Речевые приоритеты в английском диалоге (стр. 4 )

Во-вторых, как показывает Таблица, выведен интерактивный потенциал типовых иллокутивных актов, т. е. иллокутивных актов как классов. Наибольшим потенциалом, по нашим данным, отличается ассертив (10 возможных интерактивных позиций: все, кроме Запроса). Второе место занимают директив, экспрессив и декларатив (по 6 позиций). Последние два класса обнаруживают много общего в интерактивном плане.

Предельно специфичны в отношении выполняемых ими интерактивных ролей комиссив и интеррогатив (по 2 позиции).

Если рассматривать имплицитный ассертив как немаркированный член противопоставления в ряду иллокутивных актов, то для объяснения наблюдаемой картины можно обратиться к одной из языковых универсалий, сформулированных лингвистами: «для всякого противопоставления маркированный член имеет более редкую встречаемость, чем немаркированный»[45]. А именно то, что он является немаркированным членом оппозиции, вероятно, побудило некоторых лингвистов противопоставить его (используя остиновский термин «констатив») всем остальным имплицитным перформативным высказываниям (, и др.). Два класса РА с наименьшим интерактивным потенциалом – комиссивы и интеррогативы – отличаются специфичной прагматической природой. Так, комиссив по определению должен ограничиваться функциями согласия-готовности и Информирования.

Взаимодействие иллокутивных компонентов РА с функцией согласия / несогласия рассматривается более подробно в первом параграфе 2-го раздела диссертационного исследования, так как на этом материале нам более удобно ввести и проследить действие механизма речевых приоритетов, которое находится в центре внимания 2-го раздела.

Раздел второй

УСИЛЕНИЕ / СМЯГЧЕНИЕ КОММУНИКАТИВНОГО НАМЕРЕНИЯ ГОВОРЯЩЕГО С ПОЗИЦИЙ ТЕОРИИ РЕЧЕВЫХ ПРИОРИТЕТОВ

Глава I. ДЕЙСТВИЕ МЕХАНИЗМА РЕЧЕВЫХ ПРИОРИТЕТОВ

В СФЕРЕ ИЛЛОКУЦИИ И ИНТЕРАКЦИИ

1.1. Введение понятия механизма речевых приоритетов (на примере функционирования интерактивных актов согласия / несогласия). В сфере взаимодействия иллокутивного и интерактивного компонентов РА наглядно прослеживается действие «механизма речевых приоритетов»[46] (МРП), вернее один из случаев его проявления. Этот механизм целиком относится к области манифестации и заключается в том, что говорящий при подборе лексико-грамматических средств оформления РА переключает свое собственное внимание и внимание адресата с одного компонента на другой и приоритетным оказывается то один аспект РА, то другой. Касаясь принципов протекания процессов синтаксирования при речепорождении, в книге «Семантика. Синтаксис. Морфология» пишет: «… производится очень быстрый перебор (курсив наш – А. П.) разных конфигураций, составленных из словоформ, пока одна из них не будет удовлетворять одновременно и смысловому заданию: оно диктуется выходом семантического компонента, и правилам (возможно, и фреймам – образцам), которыми и руководствуется акцептор результата действия»[47]. Автор не выделяет особо сферы манифестации или прагматического аспекта предложения, но подбор говорящим средств лексико-грамматического и, соответственно, просодического оформления речевых актов можно охарактеризовать аналогичным образом.

Первая сфера действия описываемого механизма – выделение попеременно то иллокутивного, то интерактивного, а иногда и эмотивного компонента РА прослеживается в данном параграфе на интерактивных актах согласия и несогласия. Согласие и несогласие входят в состав двух интерактивных пар: 1) Информирование – Комментарий (подтверждение / возражение) и 2) Побуждение – Реакция (согласие-готовность / несогласие, отказ).

В первой паре в качестве кодифицированных способов в английском речевом общении используются: безглагольное высказывание «Yes» и его развертывание в виде «Yes, it is»; «Yes, it does» и т. п.; «That's right»; «Quite so». Но одновременно говорящий может выражать свою положительную установку по отношению к речи собеседника не прибегая ни к данным устойчивым образованиям, ни к глаголу agree или выражению I am of the same opinion. Многие из респонсивных РА, используемых с этой целью, оформлены как обычные ассертивы-сообщения, утверждения и т. д. Приводимый ниже пример иллюстрирует оба способа выражения подтверждения высказанных собеседником предположений: «I take it your husband hasn't seen it. James Slocum is your husband?» «Yes. He hasn't seen it». (Macdonald). «Yes» является реакцией на второе предположение, а сообщение, подтверждающее первое предположение, дословно повторяет пропозициональную часть речевого акта первого коммуниканта. Респонсивная, или реактивная, позиция РА в целом может быть охарактеризована как иллокутивно слабая, в ней ожидается «интерактивное» оформление. Однако нередко наблюдается и использование типично «иллокутивных» средств, таких как в данном примере, что бывает вызвано определенными коммуникативными задачами говорящего. В приведенном примере это желание четко отделить друг от друга ответы на второй и на первый вопрос. В лингвистической литературе отмечалось, что подобные реплики являются особым средством передачи дополнительной информации в диалогической речи. По нашим наблюдениям, они часто бывают средством усиления.

Аналогичная картина наблюдается в той же паре с реакцией-несогласием: для иллокутивно-слабой позиции характерны устойчивые «No», No it isn't», «That's not true», перформатив «I disagree». Если предыдущая реплика партнера по коммуникации содержит отрицание, то возражение имеет форму «Yes, it is / does» и т. п. («Yes, you did» в ответ на «I didn't …»).

Во второй паре, побуждение к действию – согласие-готовность / отказ, также существуют типично «интерактивные» средства типа «OK», «all right», «good idea», «yes (I will)», «no problem», «no (I won't)», «I disagree» (редко), «I object» и т. п.: (1) «You must go there.» (2) «No. I object.» (3) «Your objections cost nothing». (Moorcock).

(1)  Косвенный директив (требование); Побуждение.

(2)  Ассертив (утверждение); Комментарий (отказ).

(3)  Ассертив (утверждение); Комментарий (возражение).

Иллокутивные средства преобладают, например, в следующем отказе в ответ на требование дать денег: «I am afraid I can't give it to you» – сообщение; отказ (Maugham). Этот РА можно охарактеризовать как прямой, но в иллокутивно слабой позиции нередко встречаются косвенные РА рассматриваемого типа, что особенно характерно для возражений и отказов, и в меньшей степени – для выражения подтверждения и согласия. В связи с этим представляется необходимым остановиться на вопросе, что в данном случае считать косвенным РА? У тех авторов, которые рассматривают согласие, возражение и т. д. как иллокутивные акты, эта проблема не стоит. Если же принять точку зрения, что РА – это иллокутивно-интерактивная единица, то неясно, правомерно ли говорить о косвенном интерактивном акте – возражении и т. д. В исследовании высказывается точка зрения, что косвенный РА – это в первую очередь иллокутивный акт. Для рассматриваемых примеров – это косвенные ассертивы (утверждения, сообщения и т. д.), и лишь опосредованно получается «косвенное» согласие или несогласие, а вернее косвенный РА в целом. Разграничение прямых и косвенных ассертивов в данных примерах проводится с учетом диспозиционального характера рассматриваемых РА. Поэтому прямым в таких случаях должен считаться ассертив, в котором эксплицитно представлены признаки сообщения, утверждения и т. д. о положительной или отрицательной диспозиции говорящего в отношении речи собеседника. Проводится сопоставление прямых и косвенных РА в иллокутивно слабой позиции: с одной стороны, прямым можно считать РА утверждение-согласие; маркером положительной диспозиции говорящего к речи первого коммуниканта является повторение его слов (иногда с усилением). При возражении аналогичным сигналом служит повторение этих слов с отрицанием. В следующем примере сообщение = отказ в ответ на предложение также содержит маркеры диспозиции говорящего; то, что отрицание относится к третьему лицу, согласуется с адресованностью предложения комиссивного типа: «Perhaps you would like me to make a prayer for the dead, lady?» «Go away», Madam Rechevsky pulled her arm away immediately. «Abraham Rechevsky does not need professional prayers!» (I. Shaw).

С другой стороны, сообщение-согласие или несогласие может не содержать эксплицитных признаков положительной или отрицательной диспозиции говорящего: «Will you go with me?» – предложение директивного типа; побуждение – «I must say goodbуe to my mother,» said Jerek. «Does it mean that you accept my proposal to leave this planet?» (Moorcоck). Это пример косвенного РА той разновидности, которую мы назвали однородным косвенным РА: буквальный РА и актуальный РА принадлежат к одному классу (в данном случае к ассертивам), но к разным подклассам. Вместо сообщения диспозиционального характера формально представлено утверждение о необходимости попрощаться. Пример косвенного разнородного РА: Jimmie: «Go and make some tea». Cliff: «Make some yourself» (Osborne). В ответной реплике вместо ассертива с маркерами диспозиции используется директив. Это разнородный косвенный РА, который иллюстрирует использование такого типично «иллокутивного» средства, как повелительное наклонение в иллокутивно слабой позиции, что связано с тактикой речевого общения, избранной говорящим, в данном случае с тактикой парирования.

В приведенных РА приоритетными оказываются средства, типичные либо для оформления иллокутивного акта, либо для интерактивного. В слитных РА, содержащих обязательный эмоциональный компонент, говорящий, находясь в соответствующем психологическом состоянии, может выдвигать на первый план именно этот компонент. Тогда возражения приобретают форму восклицаний: «Nonsense!», «Really!» и т. п.

Делается вывод о том, что в целом можно говорить о косвенных возражениях, отказах и т. д., но следует помнить, что эта косвенность носит опосредованный характер и обеспечивается использованием косвенного иллокутивного акта, правда, обычно в реактивной реплике.

Отдельные положения теории аргументации также поддаются интерпретации с позиций теории речевых приоритетов.

Согласно прагмадиалектической теории аргументации, иллокутивно-актовый комплекс аргументации, обладающий одной иллокутивной силой (аргументации), большей частью объединяет не менее двух предложений – элементарных РА, имеющих собственную иллокутивную силу (утверждения, сообщения и т. д.). Они могут быть прерывистыми в том случае, когда второй коммуникант запрашивает дополнительные аргументы в пользу высказанной точки зрения или в пользу приведенных ранее аргументов. Данный коммуникативный акт имеет не только иллокутивный, но и интерактивный аспект: осуществляется перлокутивный акт убеждения, направленный прогрессивно на достижение согласия с высказанной точкой зрения[48].

Аргументация, будучи выделена на более высоком текстовом уровне[49] – это коммуникативный акт, качественно отличный от входящих в его состав РА: входящие в его состав утверждения имеют двойную иллокутивную силу и все вместе должны быть связаны особым образом с другим предложением в форме вывода (либо предшествующим им, либо следующим за ними).

На этом более высоком уровне все высказывания, выражающие точку зрения и осуществляющие аргументацию, рассматриваются как ассертивы, либо прямые, либо косвенные, как, например, «Давай возьмем зонтик, или ты хочешь промокнуть?», который выражает и аргументирует точку зрения «целесообразно взять зонтик, или ты промокнешь»[50].

Несколько аргументов, сконцентрированных вокруг подобного РА, вместе с ним самим образуют одновременно и сложный коммуникативный акт аргументации, и обычный макро-РА, где могут доминировать РА различной иллокутивной силы. В этом случае доминирующий РА определяет иллокутивную силу всего макро-РА и в отличие от РА аргументации последний не является принципиально отличным от своих составляющих. Если этот макро-РА занимает интерактивно сильную позицию (в респонсивной реплике), то важную роль играет его интерактивная функция, отражающая регрессивную связь между репликами, т. е. тот перлокутивный эффект, который имеет предыдущий РА другого коммуниканта и который реализуется рассматриваемым макро-РА, как в следующем примере: (1) «Bud, I’ll want you to take over some of the book work –– » (2) «I don’t think I’ll be able to. (3) I’m going to marry Ella Parkins, and we won’t be living here.» (Cunningham).

(1) Косвенный директив (просьба); Побуждение.

(2) Косвенный ассертив (сообщение); Реакция (отказ).

РА (2) является косвенным сообщением, так как имеет форму предположения. Он доминирует в реплике второго коммуниканта, а (3) – вспомогательный РА.

На уровне аргументации (2) является выражением точки зрения, а (3) содержит два аргумента в ее поддержку.

Еще одним примером аргументативной дискуссии является следующий, который начинается с того, что первый коммуникант отвергает высказанную ранее точку зрения: (1) «... I can assure you that no matter what you know, I do not know that Theresa was implicated.» (2) « But Miss Lawson’s story» (3) «Miss Lawson’s story. Just that.» (4) «But she says –– » (5) «... Always you are so ready to take what people say for a proved and accepted fact.» (Christie).

(1) Ассертив (утверждение); Комментарий (возражение).

(2) Ассертив (сообщение); Комментарий (возражение).

(3) Ассертив (утверждение); Комментарий (возражение).

(4) Ассертив (сообщение); Комментарий (возражение).

(5) Косвенный ассертив (утверждение); Комментарий (возражение).

Реплики второго коммуниканта являются неудачной попыткой заставить собеседника переменить свою точку зрения. Эти попытки неудачны отчасти из-за того, что второй коммуникант не выдвигает новых аргументов после того, как первый был отвергнут, то есть не меняет своей тактики в процессе данного речевого взаимодействия (хотя именно это необходимо для удачного продолжения дискуссии). Таким образом, это тот редкий случай, когда несколько микро-РА образуют как один прерывистый коммуникативный акт аргументации, так и один прерывистый макро-РА на другом уровне (обычно прерывистый коммуникативный акт аргументации соответствует нескольким макро-РА в нашем понимании).

В нашей работе выдвигается точка зрения, что приведенные примеры демонстрируют действие МРП в том смысле, что на первый план выходит то один уровень, то другой: в одном случае для говорящего приоритетным является сообщение собеседнику информации о невозможности выполнить просьбу последнего. Это сообщение для смягчения дается в форме предположения. Приводимое обоснование также носит информирующий характер и не содержит каких-либо индикаторов аргументативной функции. Точно так же предложение взять зонтик – это в первую очередь директив, побуждение к действию, аргументация же отступает на задний план.

Что касается последнего из приведенных примеров, то здесь явно приоритетной оказывается аргументация, так как первая же реплика фокусирует внимание на обсуждении определенной точки зрения и готовности убедить в ней собеседника: «I can assure you that…». А последняя реплика иллюстрирует один из характерных способов завершения аргументативной дискуссии: в ней фактически утверждается неприемлемость выдвинутых оппонентом аргументов.

Таким образом, теория речевых приоритетов предлагает один из способов интерпретации соотношения, устанавливаемого в процессе коммуникации между «традиционным» уровнем речевых актов, к которому мы относим и наши макро-РА, и уровнем аргументации – логико-семантическим уровнем организации текста.

1.2. Действие механизма речевых приоритетов при усилении / смягчении коммуникативного намерения говорящего (иллокутивный аспект)

1.2.1. Усиление коммуникативного намерения. Как усиление, так и смягчение КН направлено, в первую очередь, на иллокутивный акт, но и здесь прослеживается опосредованное влияние на интерактивные свойства РА в речи.

Действие МРП в сфере градуирования иллокутивной силы проявляется в том, что при усилении и смягчении КН в центре внимания говорящего нередко оказывается какой-либо один из компонентов иллокутивной силы РА[51], и это отражают используемые языковые средства.

Во многих случаях усиление РА поля констатации направлено в первую очередь на иллокутивную цель, что может обеспечиваться использованием перформативного глагола или его субстантивного эквивалента, поскольку именно перформатив является самым четким показателем иллокутивной силы РА, а следовательно, и однозначным средством раскрытия его иллокутивной цели. Для описания подобных построений использовался существующий в лингвистике термин «коммуникативный интродуктор», понимаемый как предикативная единица коммуникативно-вводящего характера. Различаются три ступени обособления интродуктора от базовой части предложения: на 1-ой ступени интродуктор фактически не обособляется, например, «I promise you I will do my best» (Maugham); на 2-ой ступени интродуктор формально отчленен, не выходя за рамки предложения: «How much longer will it be?» «Not much longer now, darling, I swear it» (Chtistie); и на 3-ей ступени интродуктор выделен в позицию самостоятельного предложения: «I'll come home as soon as I can. It's a promise, Mom» (Forsyth). Коммуникативный интродуктор 2-ой ступени может быть частью сложного РА, а 3-ей – макро-РА, но при условии, что такой интродуктор и базовая часть каждый выполняет свою иллокутивную роль, а в примерах, подобных выше приведенным, используются элементарные РА, где иллокутивная сила и пропозициональная часть представлены расчлененно.

Типичными коммуникативными интродукторами, служащими для усиления утверждений в форме элементарного РА, являются «I tell you» и «I assure you».

Подчеркивание совершаемого речевого действия и, следовательно, иллокутивной цели может быть достигнуто и другими способами, например эмфатическим do, инверсией и т. д., а для декларатива к числу таких средств мы относим употребление hereby. Так, предположение, в котором эмфатическое do непосредственно связано с конструкцией, определяющей его принадлежность к данному подклассу ассертива, характеризуется бoльшей долей уверенности, чем вариант без do: «He never does come in the middle of the day, does he?» (Maugham). Аналогично, если инверсия непосредственно затрагивает составное сказуемое, определяющее принадлежность высказывания к тому или иному подклассу РА поля констатации, она рассматривается как средство усиления иллокутивной цели. Ученые неоднократно отмечали употребление неканонической формы перформативных глаголов, например пассива, в определенных сферах общения и при определенных условиях. Употребление формы длительного вида вместо индефинитных форм отмечается скорее как исключение[52]. В нашем материале представлены единичные примеры употребления данной формы с целью усиления РА.

Как отмечалось выше, в некоторых случаях иллокутивная сила высказывания может накладывать определенные ограничения на пропозициональное содержание РА (2-й компонент иллокутивной силы, по Дж. Серлю и Д. Вандервекену). Иногда и этот компонент оказывается приоритетным при усилении, например: Mrs Pumphrey wrung her hands. «Oh, I will, Mr. Herriot. I’m sure you are right, but it is so difficult, so very difficult». (Herriot). Здесь, во-первых, обещание усиливается маркером эмоции: междометием «oh» подчеркивается будущее действие коммуниканта (I will) и, во-вторых, усиливается жалоба, причем усиление с помощью повтора и других средств опять направлено на пропозициональное содержание, обязательное для жалобы: положение дел отрицательного свойства (difficult).

В другом примере, утверждении аксиологического типа (комплименте), с помощью особой конструкции подчеркивается именно «положительный» компонент пропозиционального содержания: «Well, if you aren’t a wonder» (Dreiser). Утверждения, жалобы и обещания – это те три вида РА, где отмечена приоритетная роль пропозиционального содержания при усилении ассертивов. При этом использования коммуникативных интродукторов не наблюдалось.

Приоритетный характер третьего компонента иллокутивной силы, предварительных условий, как правило, подчеркивается именно коммуникативными интродукторами. В то же время они отличаются от интродукторов, включающих перформатив. Они отличаются относительной самостоятельностью (2я, 3я ступень обособления), и эта самостоятельность не только структурная, но и прагматическая: они имеют собственную иллокутивную силу, хотя и осуществляют одну перлокутивную цель вместе с базовой частью. Несмотря на то, что они могут находиться не только в препозиции, но и в постпозиции к доминирующему высказыванию, мы их рассматриваем как способствующие (в терминологии ). Так, в сложном РА-сообщении за основной информацией базовой части может следовать «you understand?» или ей может предшествовать «Do you know what…?», которые подчеркивают предварительное условие информированности говорящего по обсуждаемому вопросу и недостаточной, с его точки зрения, информированности слушающего (о чем см. п.2.2.1 первого раздела). Иногда подобные интродукторы располагаются дистантно, образуя прерывистый макро-РА: «Guess who died last night?» … «I give up», I snap at the phone. «Harvey Hale» (Grisham). То, что вопрос первого коммуниканта ориентирован в первую очередь на подчеркивание важной для собеседника информации, а не на обязательное получение ответа, подтверждается частым использованием подобных коммуникативных интродукторов в составе непрерывного макро-РА: «And do you know who the man was? He was a Welshman, a Welshman» (Green). При анализе подобных примеров в некоторых случаях применялась классификация, предложенная для речевых стереотипов, согласно которой различаются функции 1) антиципации, когда стереотип стоит в начале и предвосхищает введение информации, 2) аддитива, когда он стоит в конце и служит дополнением, иногда подчеркивая окончательность и важность сказанного и 3) сопутствования, когда он стоит в середине коммуникативной единицы[53].

Несмотря на то, что наши коммуникативные интродукторы далеко не всегда являются речевыми стереотипами, данная классификация вполне применима ко многим из них. Приведенные выше примеры иллюстрируют антиципацию.

Разнообразие используемых коммуникативных интродукторов определяетя разнообразием предварительных условий, присущих отдельным подклассам РА поля констатации. Для утверждения, выражающего мнение говорящего, одним из предварительных условий можно считать допущение существования другого мнения на этот счет. Поэтому при усилении говорящий может подчеркивать свою способность устранить сомнение.

Употребление целого ряда риторических вопросов в качестве утверждений также связано, на наш взгляд, с данным предварительным условием. Косвенный РА в данном случае оспаривает, отвергает другое мнение (существование которого либо предполагается, либо формулируется в предыдущей реплике): «Why should I…?», «How can / could I…?», «Who says / said…?»

Для упрека одним из предварительных условий мы считаем смысловой компонент, сформулированный А. Вежбицкой следующим образом: «I assume you understand that you shouldn't have done it». В качестве средства усиления, направленного на акцентирование именно этого компонента иллокутивной силы РА, выступает коммуникативный интродуктор «Didn't I tell you!» или его более официальный вариант «I have (repeatedly) warned you.» И далее следует базовая часть. Вместе они обычно образуют либо сложный макро-РА, либо макро-РА упрек ассертивного типа. С той же пресуппозицией связан и косвенный упрек в форме риторического вопроса: «How could you…?»

, давая интерпретацию имплицитного смысла косвенных высказываний, имеющих вопросительную форму, отводит главную роль аксиологическому компоненту: функциональный сдвиг подобных предложений объясняется тем, что аксиологическая переменная частично или полностью подавляет вопросительное значение. При этом делается одно очень важное для нас замечание: «В зависимости от конкретных условий контекста может реализовываться то оценочная, то эротетическая (вопросительная – А. П.) переменная или обе одновременно»[54]. Это замечание фактически называет еще одну сферу действия механизма речевых приоритетов.

Как отмечалось выше, при осуществлении РА-предложения комиссивного типа говорящий не уверен в том, что адресат заинтересован в его предложении (предварительное условие). Поэтому, когда он подчеркивает свою готовность осуществить действие по первому требованию говорящего, он фактически выделяет данный компонент иллокутивной силы: «If you wish to open up the rooms, I will have it done, you have only to tell me» (Maurier) – сложный РА, предложение комиссивного типа, где последняя часть может рассматриваться как способствующий элементарный РА.

Наблюдаемое многообразие средств усиления, направленных на пресуппозиционный компонент иллокутивной силы, очевидно, связано с той важной ролью, которая вообще отводится содержанию пресуппозиций в процессе декодирования содержания КН говорящего. На эту особенность указывают и в одном из разделов коллективной монографии, изучающей речевое общение на материале французского языка. Авторы объясняют данное явление высокой степенью достоверности для декодирующего информации, заключенной в пресуппозициях: ведь пресуппозиции – это нечто известное заранее как факт[55]. Отсюда внимание говорящего к предварительным условиям осуществления РА.

Четвертый компонент иллокутивной силы РА, условие искренности, еще чаще оказывается в центре внимания говорящего. При усилении сообщений используются либо языковые средства, выделяющие предикат пропозициональной части высказывания и тем самым подчеркивающие убежденность говорящего в истинности сообщаемого, либо вводные образования, подчеркивающие искренность говорящего (frankly, upon my word и т. п.): «I went back … but I did notice that the kitchen door was open…» (Christie).

Типичным средством усиления утверждений, ориентированным на условия искренности, является «I am sure». При отрицании нередко используются более эмоциональные варианты: «I don't / wouldn't believe / suppose for a minute, not … if you paid me a million dollars, not on your life». Эмоциональными вариантами в утвердительных высказываниях являются «Heaven / God knows, I'll back my life, I'll bet anything you like, It's … or I'm a Dutchman».

Для констатаций (имеющих обобщающий характер) обнаружен лишь один способ усиления компонента условия искренности, а именно, эмфатическое do в составе коммуникативных интродукторов с глаголами think, believe, feel: «I do feel that love is the most important thing in the world» (Christie).

Языковые средства, используемые для усиления КН, такие как эмфатическое do, инверсия, длительный вид, повторы – это в то же время средства, входящие в арсенал категории интенсивности, рассматриваемой в работах . Последняя, так же как усиление КН, непосредственно соотносится с понятием градуальности. Но если усиление КН касается градуирования иллокутивной силы высказывания и имеет коммуникативно-прагматическую природу, то категория интенсивности – это количественная мера оценки качества, семантическая категория языка, вскрывающая языковые возможности представления действия, качества, состояния, квалификативной характеристики с различными степенями интенсивности[56].

Анализ средств усиления КН поля констатации в иллокутивном аспекте показал, что МРП затрагивает все компоненты, но в разной степени (ср. компонент пропозиционального содержания как наиболее узкий по охвату и компонент условий искренности как наиболее широкий по охвату и частотный). Достаточно четко прослеживается связь между принадлежностью РА к определенному классу и подклассу и компонентом иллокутивной силы, избираемым говорящим в качестве приоритетного.

В том же плане рассматривается усиление РА поля директивности, куда, как было указано, входят собственно директивы с подклассами, объединенными в четыре группы: группу требований, просьб, советов и РА-предложений директивного типа; к этому полю отнесены также интеррогативы и декларативы директивного типа.

Здесь количественно преобладают и отличаются наибольшим охватом подклассов примеры усиления с иллокутивной целью в центре внимания. Отмечены примеры с эксплицитными перформативами, и даже чаще с их субстантивными эквивалентами: «I advise you…», «I implore you…», «I suggest that…», «It's an order», «My advice is…», «One (more) question…», «A few questions…»: «Oh, please, please, Nicholas, go with the others, – I implore you ––» (Seton). Используется также целый ряд лексико-грамматических и лексических средств, непосредственно связанных с глаголом, называющим желаемое действие и таким образом направленных на усиление иллокутивной цели: «Come on…», «Go on (and)…» эмфатическое do, «Do let's…», частица just и обращение особого рода you (например, «Just don't you…» и «Just you…») «Now then…»: And now she commanded, «Sing! Go on, sing! I can follow you if you sing» (Cookson). Это пример макро-РА требования (адресованного человеку, который заикается). Доминирует первое высказывание. Второе является способствующим РА, служащим для усиления, а третье – обоснованием требования. Таким образом, в целом это макро-РА смешанного типа.

Перечисленные средства усиления наблюдаются практически с любым подклассом собственно директива. Специфичными средствами усиления являются лексические маркеры предостережения «Be careful!», «Beware…», «Look out!». Они направлены на то, чтобы быстро и однозначно сигнализировать адресату об опасности, т. е. усилить выражение иллокутивной цели. Они также являются коммуникативными интродукторами (1-ой, 2-ой или 3-ей ступени обособления), но подобно эксплицитным перформативам, обычно не образуют макро-РА, а в расщепленной форме дают один микро-РА предостережение.

Характерно, что, подчеркивая иллокутивную цель вопроса, говорящий может привлечь внимание как к чисто интеррогативной (познавательной) стороне этого РА, выделяя вопросительное слово, так и к директивной (побуждая дать информацию: «Now, answer me»), а иногда и к той, и к другой одновременно: «And it seemed so strange?» … «Aufully strange…» «But why, tell me why?» (Johnson).

Для декларатива директивного типа, как и для ассертивного, отмечены случаи использования hereby, которое нами рассматривается как средство усиления КН, где иллокутивная цель выступает в качестве приоритетного компонента: «I hereby fine Great Benefit the sum of ten thousand dollars, due and payable to the plaintiff by 5 p. m. tomorrow» (Grisham).

Приоритетное положение второго компонента, условий пропозиционального содержания, характерно для тех подклассов РА, где есть четкие ограничения на характер представляемого ими положения дел. Так, в угрозах и предостережениях могут подчеркиваться неблагоприятные для адресата стороны, а в совете, наоборот, благоприятные: «I shall tell Barbara this afternoon, I shall tell her, make no mistake about it» (Waterhouse and Hall) – с помощью повтора и речевого стереотипа подчеркивается будущее действие говорящего, нежелательное для адресата. Данный стереотип является аддитивом и подчеркивает окончательность и бесповоротность высказанного намерения. Это сложный РА угроза.

В следующем примере, совете, второй коммуникант с помощью слитного РА вопроса-переспроса, эмотивного восклицания «My God!» и клишированного образования «I should think…» подчеркивает бесспорность положительной оценки того действия, о котором советуется с ним собеседник: «Shall I take that twenty pounds?» he asked. «Take it? My God! I should think you would» (Waughan).

Если приоритетными оказываются предварительные условия, то языковые средства более разнообразны, будучи ориентированы на разные подклассы РА рассматриваемого интенционального поля.

При РА группы требований возможно акцентирование говорящим своих прав и власти: (1) «Don't you try and take that line with me, my lad. (2) You're getting too big for your boots, talking to me in that tone, and I'm not having it» (Amis). Данный макро-РА запрет содержит средства усиления и в первом, доминирующем микро-РА, но речь в данном случае идет о второй части сложного вспомогательного речевого акта (2).

В РА группы просьб говорящий, прибегая к речевым стереотипам, «апеллирующим» к лучшим качествам собеседника, одновременно подчеркивает добровольный характер выполнения данной просьбы: «… and I'm not sure of the way… so come on quick, there's a good fellow!» (Grahame).

Для РА группы советов характерен акцент на пользу, которую принесет рекомендуемый курс поведения: «If you know what's good for you, you'll get out of Gipsy's Acre…» (Christie). Другое предварительное условие совета (большой авторитет говорящего) подчеркивается в следующем примере: «I tell you, if you want your daughter found I advise you, I – Hercule Poirot – to go to the police…» (Christie).

Условия искренности приоритетны главным образом при усилении просьб и вопросов. Осуществляется этот вид усиления, как правило, эмотивными средствами. Для просьбы и мольбы наиболее частотны «for God's sake», «for heaven's sake», «for Christ's sake», лексический повтор в сочетании с маркерами эмотивности, обращения, включающие эмотивную лексику («Take it, you fool, take it!»). Выражения «for my sake» и «for me» также подчеркивают заинтересованность говорящего в том, чтобы просьба была выполнена: «All the same, Pringle dear, I do want you to have a nice time. Won't you try? For my sake?» (Johnson). В данном макро-РА доминирует первое высказывание, косвенная просьба. Используется целый комплекс усилительных средств.

В качестве средств усиления интеррогативов, показывающих искреннее желание говорящего получить запрашиваемую информацию, выступают устойчивые сочетания on carth, in the world, обычно следующие за вопросительным словом: «What on earth…?», «What in the world…?», а также in heaven's name: «He was fired.» «In heaven's name what for?» (Maugham).

Таким образом, о приоритетной роли условий искренности в директивных РА говорит использование устойчивых усилительных лексических средств эмотивного характера, что связано с психологической природой данного компонента иллокутивной силы.

1.2.2. Смягчение коммуникативного намерения. При смягчении КН говорящего наблюдается неравномерное в количественном отношении распределение материала по классам и подклассам РА двух рассматриваемых полей.

В поле констатации бoльшим разнообразием и многочисленностью отличаются ассертивы-сообщения и утверждения. Остальные подклассы ассертива, а также комиссивы и декларативы ассертивного типа, очевидно, в силу своей природы в смягчении нуждаются меньше. Однако в целом картина переключения внимания с одного компонента иллокутивной силы на другой в процессе коммуникации прослеживается достаточно четко.

К числу наиболее распространенных средств смягчения, ориентированных на иллокутивную цель РА, относятся коммуникативные интродукторы, содержащие глаголы речи и одновременно подчеркивающие вынужденный характер совершаемого речевого действия: «I don't want to say …, but», «I'm sorry to have to tell you …», «I do hate to say…», «I hardly like to tell you…», «I don't like to suggest…», и т. д. Иллюстрацией служит пример прерывистого макро-РА сообщения, подвергающегося смягчению дважды: «One can be very much in love with a woman without wishing to spend the rest of one's life with her.» […] «I don't want to be unkind, and Heaven knows, I don't want to hurt your feelings, but I must tell you the truth» (Maugham). Две части этого макро-РА, в котором говорящий вынужден прибегнуть к смягчению (из-за того, что сообщает собеседнице неприятную информацию о нежелании на ней жениться), расположены дистантно. Первая часть представлена косвенным сообщением в форме констатации обобщающего характера, что должно смягчить это сообщение. Вторая часть отделена от первой жалобами и слезами адресата и даже репликой самого говорящего, когда он, боясь, что их услышат, просит собеседницу взять себя в руки. Однако приведенные две реплики образуют единый макро-РА, поскольку вторая часть – это всего лишь коммуникативный интродуктор, смягчающий первую часть (смягчение одновременно усиливается междометным образованием «Heaven knows»). Рассматриваемое средство характерно не только для сообщений, но и для предположений и особенно для утверждений.