Приключения Магадана Калашникова и его верного друга Крупы (стр. 3 )

- Ох, не к добру они летают, - пригорюнилась сударыня Костяника, - не иначе, как высматривают что-то. Точно говорю, к несчастью это. Вот вчера пролетели, и пожалуйста, вы на мою голову свалились. А завтра чего ждать? Ещё похуже что-нибудь случится. Чувствую, разорят меня враги, ох, разорят бедную сироту!

- Ты вот что, бедная сирота, собери нам еды в дорогу, да мы пойдём. Некогда нам рассиживаться, - строго сказал Крупа – не то такая беда может случиться, что и говорить не хочу.

- Идите, идите, подобру-поздорову. Мало вы меня объели, ещё и с собой им подавай, - проворчала сударыня Костяника, но еду стала собирать.

Над каждым куском она охала и причитала, так что узелок получился совсем маленький, но Крупа возражать не стал. Себе в мешок положил морковь и яблоки, остальное отдал Магадану. Воробей-разбойник своей порции ждать не стал, а ловко вытащил откуда-то не то шаль, не то скатерть в больших красных цветах и, смахнув в неё со стола всю оставшуюся еду, быстро связал и закинул узел себе за спину. На сей раз забираться на плечо к Магадану он не стал, видно опасался за узел.

- Ну, злодеи, ну разорители, уходите поскорей, не терзайте моё нежное сердце, не то я такое с вами сделаю, даже подумать страшно! Обобрали бедную старушку! Как я зимовать-то буду? Что есть пить? – голосила сударыня Костяника, подталкивая Магадана к выходу.

Крупу и Воробья-разбойника она трогать не решалась. Они опять миновали анфиладу роскошных комнат и оказались у входной двери, которая тут же услужливо распахнулась. Магадан выглянул наружу, лужи нигде не было видно.

- Уползла, - сказал Крупа, первым выпрыгивая из избы.

- Я думал, она умерла, - Магадан испытал некоторое облегчение, узнав, что лужа осталась жива. Ему ещё никого не приходилось убивать.

- С чего бы это? Её несколькими пулями не возьмёшь, да её ничем не возьмёшь, - добавил Крупа, немного подумав. – Эти проглотители ужас до чего живучи.

Воробей-разбойник тяжело плюхнулся на землю, не выпуская из крыльев узел.

- Пошли, что ли, проводите меня до дома, - не то предложил, не то приказал он.

- А если нам не по дороге? – ухмыльнулся Крупа.

- Мы с тобой оба знаем, что по дороге, так что, вперёд! И вам хорошо, и мне легче.

Воробей - разбойник с явным усилием взлетел и снова уселся на плечо к Магадану. Тот даже присел под двойной тяжестью. Узел с едой весил немало, не говоря уж о самом Воробье, который после сытного обеда стал ещё тяжелей и горячей.

- Вперёд, не то сам знаешь, у меня разговор короткий, - грозно чирикнул Воробей-разбойник. – Ножичком по горлу, чик-чирик, и делу конец.

- Идите, идите и не возвращайтесь, грабители проклятущие, - напутствовала их сударыня Костяника, захлопывая дверь избы, которая снова с тяжёлым скрипом повернулась к ним своим подслеповатым окошком.

Где-то, не очень далеко, раздался грохот, как будто что-то взорвалось, а затем послышался протяжный вой.

- Волки, - равнодушно заметил Воробей - разбойник. – Что там у них случилось? Посмотреть что ли?

- Волки?! – всполошился Магадан, - лучше туда не ходить! Я слышал – они опасные, когда их много!

Но Крупа быстро поскакал как раз в ту сторону, откуда раздавался протяжный и разноголосый волчий вой. Пришлось Магадану идти за ним. Он почти бежал, чтобы не отстать от зайца, а Воробей-разбойник время от времени довольно чувствительно пощипывал его за ухо, приговаривая:

- Аккуратней, не синицу везёшь. Уронишь – заклюю!

Вдруг сзади Магадан услышал какое-то чавканье. Он обернулся и увидел, что за ними бойко ползёт Чёрный Проглотитель.

- Смотрите, он опять за нами гонится, - закричал Магадан.

- Не за нами, а за тобой, - поправил его Воробей, - теперь ни за что не отстанет, пока тебя не проглотит, видно ты ему понравился, - он хихикнул.

- Не слушай глупости, - не оборачиваясь, сказал заяц Крупа, - это Проглотитель из преданности за тобой ползёт. Ты поразил его воображение, или пули ему на вкус понравились, и теперь он твой слуга навек.

- Очень нужен мне такой слуга, - пробормотал Магадан и, на всякий случай, ускорил шаг.

Проглотитель преданно чавкнул и тоже пополз быстрее. В небе снова загудело, Магадан поднял голову и на ясном теперь небе отчётливо увидел стаю тех самых существ из другого мира. В этот раз они летели назад и не строем, а как попало. Как будто их охватила паника. И действительно, вслед за ними летела другая стая, ещё более странная, чем первая. Эти новые, были похожи на летающие бутылки, из горлышка у которых то и дело вылетал огонь.

Крупа остановился и, задрав голову, стал смотреть на небо, пока обе стаи не скрылись за деревьями.

- Поразлетались тут, - проворчал Воробей-разбойник. – Кто такие? Чего им здесь надо?

- Похоже, новый мир себе ищут, наш приглядели, а поделить не могут, - Крупа снова запрыгал вперёд.

- Как это приглядели?! – возмутился Воробей. – Кто их сюда пустит?

- Думаешь, они будут спрашивать разрешения? Раз эти мешки и бутылки зачастили сюда, дела в их мирах плохи. Боюсь, нас ждут трудные времена.

После этих слов все надолго замолчали. Каждый обдумывал, как теперь будет складываться жизнь в их мире, да и будет ли мир, или настанет время великой войны? Магадан совсем не так представлял себе путешествие с Крупой. Где весёлые и интересные приключения? Получалось как-то слишком опасно и мрачно, но всё равно гораздо лучше, чем жить в лагере с Отпетыми Злодеями.

Волчьего воя слышно больше не было, но заяц уверенно скакал вперёд, видно хорошо знал, куда надо идти. Они пересекли просеку и двигались теперь напрямик, через лес. Деревья росли здесь густо, и приходилось продираться через колючие еловые ветки. Неожиданно они вышли на небольшую поляну. Целая стая крупных серых волков стояла кругом на самой середине и что-то разглядывала.

- Крупа, бежим, спасайся! – крикнул Магадан, выхватывая и мгновенно собирая автомат.

Один из волков обернулся и тут же расплылся в зубастой улыбке.

- Глядите, кто к нам пожаловал!

Остальные волки немедленно окружили Магадана и зайца.

- Только троньте Крупу, стрелять буду! – Магадан вскинул автомат. – Не бойся, Крупа, я тебя в обиду не дам. Встань ко мне ближе!

Воробей-разбойник на плече у Магадана зашёлся кудахтающим смехом.

- Ой, не могу, ой, насмешил! Защитишь ты его, чик-чирик! Да он сам тебя, нет, не могу! – и он буквально рухнул с Магаданова плеча на землю, не забыв прихватить мешок, и начал кататься по сухой хвое, чирикая и кудахча, как какая-нибудь курица.

Волки молча смотрели на Воробья-разбойника, а Крупа спокойно подошёл к самому крупному из них, по всему видно, что вожаку, и обнял его за могучую шею. Волк нежно лизнул Крупу в голову.

- Явился, наконец, мы уж заждались. Тут такое на нас свалилось, - он отодвинулся в сторону, - вот, погляди.

Воробей-разбойник перестал хохотать, Магадан опустил автомат, и они увидели такое, от чего у Магадана прямо дух захватило.

На земле, раскинув щупальца, лежал мешок, тот самый, что летал недавно по воздуху. Вблизи он оказался гораздо больше, чем можно представить, глядя на него снизу, с земли. К тому же, он был не чёрным, а тёмно-синим. Приглядевшись, Магадан увидел некое подобие лица, закрытые глаза и рот, напоминающий длинную щель.

- Ух, ты, какой противный! – Магадан не мог скрыть своего отвращения к синему мешку. В нём было что-то невероятно чужое и страшное. – Он живой или дохлый?

- Похож на дохлого, - ответил Вожак, - а там, кто его знает? Свалился на нас с неба. У них там вроде бой был или что-то в этом роде.

В эту минуту мешок шевельнул длинным щупальцем и, ловко схватив Магадана за ногу, потянул к своей, внезапно широко раскрывшейся пасти. Тяжёлые веки на мгновение приподнялись и сверкнули глаза, осветив всё тёмно-красным светом. Ещё одно щупальце захлестнуло другую ногу. Магадан, теряя равновесие, едва успел выстрелить автоматной очередью в эту огромную пасть, похожую на бездонную яму. Щупальца разжались, пасть захлопнулась и синий мешок, дёрнувшись несколько раз, наконец, застыл.

- Вот теперь сдох, - удовлетворённо сказал Вожак. – Крупа, кто этот славный аппетитный юнец? Он с тобой или сам по себе?

- Он со мной, - Крупа обнял Магадана, - знакомьтесь, мой подопечный и друг Магадан Калашников. Прошу любить и жаловать.

Волки обступили Магадана, стали похлопывать его лапами по плечам, обнюхивать и тереться об него своими большими лохматыми головами.

- Друг Крупы – наш друг, - приговаривали они.

Последним подошёл Вожак. Он долго и тщательно обнюхал Магадана со всех сторон и наконец, прорычал:

- Молодец, Аппетитный, ловко ты расправился с чудищем! Вот только куда нам теперь его девать? Не валяться же этой падали в нашем лесу, пока не сгниёт?! И не есть же его. В отличие от некоторых, вид у него совсем непищевой. Может он вообще ядовитый?!

- Пусть его Проглотитель съест, - прочирикал Воробей-разбойник, - вон он, за кустами прячется.

Услышав это, Проглотитель немедленно выполз из-за кустов, радостно забулькал и потёк к синему мешку. Волки поспешно расступились, давая ему дорогу. Проглотитель, не обращая на них внимания, подполз почти вплотную к мешку, застыл на мгновение и вдруг, поднявшись высокой волной, рухнул вниз, закрыв собой всё дохлое чудовище. Что-то начало происходить внутри чёрной лужи. На поверхность поднимались пузыри, расходились круги, слышались какие-то странные чавкающие звуки и вроде даже визг. Наконец всё затихло, и лужа успокоилась, напоследок сыто икнув.

- Ай да Проглотитель, ай да молодец! – одобрил Вожак. – А тебя, аппетитный, с первым покойничком. Как ты его ловко, бах-бах, тарарах и убил! Одобряю. Не зря тебя Крупа учил уму - разуму!

Сам Магадан до сих пор не мог опомниться от того, что выстрелил в живой синий мешок. Руки у него всё ещё дрожали, его даже слегка тошнило от пережитого ужаса.

- Крупа, я, правда, не хотел его убивать, - прошептал он в длинное заячье ухо, - он сам первый меня схватил!

- Да я знаю, не переживай, - Крупа обнял Магадана. – Боюсь, это только начало.

- Начало надо отметить! – радостно провыл Вожак. – Вперёд, к нам в Волчью пасть. Или может сам хозяин нас изволит пригласить? – обратился он к Воробью-разбойнику.

- Ещё чего! – возмутился Воробей. - Когда это я гостей приглашал? Нет уж, сам сказал в Волчью пасть, значит в Волчью пасть. Вперёд, за мной! – и он тяжело взмахнув крыльями, полетел над поляной.

Волки, плотным кольцом окружив Крупу и Магадана, побежали следом, а сзади тяжело захлюпал Проглотитель, стараясь не отстать от размеренной волчьей рыси.

***

Валерий Николаевич очнулся, как после тяжёлого сна, и уставился на монитор. Что это было? Что он собственно написал? Ужас какой-то! Может быть, он заболел? Откуда взялись эти нелепые персонажи?! Какой-то Проглотитель, Синий мешок, да и Магадан Калашников с его автоматом. Нелепость. Надо немедленно всё переписать! И он снова принялся стучать по клавиатуре, стараясь отогнать от себя навязчивые образы.

***

Дом Нины Никифоровны Костяникиной стоял на опушке леса, и был самым последним на заросшей травой деревенской улице. На покосившимся столбе едва виднелось название деревни «Комарово». Домов здесь было не больше трёх десятков, да и среди тех многие пустовали и стояли заколоченными. А вот комаров действительно вилось вокруг столько, что сразу становилось понятно, откуда взялось название деревни.

- И-и-и, - пищали комары, ни на минуту не замолкая, и буквально бросались на Митино лицо и руки.

Нина Никифоровна достала из-под половика на пороге большой ржавый ключ и отперла входную дверь. Митя поспешно юркнул в тёмные сени, надеясь, что здесь комары его не достанут. В сенях пахло сыростью и ещё чем-то затхлым. По стенам висели старые пальто с воротниками изъеденными молью, дырявые плащи и телогрейки. Нина Никифоровна сняла тяжёлые башмаки на толстой подошве и сунула на удивление тощие ноги в тапочки. Неодобрительно посмотрев на Митю, она проворчала:

- Чего стоишь? Разувайся! Я не люблю, когда по дому в грязной обуви топают, у меня полы помыты.

Митя поспешно разулся, но тапочек не получил, так и пошёл в носках по холодному полу. Они поднялись по маленькой лесенке к двери, обитой старым растрескавшимся дерматином, и Нина Никифоровна достала ещё один ключ из-под полосатого половичка. После тёмных сеней комната показалась Мите очень большой и светлой. На окнах стояли цветы в горшках, дощатый пол покрывали вязаные половики, а на кровати с блестящими шишечками громоздилась гора подушек. Особенно ему правился буфет, весь резной, украшенный деревянными птицами и цветами.

- Садись, чего стоишь? Только под ногами путаешься, - неприветливо буркнула хозяйка. – Сейчас мы с тобой перекусим, и я тебе хозяйство своё покажу и расскажу, чего ты у меня делать будишь.

Она достала из большой русской печи горшок с гречневой кашей, вынула из буфета тарелки, кружки, ложки и маленькую вазочку с карамельками.

- На пенсию не разгуляешься, - пояснила Нина Никифоровна, немного подумала и вытянула откуда-то банку с солёными огурцами.

Митя не заставил себя упрашивать и с удовольствием набросился на еду. Крупа у него за пазухой завозился, высунул мордочку и начал принюхиваться, поводя носом из стороны в сторону.

- Ой, ты чего же это зайца в дом притащил?! – всполошилась Нина Никифоровна. – Не доглядела я! Мы его во дворе, в сарайчике пристроим. Пусть там поживёт, а потом подумаем, что с ним делать.

- Нет, - твёрдо сказал Митя, - я с Крупой не расстанусь. Где он будет жить, там и я буду.

- Ишь ты какой! – удивилась старушка. – Я думаю, тебе в чулане постелить. Ночи сейчас уже не такие холодные, так что не замёрзнешь.

Митя допил чай с карамелькой и сладко зевнул. Ему снова захотелось спать, но Нина Никифоровна, вроде как, и не замечала этого. Она не спеша помыла посуду, убрала в буфет вазочку с карамельками, и тут за окном послышался громкий гул. Посуда в буфете зазвенела, стёкла задрожали, а горшок с кашей запрыгал на столе. Митя и Нина Никифоровна, не сговариваясь, бросились к окну и увидели, что совсем низко над домами летит самолёт.

- Взяли себе моду тут летать, - проворчала старушка, - никакого покоя не стало! И вот носятся туда-сюда. Чего носятся? Уж мы куда только не писали, чтоб не носились над деревней, а толку никакого.

- Здесь что, аэродром рядом? – спросил Митя.

- Может и аэродром, а может и того похуже, база военная. Кто их разберёт? – Нина Никифоровна досадливо махнула рукой. – Ладно, пойдём я тебе огород покажу.

Они снова вышли в сени и через другую дверь попали во внутренний дворик, обнесённый со всех сторон сараями и забором.

- Вот тут у меня дрова. Ты их наколешь и сложишь в дровяной сарай. Здесь калитка в огород, она должна быть закрыта, чтобы волки во двор не зашли.

- Здесь что, волки есть?! – удивился Митя.

- И волки, и медведи, и другая живность. Лес ведь кругом, - усмехнулась старушка, - так что не вздумай один уйти.

Огород оказался просто огромным. Картофельные кусты росли ровными рядами, чуть ли не до горизонта.

- Да у вас тут целое поле!

- Вот я и говорю, что мне одной тяжело управляться. Ты мне поможешь картошку окучивать, морковку прореживать, ну и сорняки полоть. Завтра с утра и начнёшь, а сейчас пойдём, я тебе постелю.

Митя с тоской посмотрел на бескрайний огород и поплёлся за Ниной Никифоровной в дом. Чулан, где ему предстояло спать, был забит вещами. Тут стояли бочки, ящики, старые чемоданы, поломанные стулья и ещё куча каких-то непонятных предметов, которые невозможно было разглядеть в полутьме. В маленькое грязное окошко под потолком едва пробивался тусклый свет. Старушка вытащила из угла раскладушку и застелила её сыроватым бельём, пахнувшим плесенью.

- Отдыхай пока, а утром я тебя разбужу, чтоб за дело принимался. Да не вздумай тут шарить, ценного ничего нет, и не надейся, а я всё равно узнаю и очень рассержусь, - добавила она многозначительно. – И вот ещё, дверь я снаружи запру, так что до утра тебе не выйти.

Она ещё раз окинула Митю подозрительным взглядом и ушла на свою половину дома. Митя только услышал, как лязгнула задвижка на двери чулана. Он вздохнул и, раздевшись, улёгся в постель, прижав к себе тёплого зайчонка.

- Эх, и влипли же мы с тобой, Крупа! Мне этот огород до осени не прополоть.

- Давай убежим! – шепнул Крупа и ткнулся Мите в щёку носом.

- Это ты сказал?! – Митя не верил своим ушам.

Но Крупа больше ничего говорить не стал, а только крепче прижался к Митиному боку.

Где-то совсем близко завыли волки.

***

Валерий Николаевич протёр глаза.

- Что за ерунда?! Нет, надо пойти отдохнуть и как следует выспаться. Заяц не должен разговаривать.

Но, тем не менее, ему всё время казалось, что заяц всё понимает и вот-вот заговорит. Бред! Валерий Николаевич только собрался выключить компьютер, как почувствовал, что на плечо ему легло что-то мягкое.

- Ты пишешь неправильно, всё было не так, - услышал он.

Рядом с ним стоял очень крупный заяц и строго смотрел на Валерия Николаевича раскосыми глазами.

- Ты меня понимаешь? – заяц слегка потряс писателя за плечи.

- Понимаю, - пролепетал Валерий Николаевич и потерял сознание.

Заяц неодобрительно покачал головой, уселся за компьютер, и мягкие лапы бойко застучали по клавиатуре.

***

Волчья пасть оказалась довольно далеко, добирались до неё не меньше часа. Большая скала нависала над целым рядом пещер, и действительно напоминала распахнутую волчью пасть. Острые камни, как зубы изгородью торчали вокруг. Здесь, на песке играло несколько волчат. Увидев взрослых, да ещё с гостями, они сначала попрятались в пещеры, но почти сразу снова выскочили, с визгом бросились к Крупе и запрыгали рядом с ним.

- Ура! Наш любимый Крупа вернулся! Он снова с нами! Ты нам привёл еду?! Ура!

- Это не еда, - строго сказал Крупа, - это мой друг Магадан Калашников, - и чтоб я больше таких глупостей не слышал.

Волчата смутились и, поджав хвостики, отступили. В эту минуту подлетел Воробей-разбойник и тяжело рухнул на песок. Его появление так напугало волчат, что они снова бросились к пещерам и попрятались там, боясь высунуть нос.

- Вот это правильно, - одобрил Воробей-разбойник, - молодёжь должна знать своё место.

Он даже слегка присвистнул от удовольствия, отчего на песке поднялись и закружились маленькие смерчи. Они исполнили некий странный танец, то ли гнались за кем-то, то ли просто ходили по кругу. Волчата в пещерах взвыли от страха.

- Довольно тебе детей пугать, - сказал Крупа, - у тебя что, других дел нет?

- У меня дел побольше, чем у вас всех вместе взятых, - надменно ответил Воробей, - но сейчас я желаю отдыхать и веселиться.

- Отдыхать, так отдыхать, - согласился Вожак, - тем более, что у нас дорогие гости. Сам хозяин леса пожаловал, да не один, а с Крупой Быстропятычем и с Аппетитным Магаданом Калашниковым.

- Вовсе я не аппетитный, - проворчал Магадан, усаживаясь на песок рядом с Крупой.

Волки тоже расселись кругом и выжидающе уставились на Вожака. Тот в свою очередь уставился на Воробья - разбойника и вежливо спросил:

- Не хочешь ли поделиться с нами едой?

- Ты что, ума лишился?! – возмутился Воробей. – Когда это я с кем-нибудь, чем-нибудь делился? Я только отнимать умею.

- А ты попробуй, - посоветовал Крупа, - может тебе понравится.

- Не может мне такое понравиться. Вся моя натура против этого восстаёт. Даже не смей мне подобные советы давать, волчий ты выкормыш.

- Что ж, нет, так нет, - вздохнул Вожак, - придётся нам своё есть. Если кому не понравится, не обессудьте. Эй, несите сюда остатки позавчерашнего оленя.

- Он, наверное, уже протух? – подозрительно спросил Воробей-разбойник.

- А как же, конечно, с душком, но ведь от этого только вкуснее! Верно я говорю? – обратился Вожак к волкам.

- Верно, верно, - заворчали волки, облизываясь.

Двое волков подростков с трудом приволокли из пещеры сильно обглоданную оленью тушу, и вся стая кинулась её рвать и кусать. Крупа невозмутимо наблюдал за волками, сидя рядом с Магаданом. Потом достал из своего мешка морковку и захрустел.

- Хочешь? – он протянул Магадану ещё одну.

- Нет уж, спасибо, меня и так тошнит смотреть на этот пир. Не понимаю, как ты можешь спокойно есть?!

- Привык он, - хихикнул Воробей-разбойник, роясь в своём узле и жадно запихивая что-то в клюв, - всё-таки вырос в волчьей стае.

- Ты и, правда, здесь вырос?! – удивился Магадан.

Вожак обернулся, вытер лапой окровавленную пасть и сказал:

- Мы его совсем маленьким зайчонком подобрали. Сначала, конечно, хотели съесть, но он оказался таким смелым, что смог за себя постоять. Вот мы для смеха его и оставили, потом стали всему учить, ну и выучили на свою голову, - он добродушно засмеялся и не очень уверенно похлопал Крупу лапой по плечу. – Теперь он у нас самый уважаемый член стаи, после меня, конечно.

Тем временем, от оленей туши ничего не осталось. Последние косточки растащили волчата и теперь пытались разгрызть их своими ещё маленькими зубками. Взрослые, удовлетворённо урча и облизываясь, разлеглись на песке рядом с Крупой и Магаданом.

- Что делать будем? – Вожак обвёл всех зелёными глазами. – Как нам с незваными летунами бороться? Мы-то летать не умеем.

- Есть у меня один план, - Крупа отгрыз кусок от морковки, - хочу разведать, что они замышляют. Правда ли, хотят захватить наш мир?

- Так они тебе и скажут, да и не говорят они по-нашему.

- Я и не буду с ними разговаривать, просто посмотрю, послушаю, понаблюдаю за ними незаметно. Одним словом, хочу побывать в их мире на разведке. Узнать, как они живут, почему воюют с летающими бутылками, зачем повадились к нам.

Волки изумлённо притихли, а Магадан прямо-таки рот открыл от неожиданности. Даже Воробей-разбойник и тот слегка присвистнул, вызвав новые песочные смерчи. Все представили, как Крупа плывёт по бескрайнему мировому океану, загребая пушистыми лапами.

- Нет, это очень опасно, - наконец сказал Вожак, - мы не можем отпустить тебя одного. Если уж отправляться в другой мир, надо собрать хорошую компанию.

- Я с тобой поплыву, - не раздумывая, сказал Магадан. – Мне всё равно куда, лишь бы вместе.

- Я тоже поплыву, - неожиданно решил Воробей-разбойник, - погляжу, как эти мешки живут, поразбойничаю, поживлюсь, чем придётся.

- Раз такое дело, придётся и мне плыть с вами, - решил Вожак. – Не могу я допустить, чтоб вы жизнью рисковали, а мы, волки, в норах отсиживались.

- Вот и хорошо, в приятной компании и путешествовать приятно, - Крупа зевнул, - а теперь давайте спать. День сегодня выдался беспокойный. Завтра выходим. Если кто передумает, я не обижусь.

Магадана с Крупой проводили в свободную пещеру. Воробей-разбойник тоже прискакал за ними и сразу занял лучшее место на куче сена.

- Вот здесь я и вырос, - сказал Крупа, с удовольствием оглядываясь по сторонам, - ничего не изменилось.

Он засунул лапу в какую-то щель и вытащил странный продолговатый предмет.

- Что это? – Воробей-разбойник брезгливо отодвинулся.

- Моя игрушечная морковь! – Крупа любовно погладил изгрызенную палку и положил её назад. – Я без неё заснуть не мог, когда был зайчонком. Приятно вернуться в родной дом и найти его таким же, каким он был в твоём детстве.

После этих слов, Крупа плюхнулся на кучу сена и немедленно заснул, сладко посапывая и дрыгая время от времени лапами. Магадан постарался улечься поудобней, но места на сене почти не осталось, так что лежать ему было жёстко и холодно. Воробей-разбойник, видно, тоже заснул. Его богатырский храп становился всё громче и громче. Со стен начал сыпаться песок и мелкие камушки. Один как раз попал Воробью по голове. Он подпрыгнул от неожиданности и с криком:

- Караул! Грабят! Враги напали! – выскочил из пещеры. Правда, он тут же вернулся и, оглядевшись по сторонам, спросил, с подозрением глядя на Магадана, - Это что было?

- Это ты храпел во сне, и на тебя свалился камень, - хихикнул тот.

- Я никогда не храплю, - раздражённо ответил Воробей-разбойник, - и я вообще не спал, если хочешь знать. Это, небось, твой заяц храпел, да он и сейчас храпит.

Крупа безмятежно спал, совершенно не обращая внимания на шум. Это было совершенно на него не похоже. Обычно сон у Крупы был необыкновенно чуткий, и он просыпался от малейшего шороха.

- Наверное, он так крепко спит, потому что дома, и знает, что тут ему ничего не угрожает, - предположил Магадан.

- Разве это можно назвать домом? – Воробей презрительно оглядел пещеру. – Вот у меня дом, так дом. В сорок этажей, и на каждом этаже добра видимо-невидимо!

- Ты вроде бы говорил, что у тебя в доме тридцать пять этажей, - напомнил Магадан.

- Ты что, мне не веришь?! – нахмурился Воробей - разбойник. – Так у меня разговор короткий, чик-чирик ножичком, и нет тебя.

- Верю, верю, - поспешно сказал Магадан, - это я просто так спросил, по глупости.

- То-то, что по глупости, - смягчился Воробей, - а этажи мне всё время надстраивать приходится. Новые поступления куда складывать?

- Какие преступления? – не понял Магадан.

- Не преступления, а поступления, - снисходительно объяснил Воробей. – Впрочем, можно и так сказать. Поступления в результате преступления. Ух, как я сказал, остроумно и точно! – он самодовольно поглядел на Магадана, - теперь-то понял, простофиля?

- Нет, - признался Магадан.

- Ну, награбленные богатства я складывать куда должен? Я же Воробей-разбойник. Разбойничаю, граблю, слабых - обижаю, сильных - убиваю, непослушных - наказываю до смерти. Богатств у меня много и с каждым днём всё больше делается. Где я, по-твоему, должен их хранить? Вот и приходится строить, да надстраивать. Тяжёлая у меня жизнь, ни дня без работы. Уж я и не помню, когда отдыхал последний раз, ну и решил взять отпуск, и с вами в поход отправиться.

- А-а-а, - протянул Магадан, - теперь понятно. Только непонятно, зачем тебе столько богатств?

- Надо, - сухо ответил Воробей-разбойник, - я их коллекционирую. Тебе не понять нас, профессиональных коллекционеров богатств, так что давай-ка лучше спать. Ты ложись, а я на тебя сяду. Мне так мягче будет и теплей.

Магадан снова улёгся рядом с Крупой, а Воробей долго топал вокруг, выбирая, куда бы пристроиться и, наконец, плюхнулся Магадану на плечо, скатился на шею и спрятал голову у него за ухом, после чего немедленно заснул. А вот Магадан ещё долго не мог заснуть. Он прислушивался к незнакомым звукам ночного леса. Кто-то посвистывал, шуршал, ухал и почавкивал. В лагере, где он провёл всю свою жизнь, кроме комариного писка, резкого собачьего лая, да диких выкриков Отпетых Злодеев, других звуков по ночам слышно не было. Здесь же от лёгкого ветерка шелестели молодые листья, качались ветки елей, и шла какая-то активная ночная жизнь, о которой он ещё ничего не знал. А что ожидало его в других мирах, даже представить было невозможно. В конце концов, от всех этих мыслей Магадана тоже сморил сон, и он крепко уснул, спихнув с себя Воробья-разбойника.

Разбудило его какое-то громкое и невнятное бормотание. Была ещё ночь, все вокруг спали, даже лесные шорохи затихли. Только из рюкзака доносилась чья-то ворчливая перебранка. Магадан развязал рюкзак и понял, что звуки доносятся из портсигара, который он подобрал на берегу реки. Он и думать забыл о сидевших там угольках. И вот теперь они явно и сердито о чём-то спорили. Магадан достал портсигар и поднёс поближе к уху, стараясь разобрать, о чём там говорят. Портсигар был такой горячий, что он еле-еле удерживал его в руке. Зато теперь можно было понять отдельные слова. Чаще всего повторялось «еда» и «умрём от голода». Магадан открыл крышку, и угольки немедленно зашипели на него:

- Ты про нас забыл! Мы голодные! Накорми нас скорей!

- Чем же вас кормить? – шёпотом спросил Магадан, боясь разбудить Крупу и Воробья-разбойника.

- Вот глупый! Не знает, чем кормят огонь! – захихикали угольки. – Дерево нам давай, ветки, да хоть сухую траву.

Магадан подобрал с пола несколько маленьких веточек и сунул их в портсигар. Угольки жадно набросились на них, отпихивая друг друга. Веточки вспыхнули, и от них ничего не осталось.

- Нам мало, ещё давай!

Магадан собрал с пола пещеры ещё несколько щепок, но прожорливые угольки всё не могли наесться. Пришлось ему выбраться из пещеры и принести им толстую сухую ветку. Угольки вылетели из портсигара и накинулись на еду. Теперь они разгорелись и налились ярким малиновым цветом. Когда же от ветки осталась только кучка пепла, угольки закружились у Магадана над головой, издавая довольное шипение.

- Вот теперь хорошо, теперь мы сыты! Не забывай нас кормить, и мы тебе пригодимся, - с этими словами они снова залетели в портсигар.

Магадан закрыл крышку и убрал его назад в рюкзак.

- Может быть и правда пригодятся в дальнем путешествие, - подумал он, сворачиваясь клубком на сене и снова погружаясь в сон.

К сожалению, долго спать ему не пришлось, его разбудили крики Воробья-разбойника.

- Грабят! Спасай своё добро! Меня спасай!

Магадан вскочил, как ужаленный и чуть было не угодил ногой в Проглотителя. Тот вполз в пещеру и подкрался к рюкзаку, должно быть, надеялся проглотить ещё этих вкусненьких автоматных пуль.

- Кинь ему один патрон за порог, - посоветовал проснувшийся Крупа, - тогда уберётся.

Магадан подхватил рюкзак и, выхватив патрон из запасной обоймы, размахнулся и бросил его подальше на улицу. Проглотитель немедленно изменил направление движения и потёк из пещеры вслед за патроном.

- Эдак он у меня все патроны сожрёт, - расстроился Магадан, - где я другие достану? Мне ведь в поход идти.

- Не ной, - утешил его Воробей-разбойник, - зато жив остался. А патроны я тебе может быть, и подарю, хотя само слово

«дарить» мне глубоко противно. У меня они где-то хранились, надо будет свериться с каталогом.

- С каким каталогом? – удивился Магадан.

- Ты что ж думаешь, я всё должен в голове держать? У меня сорок два этажа разного добра награблено! Как тут всё упомнить без каталога?! Нет, нам коллекционерам без каталога никак нельзя, - он тяжело вздохнул.

- Кому же ты всё своё добро оставишь? – поинтересовался Крупа, сладко зевая и потягиваясь.

- Ты что, ты что?! – даже испугался Воробей-разбойник, - С чего это я должен своё кровно награбленное кому-то оставлять?! Всё моё!

- Ну а помрёшь? – не унимался Крупа. Незаметно подмигивая Магадану.

- Не собираюсь, - холодно ответил Воробей, - я молод и здоров, а уж как силён, сам, небось, знаешь. Так что, не надейся

- Я и не надеюсь, мне много не надо, - усмехнулся Крупа, - была бы морковка, да хорошая компания. И то и другое у меня имеется.

Он залез в свой мешок, достал морковь и громко захрустел. Волки тем временем старались прогнать Проглотителя. Они рычали на него, скалили зубы и бросали камни, но Проглотитель не обращал на них никакого внимания. Слизнув патрон, он довольно чавкнул и снова потёк к пещере, где был мешок с такими вкусными штучками. На шум выглянул Крупа и, увидев ползущего к пещере Проглотителя, сказал:

- Пора нам уходить отсюда, да побыстрей. Мы и так доставили волкам лишние хлопоты.

Он подхватил мешок и выпрыгнул из пещеры, за ним выбежал Магадан, последним, не спеша, вышел Воробей-разбойник. Он неодобрительно посмотрел на Проглотителя и как-то по-особенному слегка присвистнул. Закачались, зашумели деревья, шерсть у волков встала дыбом, у Магадана мигом заныли все зубы, а Проглотитель сразу весь съёжился, попятился и как-то подобрался, превратившись в совсем небольшую лужицу.

- Так-то лучше, - заметил Воробей-разбойник, - и не забывай впредь, кто здесь хозяин. Вас это тоже касается, - обратился он к волкам, - не то совсем распустились.

Волки поджали хвосты и начали кланяться Воробью. Даже Вожак и тот наклонил свою большую голову и прорычал:

- Мы помним, кто в лесу хозяин, не сердись, Воробей-разбойник, не пугай волчат, сделай милость!

- Может, сделаю, а может, и нет, какое у меня настроение будет.

- А чтоб у тебя было хорошее настроение, мы тебе сейчас сделаем ценный подарок, - сказал Вожак. – Тащите сюда подарок для нашего уважаемого и любимого Воробья-разбойника.

Один из волков побежал в пещеру и принёс в зубах небольшой узелок. Он положил его к лапам Воробья-разбойника и попятился, пытаясь при этом низко кланяться. Воробей поспешно нагнулся над узелком и ловко его развязал. Блеснули золотые монеты.

- Ишь ты, - одобрил он, - знаете, как мне угодить, молодцы! Вот только где вы их взяли?

- Вырыли клад, - поспешно объяснил Вожак, - хотели кость зарыть про запас, а вот, наткнулись на золото. То-то думаем, хозяин обрадуется! Ты ведь рад, Воробей-разбойник?

- Я доволен. Надеюсь, вы помните, что все клады принадлежат мне, и каждый нашедший обязан их сдавать мне же?

- Помним, помним, как не помнить, - загалдели волки.

- Это хорошо, что помните, а теперь нам пора в путь.

Воробей-разбойник ловко связал узелок с золотом и спрятал его под крыло.

- Теперь бери меня и неси, мне лететь тяжело.

Воробей действительно основательно потяжелел. Магадан прямо пошатнулся под его тяжестью.

- Давай, иди вперёд, да не урони, - скомандовала наглая птица.

Крупа по очереди обнялся со всеми волками. Волчата вертелись вокруг, жалобно скуля. Вожак отдал последние распоряжения стае, и, наконец, они двинулись в путь.

Утро только-только начиналось, Магадану было холодно и хотелось есть. Он едва поспевал за бегущим впереди Вожаком и беззаботно скачущим Крупой. Сзади, горестно почавкивая, полз Проглотитель, всё ещё сжавшийся в маленькую лужу. Лес был полон росы, она быстро промочила Магадану брюки до колен, она капала с веток ему за шиворот и на голову, так что очень скоро он промок до нитки.

- Ты похож на мокрую курицу, - хихикнул Воробей-разбойник.

- Встряхнись, - посоветовал Вожак, - вот смотри!

Он на мгновение приостановился и затряс плечами. Во все стороны полетели брызги, обдав с головы до ног Магадана и промочив его ещё сильней.

- Не вздумай трястись! – закричал Воробей. – Ты меня уронишь!

- У меня всё равно так не получится, - успокоил его Магадан, - я ведь не волк, у меня и шерсти нет, чтоб ей трясти.

- Неправильно вы, люди, устроены, даже жалко вас. Зато есть вас удобней, шерсть в зубах не застревает, - Вожак с сожалением оглядел Магадана. – До чего же ты всё-таки аппетитный!

Крупа подскочил к волчьей морде и строго сказал:

- Чтоб я больше таких глупых шуток не слышал. У нас впереди важнейшая задача, а ты ведёшь себя, как щенок-несмышлёныш.

- Твоя правда, - согласился Вожак, - больше не буду. Не сердись на меня Крупушка.

Воробей-разбойник захихикал:

- Ишь, как простой заяц волком командует!

- Не простой, а Крупа Быстропятыч, мой молочный брат, - поправил его Вожак.

Так за разговорами они дошли до опушки. Лес расступился, и Магадан увидел впереди дома.

- Пожалуй, я через деревню не пойду, - сказал Воробей-разбойник, - они меня там почему-то не любят.

- А чего им тебя разбойника любить? – усмехнулся Вожак. – Меня вот тоже в деревне не любят, но я же этому не удивляюсь. Так что я этот населённый пункт обойду стороной.

- Мы с Магаданом пойдём через деревню, - сказал Крупа, - у нас там дела, так что встретимся снова в лесу у старого дуба за деревней.

Воробей-разбойник тяжело вспорхнул с Магаданова плеча и перелетел на спину к Вожаку.

- Ты это чего?! – возмутился тот.

- Теперь ты меня повезёшь. Не возражай и не благодари. Эта большая честь для тебя. Ясно?!

- Ясно, - проворчал Вожак, скрипнув зубами.

Компания разделилась. Вожак с Воробьём на спине затрусил лесом, огибая деревню стороной, а Магадан с Крупой пошли прямо, и вышли на утоптанную тропинку, ведущую в деревню. Проглотитель немного пометался, не зная за кем ему ползти, но быстро выбрал Магадана с рюкзаком, где лежали такие вкусные штучки, и уверенно двинулся за ним.

- Видно нам от него не избавиться, - Магадан обернулся и посмотрел на чёрную лужу, - так и будет за нами таскаться.