот начальный импульс. Речевые интенции – намерения говорящего, воплощаемые посредством речи, посредством высказываний[4]. Таким образом, лингвистическое понятие коммуникативного намерения, безусловно, связано с выделяемой в психологии и психолингвистике для любого вида деятельности последовательности: мотив – цель – действия (для достижения этой цели) – средства и способы осуществления этих действий.

В круг вопросов, связанных с манифестацией, входят не только проблемы разных ипостасей говорящего и его коммуникативных интенций. Этот круг гораздо шире и охватывает целый комплекс вопросов, связанных с характеристикой языковой личности в речевом общении, а также ряда других параметров речевого общения. наряду с иллокутивным потенциалом речевых действий перечисляет следующие параметры: языковые личности с определенным типом фиксированных установок, типы социальных сфер, набор тем, класс макроинтенций, диалогическая модальность[5]. Последняя понимается автором как система отношений 1) между участниками (интерперсональная модальность, которая представлена, по мнению , тремя регистрами: доверительно, формально, конфликтно); 2) между участниками и темой диалога (экзистенциональная модальность с подсистемами в шутку, серьезно, иронично); 3) между референциальным соотношением утверждаемого в высказывании и действительностью (логическая модальность с дальнейшим подразделением на фактивность, возможность, необходимость) и 4) отношения говорящего к самому себе (эгоцентрическая модальность, отражающая либо адекватную, либо завышенную, либо заниженную самооценку). Каждая подсистема находит вербальное отражение в речи.

выделяет денотативно-референтное и сигнификативное значение предложения и определяет их роль следующим образом: «Денотативно-референтный план представляет конструктивную единицу в ее объективном ракурсе, тогда как ее сигнификативный план насквозь прагматичен и выражает направленность личности, ее сферу мотивов и ценностных ориентаций»[6]. Здесь мы находим нетрадиционное понимание сигнификата, обычно соотносимого исследователями с универсальным понятийным содержанием.

То, что называет логической модальностью, раскрывается в виде развернутой системы семантического пространства модальности в работах . В его трактовке модальность рассматривается по трем параметрам. (1) Она «заложена» в нашем способе представления пропозиционального концепта (или положения дел), т. е. в самой пропозиции. Статус репрезентативных положений дел различен: в одном случае речь идет о возникновении, становлении или об осуществлении некоторого действия (креативность), а в другом – о существовании, наличии в том или ином времени (дескриптивность). Другие два параметра, по которым модальность получает характеристику в рассматриваемой концепции, – это (2) реальность / ирреальность / виртуальность и (3) возможность / необходимость. Ряд характеристик языковой личности, о которых речь шла выше, рассматривается автором в составе контекста высказывания, включающего когнитивные, психологические и социокультурные параметры[7]. Трактовка первого параметра характеристики модальности свидетельствует о том, что данный автор связывает интенциональный аспект предложения в первую очередь с денотацией.

В подтверждение мысли о том, что «я» первично и самодостаточно в речи, Ж. Делёз приводит слова одного из персонажей Льюиса Кэррола, Шалтая Болтая о том, что, когда он берет слово, то он полный хозяин своих слов и они означают именно то, что он хочет и не больше и не меньше. Однако, необходимо учитывать, что речь говорящего должна быть ориентирована на конкретного адресата со всеми присущими ему особенностями языковой личности и речевые стратегии говорящего должны постоянно корректироваться, вступая во взаимодействие с речевыми стратегиями партнера по коммуникации. Недаром в диалогическом фрагменте, из которого взяты приведенные слова, Шалтай Болтай отчасти терпит коммуникативную неудачу, так как в ответ на некоторые реплики Алиса молчит, не понимая его высказывания. Кроме того, как известно, речь каждого коммуниканта строится под влиянием целого ряда норм и ограничений культурно-социального и морально-этического плана.

В целом ряде работ отечественных лингвистов в центре внимания оказывается адресат. Среди ранних работ, специально посвященных фактору адресата, следует упомянуть известную статью «Фактор адресата», а среди последних – докторскую диссертацию «Принципы речевого поведения адресата в конвенциональном общени[8].

Отношениям говорящий – слушающий отводится особое место в схеме, которую приводит в своей статье , модифицируя идеи Ч. Морриса, касающиеся модели знака. Автор отмечает, что у Ч. Пирса и Ч. Морриса о намерениях, планах, интенциях отправителя знака речь не ведется, так как выделенная Ч. Моррисом интерпретанта – это воздействие на интерпретатора, реакция интерпретатора. Поэтому в схеме, предлагаемой , при одной общей референтной ситуации для высказывания выделяются два коммуниканта (1 и 2), два сигнификата (1 и 2), намерение говорящего и интерпретанта слушающего. Интенция говорящего (пишущего) и интерпретанта слушающего (читателя) выступают как прагматические составляющие плана содержания текста. Целесообразность введения этих составляющих обосновывается тем, что каждый из коммуникантов, имея свои знания о мире, свой жизненный опыт, хотя и пользуясь общим социальным знанием, может воспринимать и оценивать одну и ту же жизненную ситуацию по-разному[9].

Для нас важна еще одна особенность речевого поведения говорящего, а именно то, что через призму его сознания, восприятия и речи преломляются и находят отражение многие характеристики партнера по коммуникации. Бенвенист при разработке своей теории корреляций писал: «Во втором лице "ты" по необходимости обозначается через "я" и не мыслится вне ситуации, предложенной от "я"»[10].

Существует множество высказываний, в которых определенные характеристики адресата номинируются, что дает возможность исследователю наблюдать их как бы в «осязаемом» виде. Подобная экспликация может занимать в микро - или макро-РА центральное положение, когда она, входя в состав единственного или доминирующего высказывания в РА, либо совпадает с пропозициональной частью данного высказывания: «I didn't want to disturb her». «You are so thoughtful», Gordache said (I. Shaw), либо является важнейшим показателем иллокутивной силы речевого акта: Better be careful he hand you a subpoena (Lee) – призыв адресата к осторожности и вниманию (переменное интеллектуально-психологическое состояние) определяет иллокутивную принадлежность РА к директивам-предостережениям. Экспликации подобного рода могут играть и вспомогательную роль, либо усиливая воздействие на адресата: «Do use a little intelligence! […]», либо смягчая категоричность высказывания, например, отказа: «It's very kind of you, but …». Возможно и вовсе периферийное положение таких экспликаций, как например, номинация социального статуса, рода занятий адресата в виде обращения в следующем примере: «Then I shall not see you again, Professor» (B. Shaw), хотя и здесь присутствует некоторый элемент усиления, т. к. в устах героини «Пигмалиона» данное обращение подчеркивает социальную дистанцию между коммуникантами.

Таким образом, если рассматривать манифестацию не в чисто философском, а в философско-лингвистическом плане, то в эту сферу следует внести широкий круг вопросов, связанных не только с говорящим как с субъектом дейксиса и субъектом речи, но и других ипостасей говорящего как языковой личности, с «манифестацией» в его речи собственных характеристик, намерений и тактик, но и, в опосредованном виде, с адресатом и его характеристиками. Всеми этими вопросами занимается прагмалингвистика. В частности, эта сфера имеет непосредственное отношение к тому, что формулирует как предмет «нынешней» прагматики: «теория речевых актов, принципы речевого общения, теория речевого воздействия, имплицитное в речевом общении (импликатуры речевого общения), анализ структур речевого (в особенности диалогового разговорно-бытового) общения и т. д.»[11]. Это определение прагматики противопоставляется двум другим – изначальному семиотическому и второму, согласно которому под прагматическими значениями понимается та часть содержания знаков сверх когнитивного их значения, из которой узнают о субъективном, эмотивно-оценочном отношении говорящих к денотатам знаков. Автор отмечает, по-видимому, с некоторым сожалением, что то, что было им названо «нынешней прагматикой», обычно оставляет в стороне исследование некоторых эмотивно-оценочных характеристик высказываний. Следует отметить, что в настоящей работе этот вопрос рассматривается.

1.2. Дискурс: принципы изучения и параметры. В последние десятилетия лингвисты, работающие в области семиотики и прагматики, часто обращаются к понятию дискурса (от лат. 'discursus' – 'разговор', 'беседа'). Как известно, существует множество трактовок данной категории, строящихся на разных исходных принципах: формально или структурно ориентированный, функциональный, когнитивный и т. д.[12], различается также более широкое и более узкое понимание термина. При более узком дискурс противопоставляется тексту (как, например, в работах , , ). Однако в настоящее время нередко отдается предпочтение широкому толкованию понятия дискурса, когда он рассматривается как родовое по отношению к видовым терминам «речь» и «текст»[13]. Под текстом понимается материал, фиксированный графическим или каким-либо иным способом, речь же связана непосредственно с моментом продуцирования и не зафиксирована. В настоящей работе также принято широкое определение дискурса, и особенно важным для проводимого анализа представляется деятельностный подход к данному понятию, который восходит еще к взглядам , и выделение того вида дискурса, который получил в лингвистике название диалогического. Под диалогическим дискурсом понимается выражение объединяемого общей темой и общим фондом знаний коммуникантов межличностного речевого взаимодействия, направленного на решение той или иной коммуникативной задачи на основе определенной стратегии общения либо подчиненных ей интерактивных или каких-либо других тактик. Как видно, манифестация охватывает многие моменты, отражающие роль говорящего не только в элементарном предложении-высказывании, но и в дискурсе, аналогично тому, как способность отражать в дискурсе некую глобальную референтную ситуацию соотносит его с денотацией.

В результате рассмотрения философской идеи манифестации и затрагиваемых ею общефилософских и языковых явлений делается следующий вывод: несмотря на то, что отношения, связанные в предложении-высказывании с субъектом речи и интенциональностью, трактуются лингвистами неоднозначно и иногда в рамках сигнификации или в связи с денотацией, представляется целесообразным ввести в лингвистический обиход используемый в философии термин манифестация для обозначения особого отношения (и сферы). Данный термин, на наш взгляд, достаточно точно отражает характер рассматриваемых отношений, кроме того, денотация и сигнификация по своей природе семантичны, а проблемы, о которых идет речь, входят, в первую очередь, в область прагматики. Безусловно, многие проблемы, относящиеся к сфере прагматики, неотделимы от семантики и когнитивных процессов (о чем свидетельствует и принятое нами определение дискурса). И тем не менее выделение манифестации как отношения, наиболее тесно связанного с коммуникативно-прагматическим аспектом высказывания, позволяет сделать границы исследований, подобных нашему, наиболее четко очерченными.

Глава II. РЕЧЕВОЙ АКТ КАК ОБЪЕКТ ИССЛЕДОВАНИЯ

2.1. Роль речевого акта в системе единиц речевой деятельности. Микро - и макро-речевые акты. Начиная примерно с 80-х годов речевые акты (РА), изучавшиеся преимущественно как потенциальные, типовые единицы общения, в отрыве от их коммуникативного контекста, постепенно, все чаще стали рассматриваться с учетом их функционирования в дискурсе. На этом этапе в связи с признанием активной роли адресата как равноправного участника динамического процесса коммуникации в центре внимания оказалась не только и не столько иллокутивная, сколько интерактивная характеристика речевых единиц. Интеракция предполагает обмен действиями (как вербальными, так и невербальными), в котором участвуют не менее двух лиц.