Современное общество: взгляд изнутри (стр. 9 )

Причины высоких цен на железо в России крылись не только в отдаленности рынков сбыта. Тем не менее, торговля металлами и изделиями из них на ярмарках составляла основу внутреннего рынка. А Нижегородская ярмарка, хотя и остановилась в своем росте, не утратила экономического значения для России на протяжении всего XIX века/

Литература

1. О состоянии железного промысла в России / Ю. А. Гагемейстер. – СПб., 1855.– 40 с.

2. Истомина пути России во второй половине XVIII – начале XIX века / Э. Г. Истомина – М., 1982. – 279 с.

3. Кеппен утвержденная Постоянная совещательная Контора железозаводчиков. Материалы для истории и статистики железной промышленности России. Торговля на Нижегородской ярмарке / – СПб., 1896. – 71 с.

4. Неболсин обозрение внешней торговли России / Г. П. Неболсин. – СПб., 1850. – 409 с.

5. Российский государственный исторический архив (РГИА). – Ф. 46, 1152.

6. Центральный архив Нижегородской области (ЦАНО). – Ф. 489.

Секция 8. Философия

СМЕРТНАЯ КАЗНЬ И ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ

,

Уральский Федеральный университет имени первого Президента России , философский факультет, г. Екатеринбург, Россия, e-mail: [e-mail]

В уголовном праве большой известностью пользуется вопрос о легитимности и правомерности назначения и существования высшей меры наказания – смертной казни. Один из возможных ракурсов рассмотрения смертной казни, как вредной и опасной для общественной морали, заинтересовал нас. В 1764 году Беккариа в своей работе «О преступлениях и наказаниях» поднимает вопрос о бесполезности смертной казни, считает, что разработка казней не делает людей лучшими.

Результат его исследования заключается в следующем: 1) смертная казнь не опирается ни на каком законном праве, т. к. человек не уступал права на свою жизнь; 2) она бесполезна и не нужна, если смертная казнь единственная узда, которая может воспрепятствовать новым преступлениям; 3) она бесполезна, т. к. не останавливает злодеев; 4) она менее действительна, чем лишение свободы; 5) она пагубна для общества, т. к. дает пример жестокости [ 1].

Прошло много времени, а спор вертится все на тех же общих положениях, что высказал Беккариа, а нынешние писатели лишь развивают эти положения. Многие исследователи приводили в доказательство бесполезности смертной казни примеры: смертная казнь существовала во Франции за домашнее воровство, в Англии закон грозит почти за всякое воровство, в Риме преступления увеличивались с приходом смертной казни, и т. д.

Стало больше голосов против смертной казни. Кистяковский отмечает, что смертная казнь несправедлива с точки зрения христианской философии и религии, смертная казнь противна духу учения Христова и стремлениям отцов церкви, определяя смертную казнь, законодатель вторгается в область Божества, которая только одному и принадлежит право распоряжаться жизнью человека [2].

Во множестве древних судебников, начиная с законов Хаммурапи, дошедших до нас, данная мера наказания применялась за самые мелкие поступки. «Смерть является пыткой, если представляет собой не просто отнятие и завершение рассчитанной градации боли: от обезглавливания (нулевая степень пытки), через повешение, сожжение и колесование, продлевающие агонию, до четвертования, доводящего страдание почти до бесконечности; смерть–пытка есть искусство поддерживать жизнь в страдании» [3].

В дальнейшем, с расслоением общества, совершенствованием судебной системы, круг преступлений, за которые устанавливалась смертная казнь, сужался. В конце XIX веке в некоторых государствах смертная казнь была полностью запрещена, в других – за самые тяжкие преступления.

В современном цивилизованном обществе смертная казнь является незаконной, в других – законным уголовным наказанием за тяжкие преступления.

В Российской Федерации движение в направлении сокращения количества смертных казней началось с принятия Конституции РФ 1993 года. В соответствии с ч. 2 ст. 20 «смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей». Согласно п. 1 ст. 59 УК РФ смертная казнь как исключительная мера наказания может быть установлена только за особо тяжкие преступления, посягающие на жизнь. Единственным видом смертной казни в России является расстрел. 2 февраля 1999 года Конституционный суд Росси вынес Постановление , в котором признал неконституционным возможность вынесения смертных приговоров в отсутствие судов присяжных во всех регионах страны. 19 ноября 2009 года Конституционный суд РФ признал невозможность назначения смертной казни.

Проблема смертной казни заключается в вопросе о допустимости ее существования и применения. Юристы, социологи, философы, утверждающие необходимость полной, окончательной отмены данной меры наказания, аргументируют свою точку зрения, прежде всего, ее антигуманностью, аморальностью, неэффективностью. И хотя государство наделило себя правом совершать легитимное насилие, лишать человека естественного права на жизнь недопустимо.

Еще раз повторимся, что вопрос о применении или запрещении смертной казни тесно связан с общественным мнением и правосознанием, что также необходимо учитывать при философском осмыслении данной проблемы.

Литература

1.  О преступлениях и наказаниях. - М.: ИНФРА – М, 2004.

2.  Кистяковский о смертной казни. - Тула: Автограф, 2000.

3.  Надзирать и наказывать / Пер. с фр. В. Наумова под ред. И. Борисовой.- М.: Ad Marginem, 1999.

ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И ЭСТЕТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛ

ВГСПУ, Волгоград, Россия, [e-mail]

Общественное сознание как необходимая сторона духовной деятельности общества, направленная на изменение и преобразование предметного мира и включенная в систему важнейших связей, факторов общественно-исторического процесса, определяет смысл и содержание его деятельной силы, активности. Человеческое сознание возникает, функционирует, развивается как продукт взаимодействия человека с действительностью (природной и социальной) и проявляет себя как специфически общественное явление в процессе социально-исторической практики людей, выступая одновременно и как отражение, и как производство.

Общественное сознание является отражением общественного бытия. Процесс изменения общественного сознания осуществляется непосредственно с изменением общественного бытия. Необходимым и важным компонентом общественного сознания является идеал. Он претерпевает видоизменение в соответствии со смысловыми и культурными установками бытия общества. Каждую историческую эпоху, культурно-историческую общность характеризуют свои идеалы, которые соответствуют определённым характеристикам общественного бытия, соотносятся с ними. Развиваясь, идеалы общественного сознания принимают то одну, то иную форму выражения, часто различные, иногда даже противоположные.

Идеал в общественном сознании – это «наиболее общее, универсальное и, как правило, абсолютное представление (о благом и должном)». [1]

Общественное сознание, с его идеями, теориями, мнениями, суждениями, взглядами, т. д. которые более динамичны, подвижны, изменчивы в своём развитии, а также более глубинные, устойчивые образования: определённые ценностные ориентации, ментальные установки, этнические и национальные особенности быта, сложившиеся культурные традиции, устои, т. д., неизменные на протяжении большого исторического периода, способны в своей целостности генерировать идеалы в определённом культурно-историческом пространстве. Сформированные идеалы (будь то политические, нравственные, эстетические, религиозные, т. д.), являясь при этом, компонентами общественного сознания, оказывают обратное и существенное влияние на общественное сознание, то есть на идеи, взгляды, мнения, теории, оценки, преобладающие у конкретных индивидов и в обществе в целом. В свою очередь, общественное сознание являясь отражением общественного бытия, так или иначе, корректирует идеалы в соответствии с конкретно-исторической ситуацией.

Каждая форма общественного сознания – философия, религия, искусство, мораль, правосознание и др. имеют свои детерминанты в сознании общества в виде идеалов, которые, в свою очередь, детерминируют общественное бытие. Каждой культурно-исторической эпохе соответствуют свои идеалы, которые выражаются в специфике представления данного общества о должном – как заданный предел стремлений человека. Искусство, как форма общественного сознания имеет свой специфический идеал – идеал эстетический, который концентрирует в себе особенности эстетической сферы общественного сознания, исторически изменяясь вследствие изменения культурных смыслов эпохи, условий, тенденций времени.

В стремлении истолковать эстетический идеал как «должное», «совершенство», «цель» и др., иногда связывают идеал эстетический с идеалом общественным. «Это значит, что без понимания последнего будет пустым и бессодержательным и эстетический. Если же выводить этот последний, как и должно, из общественного, тогда «цели», «нормы», «образцы» общественного устройства воплощаются, конкретизируются в эстетических явлениях, которые и являются их идеальными представителями. Не случайно, поэтому некоторые исследователи говорят об идеале «социально-эстетическом». Естественно, что эстетический идеал, как и общественный, является социально обусловленным». [2]

Определённые представления о красоте, как эстетическом идеале, складывались в соответствии с теми или иными конкретными климатическими, геополитическими условиями, политическими, экономическими и другими особенностями общественной жизни, традициями предков, нравственностью, моралью, религией, с характерными национальными приметами быта различных народов, классов и сословий. Так, Ш. Бодлер писал, что законы красоты и природа прекрасного состоят из двух основных элементов – одного вечного и неизменного, не поддающегося точному определению, а другого – относительного и временного, складывающегося из того, что даёт данная эпоха, - мода, вкусы, страсти и господствующая мораль. Непременными условиями «вечной и неизменной красоты были и остаются симметрия, гармония – единство в многообразии, взаимное соответствие всех черт и пропорций, законченный целостный образ, чувство подлинной жизни.

Идеал – это определённое понимание должного, основанное на определённых существующих тенденциях, их диалектическое временное осмысление и законченное оформление в определённый, более конкретный образ, доступный для реализации в практической жизнедеятельности. Тенденции в изменении идеала берут своё начало в изменяющихся условиях, явлениях современной жизни, то есть идеалы общественного сознания детерминированы особенностями общественного бытия. Диалектически это выражается таким образом: прогресс техники и технологий (научно-технический прогресс) – новые возможности – изменение в условиях жизни и труда, быта – новые модели поведения – новые образцы мышления – новый содержательный идеал красоты – его конкретно-чувственное оформление. На каждой стадии возникает множество факторов, определяющим образом влияющих на «образ» будущего нового идеала.

Следовательно, «целые поколения людей, вступая в жизнь, застают готовыми… не только производственные отношения, экономическую основу общества, но и духовную культуру, огромные пласты культурных ценностей, которые им прижизненно предстоит освоить, «распредметить» для себя. Общественное сознание данной эпохи, времени, общества (в виде определённой совокупности идей, представлений, взглядов, теорий и т. д.) выступает для людей в качестве некой объективированной реальности, чего-то относительно самостоятельного и в этом смысле независимого от их индивидуального сознания». [3]

Идеалы есть в каждом обществе, но везде они имеют свои специфические особенности – специфические форму и содержание, включая в себя целый комплекс внешних и внутренних качеств человека и общества, меняясь с течением времени. Каждая историческая эпоха рождала своё представление о красоте и каждая культурно-пространственная общность (этнос, нация, народ) имеет свои идеалы, которые могут негативно, неадекватно, как абсурдно-безобразное воспринимаются иными культурно-пространственными общностями, существующими даже параллельно в одно историческое время. Например, идеал миниатюрной женской ножки в Китае и Японии, идеал красоты лица привилегированных майя с проколотыми дёснами, языком, щекой, т. д, или идеал женской красоты позднего Средневековой Европы – выбривание лба и затылка, т. д. Таких примеров множество. Однако, разнообразие идеала наблюдается не только в пространстве, но и во времени - одна и та же культурно-историческая общность на протяжении своего существования, в разное время, в разные эпохи характеризуется своим определённым идеалом, изменение которого зависит в первую очередь от культурных контактов с другими культурно-пространственными общностями, в результате чего происходит трансформация идеала во времени. Это детерминировано влиянием установок, ориентиров, смыслов одной культуры на соседние – в узком смысле, в широком - одного общественного сознания на другое. К примеру, то, что на Руси считалось идеалом красоты – полнота, дородность, пышное тело «кровь с молоком» - в наши дни воспринимается негативно в обществе («толстухи»), а то, что в XX веке является эталоном красоты – модельная внешность , буквально 100-150 лет назад считалось большим недостатком, болезненностью, худобой. Это можно отследить и на примере трансформации эстетического идеала европейской цивилизации – от чувственной красоты античности – к аскетически духовной красоте Средневековья – к гармоничному телесно-духовному идеалу Возрождения – изысканно-аристократичному идеалу Нового времени – к спортивному типу красоты в XX веке – к идеалу модельной внешности в наши дни.

Трансформация идеалов прослеживается также и в России – с древних времён до наших дней. Вплоть до конца XVIII в. господствует древнерусский эстетический идеал; затем, постепенно начинают проникать в Россию новые европейские стандарты и эталоны прекрасного, что продолжается и до наших дней. Сначала были перенесена на русскую почву только европейская мода, европейский костюм – это было рационально, экономично, удобно, практично; а затем постепенно и европейский идеал красоты проникает в Россию. Видение и понимание прогрессивного, бурно и успешно развивающегося (политически, экономически, культурно) Запада, приводит к тенденциям, определяющим возможности перенятия основ, способов действия, образцов поведения, образа и способа деятельности в обыденной, будничной жизни, каждодневной практике, то есть изменения общественного бытия, что порождает определённое изменение содержания общественного сознания (то есть сознания в основном элиты общества), детерминирую определённые стереотипы, образцы мышления, осмысление ситуации, трансформируя, в свою очередь ценности и смысловое содержание идеалов, и, следовательно, и их внешнее выражение – форму. Эта смена идеалов происходила путём частичного, осмысленного примеривания на себя, на российскую действительность европейского эстетического идеала, однако, весь XX в. и в наши дни это происходит регулярно, принимается как данность, единственно возможный и должный эстетический идеал.

Таким образом, в результате «столкновений» двух качественно разных сознаний происходит доминирование одного над другим – что проявляется в приобретении, присвоении ценностей, идеалов, установок иной культурной общности. Подмечено, что с каждым годом в ряде стран эстетический идеал приближается к некоему международному стандарту, чему немало подтверждений.

Но красота – это ещё и дело вкуса. Времена меняются, и мы меняемся вместе с ними, меняются вкусы: сегодня нравится одно, завтра – другое. Достаточно трудно найти эталон, который был бы актуален во все времена. Как нет абсолютной истины, так и нет абсолютной красоты. Мы можем только удивляться, глядя на красавиц былых времён.

В результате глобализации и интеграции в Мировое сообщество разных по своим культурным корням этносов, наций, народов, одни и те же идеалы, ценности, ориентиры становятся актуальными, наполненными смыслом в различных культурных общностях нашего Земного шара. Идеал красоты унифицируется, универсализируется, теряет свои национальные аутентичные черты, растворяется в общемировых эстетических стандартах. Сегодня в основном на большей части Евразии, Американского континента, севере и южной части Африканского континента, постепенно проникая в более устойчивые к подобным тенденциям, арабские страны и азиатский Восток, преобладает идеал женской красоты, который по результатам крупномасштабного исследования, проведённого с участием 70 тыс. представителей мужского пола, олицетворяет собой блондинку с длинными волосами, голубыми глазами, ростом около 172 см., с пышной грудью, стройной (42–й размер одежды), весом не более 60 кг. Однако, в последнее время появляются и иные стандарты, определяющие новый образец красоты и эстетический идеал.

Литература

1.  Философия: Энциклопедический словарь/ Под ред. . – М.: Гардарики, 2004. – 1072 с.

2.  Эстетическое сознание и процесс его формирования / Ин-т философии АН СССР. – М.: Искусство, 19с.

3.  Общественное сознание и его формы /Предисл. и общ. ред. . – М.: Политиздат, 1986. – 367 с.

ДЕМАРКАЦИЯ ЕСТЕСТВЕННОГО И ИСКУССТВЕННОГО ИНТЕЛЛЕКТА

В КОНТЕКСТЕ ШАХМАТНОЙ ИГРЫ

Челябинская государственная академия культуры и искусств, Челябинск, Россия [e-mail]

Научить машину играть в шахматы – становится одной из главных задач исследователей искусственного интеллекта с 50-х годов XX века. Шахматы занимают большое место в трудах А. Тьюринга, К. Шеннона, Д. Маккарти и других исследователей в области искусственного интеллекта. Пионеры-кибернетики сравнивали шахматы с мухой-дрозофилой, ставшей идеальным инструментом для генетиков: «Муху легко прокормить, она дает простой генетический материал, быстро размножается. Точно так же и шахматы: в них простые и точные правила, которые легко формулируются, понятные цели и задачи. При этом игра достаточно сложна, требует высокого умственного напряжения»[4.С.364].

Особо большую популярность компьютерные шахматы стали приобретать с середины 80-х годов. В первую очередь это связано с появлением качественных шахматных программ и началом глобального распространения персональных компьютеров. В этот период шахматы фактически становятся «полигоном» для испытания сил естественного и искусственного интеллекта. Сильнейшими гроссмейстерами в этот период были , и др. Именно им чаще всего приходилось сражаться с машинами за шахматной доской.

Поначалу человек успешно сопротивлялся искусственному интеллекту, но проигрыши многих шахматных гроссмейстеров машинам стали вносить панику в ряды шахматных мастеров: зачем нужен искусственный шахматный робот? Какая польза будет от этого? Компьютер не умеет творчески мыслить, не обладает способностью к рефлексии, а значит, не превзойдет человека. В 1989 г. в Нью-Йорке состоялся матч между двумя чемпионами мира – программой «Deep thought» (среди машин) и (чемпионом среди людей), где человеческий интеллект одержал уверенную победу над программой[1.С.192-195].

Историческое событие в компьютерных шахматах произошло в мае 1997 г. В Нью-Йорке. Шахматная программа «Deep Blue», созданная специалистами из IBM, победила в показательном матче из шести партий со счетом 3,5:2,5. Интересен факт, что создатели программы «Deep Blue» отказали в реванше. Более того, после своей победы программа «Deep Blue» была разобрана и никогда больше не принимала участия ни в каких соревнованиях.

Современные компьютерные программы достигли большого успеха в шахматной игре. «В те­че­ние пя­ти­де­ся­ти лет шах­ма­ты рас­смат­ри­ва­лись как уни­каль­ная мо­дель для срав­ни­тель­но­го изу­че­ния че­ло­ве­чес­ко­го и ма­шин­но­го мыш­ле­ния, по­ли­гон для со­пер­ни­чес­т­ва ин­ту­иции с вы­чис­ли­тель­ной мощью»[5.С.288]. За период активных исследований в области искусственного интеллекта возникло множество философских вопросов. Например: возможно ли создать мыслящую машину, в то время, как мы и сами не понимаем, что есть процесс мышления? Как мы поймем, что машина разумна? Разумна ли шахматная программа? Если она играет разумно, значит ли это, что у нее есть сознание? Порой люди задавались совсем фантастическими вопросами, например: если ученые построят разумную машину, которая будет думать как человек и обладать сознанием, не опасно ли будет это для человечества и можно ли будет ее выключить?

Очевидно, что компьютерная шахматная машина думает отлично от человеческого интеллекта. Попробуем разобраться, в чем состоит разница. Человеческий интеллект, перебирая в уме варианты, руководствуется совсем иными соображениями, чем компьютерный интеллект. Американский философ Д. Хофштадтер отметил, человека от машины отличает разный уровень восприятия позиции. Человек в отличие от машины, полагает философ, способен думать на высшем уровне: «…в шахматных партиях повторяются некие типы ситуаций, некие определенные схемы и что именно эти схемы высшего уровня воспринимаются мастером. Он думает на ином уровне, чем новичок, и оперирует другим набором понятий. Почти все бывают удивлены, узнав, что во время партии мастер редко заглядывает вперед дальше, чем новичок – более того, мастер обычно рассматривает всего лишь горстку возможных ходов. Трюк заключается в том, что его восприятие доски подобно фильтру. Глядя на позицию, он буквально не видит плохих ходов, подобно тому, как любители не видят ходов, противоречащих правилам»[7.С.273]. По мнению Д. Хофштадтера, этот «трюк» обусловлен высшим уровнем организации восприятия мастера: «…мастера создали высшие уровни организации в их восприятии позиции; в результате, рассматривать плохие ходы для них так же маловероятно, как для большинства людей – рассматривать невозможные ходы. Это можно назвать явной обрезкой гигантского разветвленного дерева возможностей»[7.С.273]. Благодаря способности человеческого интеллекта к рефлексии высокого уровня, человек долгое время был непобедим для искусственного интеллекта.

Шахматные программы не имеют такого уровня восприятия позиции, не обладают способностями к рефлексии, все их «интеллектуальные» способности, по мнению Д. Хофштадтера основываются на грубой стратегии перебора вариантов: «Компьютерные шахматные программы, основанные на заглядывании далеко вперед, не научены думать на высшем уровне; стратегией таких машин была «грубая сила» просчета вариантов, в надежде таким образом сокрушить сопротивление»[7.С.273].

Таким образом, мы можем говорить, что особенностью высококвалифицированного шахматиста является его способность к рефлексии, проявляющаяся в формировании различных шахматных образов. Изучением таких образов занимался советский международный гроссмейстер, доктор психологических наук : «Благодаря знаниям и практическому опыту шахматист оценивает множество позиций, причем самых разнообразных, по сходству с ранее встречавшимися. Здесь ему приблизительно известно, что и как делать дальше. На основе этих позиций возникают более обобщенные образы. Но значительное количество позиций не может с достаточной полнотой быть оценено только по аналогии с ранее известными. Какие-то элементы оценок, взятых из прошлого опыта, здесь тоже имеются: характерное положение отдельной фигуры, знакомая угроза «вилки» и т. д., но это пока еще фрагменты будущей общей оценки»[6.С.18].

В процессе шахматной игры мастера умственная деятельность, основанная на рефлексии, играет ведущую роль. Шахматист в процессе своей активной игровой деятельности работает с более крупными смысловыми конфигурациями, не обращая внимания на конкретные операции и ходы. Рефлексивная оценка позиции у квалифицированного шахматиста базируется, с одной стороны, на знании типовых позиций на доске и соотнесении их с ранее изученными типовыми позициями, с другой стороны, на логических приемах анализа, синтеза, сравнения и т. д. Формированию стратегии шахматиста предшествует выявление признаков фигур, установление отношений между ними, а не перебор вариантов, как у компьютеров.

Перед живым шахматистом в процессе игры постоянно появляются различные проблемные ситуации, для того, чтобы справиться с ними, игроку необходимо использовать различные логические приемы, непосредственно связанные с функцией мышления. Следует отметить следующие уровни рефлексии шахматиста в процессе его профессиональной деятельности, выделенные : «1) Анализ значимости мотивации игровой и спортивной деятельности; 2) Критический подход к выбору цели предстоящей деятельности; 3) Оценка прогнозируемых результатов; 4) Самооценка владения алгоритмами оценивания своей деятельности и отдельных ее компонентов»[2.С.93].

Победы компьютера над человеком, шахматные программы достигают не за счет высокоразвитого интеллекта, а за счет мощных процессоров и отточенных алгоритмов ведения игры. По сути, все современные шахматные программы играют по принципу перебора, разработанному еще К. Шенноном: «Для выбора хода в произвольном положении перебираются все варианты (ветви игры) на определенную глубину, и заключительным позициям (границам перебора) с помощью оценочной функции приписываются некоторые числа (оценки). Далее на их основе с помощью минимаксной процедуры (при возвращении «назад») оценивается исходная позиция и одновременно указывается наилучший ход в ней»[3.С.11-12].

Таким образом, шахматная программа одолела за счет грубой переборной силы, алгоритм которой был основан еще К. Шенноном. Не обладая интуицией, рефлексивным мышлением, стратегическим видением и врожденным пониманием игры, компьютеру удалось переиграть человека за счет того, что он в миллионы раз быстрее может произвести любой расчет. Можно сказать, что шахматный компьютер вел игру в шахматы, так же, как калькулятор выполняет счетные операции, но при этом понятия не имеет о математике. Однако соперничать с таким «калькулятором» человеку на сегодняшний день достаточно сложно. Так международный гроссмейстер оценивает, что игра с компьютером подобна игре с 20 гроссмейстерами, думающими над ходом по дню, при этом все сжато до секунд[8.С.408].

После победы компьютерного интеллекта над чемпионом мира в шахматном мире началась паника. Многие шахматисты-профессионалы и любители были разочарованы этим фактом и полагали, что шахматы утратили былую привлекательность и их эпоха подходит к концу. Несмотря на стабильные победы компьютера над людьми, шахматная игра не потеряла своей ценности, любителей этой игры в мире с каждым днем становится все больше. Более того, мы полагаем, что благодаря исследованиям ученых в области искусственного интеллекта шахматная игра продвинулась далеко вперед в своем развития. Компьютерные шахматы могут приблизить человека к новой форме развития, задав новые ориентиры деятельности, мобилизовав человеческий интеллектуальный потенциал. Симбиоз машины и человека в будущем может стать хорошим способом развития интеллекта человека.

Литература

1. Ботвинник игра – прошлое, настоящее, будущее / // Шахматы, наука, опыт, мастерство: практ. пособие / под. ред. . – М.: Высш. шк., 1990.

2. Вершинин проектирования системы формирования логического мышления шахматистов: дис. … доктора педагогических наук 13.00.04 / ; Волгогр. гос. акад. физ. культуры. – Волгоград, 2005.

3. Гик за шахматной доской / . – М.: Просвещение, 1991.

4. Всё о шахматах / , . – М.: ФАИР-ПРЕСС, 2000.

5. Каспаров как модель жизни / . М.: Эксмо, 2007.

6. О психологии шахматного творчества / . – М.: Физкультура и спорт. – 1969.

7. Гёдель, Эшер, Бах: эта бесконечная гирлянда / Д. Хофштадтер. – Самара: БАХРАХ-М, 2001. ­

8. Юдасин миф шахмат: историко-философское исследование / . – М.: Северный паломник, 2004.

ОТКАЗ ОТ АБСОЛЮТНЫХ ЦЕЛЕЙ КАК ОСНОВАНИЕ

ПРАКТИКИ МЕНЕДЖМЕНТА

Кафедра социальной философии, Центр классического образования,

Уральский федеральный университет, г. Екатеринбург, Россия, [e-mail]

Постсовременность так же как и любая современность или эпоха является явлением целостным. Она существует не только и не столько в виде теоретических положений, идей и требований к мышлению, но в виде реальных характеристик этого мышления. Принципы, которые формируют постсовременную установку в теории, находят свое полноценное воплощение и в практике. Или, другими словами, практически подходы, формирующие лицо современного мира, содержат в собственном основании те же принципы, которые озвучиваются в постсовременной теории.

Примером такой ситуации является практика менеджмента, которая основана во многом на отказе от нормативности, от ориентации на заранее установленную норму, цель или ценность. В самой практической логике менеджмента происходит отказ от абсолютных и универсальных целей и норм, а практика менеджмента подразумевает, что деятельность и бизнес первичны по отношению к целям и нормам, который воспринимаются исключительно в качестве способа лучше организовать собственную деятельность, управлять ей, замерять ее. Говоря об отношении к целям в менеджменте мы можем сделать несколько замечаний.

Во-первых, следует обратить внимание на тот факт, что постановка целей, качество самих целей подвергается обязательной оценке. Сам факт этой оценки качества, т. е. рассуждение о том, какая цель эффективнее другой стимулирует успешное развитие фирмы, тоже очень хорошо показывает нам отношение к целям. Телос, сакральную или природную цель существования нельзя оценивать как "эффективную или не очень", наоборот, текущая деятельность оценивается исходя из соответствия. Цель фирмы в бизнес практике оценивать можно и нужно, потому что эта цель только инструмент для стимулирования развитиячеткая постановка целей делает нашу деятельность гораздо более эффективной. Если важность цели основывает исходя из его полезности для наших действий, можно однозначно и с уверенностью говорить о том, что такая цель оценивается, прежде всего, "инструментально", она не является абсолютной нормой. Формулировка и принятие целей – это скорее важнейшая инфраструктурная задача, нежели вызов, формирующий саму необходимость наших действий.

Во-вторых, мы можем говорить о том, что, вопреки распространенному мнению, прибыль или прибыльность не могут являться целью менеджмента или даже бизнеса. Правильнее говорить о том, что прибыль представляет собой скорее очень точный способ измерения эффективности бизнеса и его возможностей. Здесь позволим себе цитировать Питер Друкера: "Прибыльность является не целью, а фактором ограничивающим бизнес-предприятия и бизнес-деятельность. Прибыль не есть логическое обоснование, причина существования; она не определяет характер бизнес-поведения и бизнес-решений; она является проверкой их обоснованности. Если бы вместо бизнесменов в директорских креслах сидели архангелы, им все равно пришлось бы заниматься вопросами прибыльности, даже если бы они лично совершенно не были заинтересованы в создании прибыли". И далее "Стимул к получению прибыли производная от него максимизация прибыли не имеют отношения к функционировании бизнеса, цели бизнеса и к управлению бизнесом" [Друкер "Менеджмент. Задачи. Обязанности. Практика" - М., Вильямс, 2008 г. - с. 77-78]. Таким образом, мы видим, что прибыль представляет совсем не абсолютную цель бизнес, она является его условием и одним из универсальных способов измерения его эффективности. Цели по прибыли, таким образом, существуют в рамках той же логики, что и любые другие цели – они предназначены для того, чтобы точнее оценивать и эффективней управлять собственной деятельностью.

И, наконец, в третьих, следует обратить внимание на то, что в отсутствие абсолютно значимых целей, единственным значимым предметом заботы становится само существования фирмы, как некоторого сообщества. Очень характерен здесь анализ, осуществляемый Джимом Коллинзом в его работе "От хорошего к великому", где автор пытается раскрыть ключевые установки успешных компаний. Одной из таких установок является как раз иррациональная забота о самом существовании компании. Приведем пример того, как Коллинз описывает корпоративную культуру одной из великих компаний, фирмы Kroger, и приводит отрывок из интервью ее лидера. "Роберт Адерс из Kroger удачно подвел итог, когда в конце интервью описывал психологию команды Kroger в момент столкновения с серьезной проблемой перестройки всей системы, как которую они планировали потратить 20 лет: "Было что-то "черчилианское" в том, что мы делали. У нас было сильное желание жить, осознание того, что мы - это компания Kroger, и что компания Kroger была задолго до того, как мы пришли, и останется надолго после того, как мы уйдем, и поэтому мы будем бороться за это с Божьей помощью. На это может уйти сто лет, но мы будем, если понадобится, бороться и сто лет." [Коллинз, Д. "От хорошего к великому: Почему одни компании совершают прорыв, а другие нет" - М.: Манн, Иванов и Фербер, 2008. - стр.113]. Здесь мы можем увидеть, как устами одного из "эталонных" для исследования Коллинза лидеров четко проговаривается и "сильное желание жить", именно просто жить, без относительно таких целей как "стать лидером рынка" и т. п.. Работа команды осмысляется в экзистенциальной перспективе "компания Kroger была, есть и будет", и именно вечное существование, а не возможность достижения максимальной прибыльности, направляет команду. Успешная команда менеджеров в своих действиях руководствовалась совсем не конкретными коммерческими (или некоммерческими) целям, а только лишь установкой на то, что "родное" сообщество должно продолжить существовать, несмотря на все преграды.

Это достаточно пафосное утверждение вместе с тем окончательно снимает весь ореол значимости вокруг целей, ценностей и норм. Существование фирмы самой по себе не имеет никакого заранее или сверху установленного смысла, но при этом само ее существование и развитие может быть единственной заботой менеджмента. Все же конкретные цели, в т. ч. цели по прибыли, имеют собственным смыслом только оценку эффективности этого развития и повышение его управляемости.

Завершая наш беглый обзор положения целей в практике менеджмента, вместе с тем обратим внимание на то, что абсолютно аналогичное восприятие целей мы встречаем и в рамках практики "самоменеджмента", тайм-менеджмента, управления собственным развитием. Для личного развития цели и ценности также являются строго инструментальными, они помогают наилучшим образом самоорганизоваться, но важны сами по себе. Определить цели и ценности, которые будут достигаться в определенный период это бесспорно важно, но не наше развитие мы начинаем ради определенных целей, а цели ставим ради того, чтобы наше развитие не останавливалось. Суть и содержание наших целей и ценностей не принципиально, они могут быть любыми, главное, чтобы были.