Материалы Всероссийской очно-заочной научной конференции «Конституция Российской Федерации и юридические науки» (24 февраля 2009г) (стр. 1 )

№2. 2009

Серия «Право» Выпуск

Учредитель:

Государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«Тверской государственный университет»

Редакционный совет:

(председатель), ,

, ,

, ,

, ,

, (зам. председателя),

, ,

Редакционная коллегия серии:

д-р юр. наук, проф. (отв. редактор)

д-р юр. наук, проф., заслуженный юрист РФ ,

д-р юр. наук, проф. , д-р юр. наук,

проф. , канд. юр. наук доц. ,

д-р юр. наук, доц. -р юр. наук, проф., судья Московского городского суда , д-р юр.

наук, проф. Российской академии правосудия

Адрес редакции:

Россия, Тверь, ул. Желябова, 33.

Тел. РИУ: (4822)

Все права защищены. Никакая часть этого издания не может

быть репродуцирована без письменного разрешения издателя.

СОДЕРЖАНИЕ

Раздел 1. Материалы Всероссийской очно-заочной научной конференции «Конституция Российской Федерации и юридические науки» (24 февраля 2009г)

Что мешает конституционно-уставной юстиции субъектов Российской Федерации стать эффективным средством обеспечения прав и свобод человека и гражданина………………………………………….5

Понятие «конституционно-правового» статуса субъекта Российской Федерации……………………………………………………..……….11

Конституция Российской Федерации и наука муниципального права…………………………………………………………………..…………17

Ценности конституционализма в условиях глобализации современного мира………………………………………………………………….21

Юридическая природа геральдико-правовых норм………………………………………………………………………………………………...30

Планирование в системе конституционных принципов развития экономических отношений в Российской Федерации………………………………………………………………………………………………...…35

Судебно-процессуальные средства противодействия должностными (публично-властными) злоупотреблениями правом по отношению к инвестору………………………………………………………….42

Право на охрану здоровья и медицинскую помощь в Конституции Российской Федерации………………………………………………….53

Процесс конституционного заимствования в России…………………………………………………………………………………………………...56

В. Эвтаназия как злоупотребление правом: теория и практика нормативного и правового регулирования…………………….…….63

Конституция и злоупотребления правом: современный контекст……………………………………………………………………………………………67

, Некоторые проблемы реализации правового статуса лица, обвиняемого в совершении преступления, содержащегося под стражей………………………………………………………………………75

Предмет конституционного права: классика и современность………………………………………………………………………………..…80

Право на труд в международно-правовых актах и его интерпретация в Конституции Российской Федерации……………..…..88

Природные ресурсы как всенародное достояние в Конституции Российской Федерации: к постановке проблемы…………...97

Институт неосновательного обогащения как противодействие злоупотреблению правом частной собственности……………………………………………………………………………………………….….104

Демократия и разделение властей в действующей Конституции России…………………………………………………………………………110

Конституционные ограничения статуса субъектов Российской Федерации………………………………………………………………….………115

, Положение русской православной церкви в конституционно-правовом поле советского государства(1918 – 1922 годы)………………………………………………………………….…………………..122

Разделение властей – конституционный принцип законодательного процесса в Российской Федерации…………………….…128

Саморегулируемые организации как субъекты конституционного права………………………………………………………………….135

Конституционно-правовые основы танатологии в Российской Федерации………………………………………………………………….…141

Конституция России и современный российский конституционализм……………………………………………………………………..……....147

, Свод основных государственных законов Российской империи (редакция 1906 г.) как первая отечественная Конституция: взгляд через призму правового статуса человека……………………………………………………………….………………………………..…156

Основные направления развития судебной реформы в России………………………………………………………………………………………....160

Некоторые проблемы уголовно-правовой охраны конституционного права на жизнь……………………………………………………168

, Институт уполномоченного по правам человека в России: федеральный и региональный аспекты……….171

Конституционные основы национальной безопасности Российской Федерации…………………………………………….…………….175

Конституция Российской Федерации и формы права собственности……………………………………………………………………………….…182

Понятие и содержание права на свободу мирных собраний согласно Конвенции о защите прав человека и основных свобод и практики Европейского суда по правам человека……………………185

Раздел 2. Актуальные проблемы права

Педагогическое сопровождение формирования жизненных планов будущих сотрудников правоохранительных органов…………………………………………………………………..………………………….….193

, О некоторых аспектах совершенствования нормативно-правового регулирования и надзора в сфере микрофинансирования для повышения доступности финансовых услуг. …………………………………………………………………………….……………………..…198

Раздел 3. Трибуна молодых ученых

Некоторые проблемы защиты прав участников и организаторов игр и пари…………………………………………………………………...209

Обоснование критерия определения основных этапов развития учения о предмете отрасли гражданского права…………215

Правовая природа бездокументарных ценных бумаг…………………………………………………………………………………………….......228

Предпосылки появления термина «нематериальная вещь» в российском праве ………………………………………………………………235

Материально-правовые и процессуально-правовые аспекты расторжения брака в суде как основания его прекращения.240

Особенности регулирования перехода права собственности при наследовании земельных участков по законодательству Франции и США……………………………………………………………………………….258

Основания установления и прекращения опеки и попечительства…………………………………………………………………………………..265

И. Объект и предмет преступления, предусмотренного статьёй 228 – 2 Уголовного кодекса Российской Федерации………

Раздел 1. Материалы Всероссийской очно-заочной научной конференции «Конституция Российской Федерации и юридические науки» (24 февраля 2009г)

*

ЧТО МЕШАЕТ КОНСТИТУЦИОННО-УСТАВНОЙ ЮСТИЦИИ СУБЪЕКТОВ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАТЬ ЭФФЕКТИВНЫМ СРЕДСТВОМ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

1. Выступая в конце прошлого года II Гражданском форуме «Роль гражданских инициатив в развитии России в XXI веке», Президент  А. Медведев констатировал, что «таким уровнем пренебрежения к праву не может похвастаться ни одна европейская страна»[1]. Пренебрежение к праву – это всегда пренебрежение к правам и свободам человека и гражданина.

За последние два десятилетия характер нарушений этих прав в России существенно изменился. Мы получили комплекс конституционных политических и экономических прав, в отсутствии которых СССР постоянно обвинял Запад, и поэтому все с большей уверенностью называем себя демократическим государством. Но нарушения прав человека сместились в несколько иную, далеко не всегда видимую западным специалистам и правозащитникам, плоскость, став тотальными и обнажив тот прискорбный факт, что большинство россиян лишены права на достойную жизнь.

Мизерные зарплаты и издевательские пенсии, печальное состояние обустройства большинства наших городов, особенно в «глубинке», и вымирание деревень, плачевное состояние жилищно-коммунального хозяйства, фальсифицированные продукты и лекарства, коммерциализация образования и здравоохранения, тысячи обманутых дольщиков, снос жилых построек и гаражей под лозунгом возведения суперсовременных торговых и развлекательных центров, резкое ухудшение экологии – вот что не дает возможности вести жизнь, достойную человека. Эти, в известной мере, новые проблемы усугубляются извечной для России бедой – бездушием чиновничьего корпуса, поборами, взятками и откатами, которые сейчас стали чуть ли не нормой нашей жизни.

2. Социальным субстратом прав и законных интересов человека и гражданина является качество его жизни, формируемое за счет двух ресурсов: усилий самого субъекта, реализующего свои права и свободы и защищающего их всеми незапрещенными законом средствами, и усилий государства, создающего (или не создающего) политические, экономические, правовые и организационные условия реализации усилий субъекта по обеспечению качества своей жизни, сохранения и упрочения человече­ского достоинства. При этом человече­ское достоинство представляет собой и инди­видуальную, и общественную ценность, препятствую­щую отождествлению человека с «вещью» в ее юридическом смысле.

В этой связи конституционные принципы, предусматривающие, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а их признание, соблюдение и защита – обязанность государства (ст. 2), и провозглашающие Российскую Федерацию социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (ч. 1 ст. 7), должны рассматриваться как исходные критерии оценки соответствия конституционным установлениям, во-первых, всех направлений государственной деятельности, во-вторых, степени коллизионности конституционно-правового и отраслевого регулирования соответствующих общественных отношений.

Отсюда главная задача всей системы публичной власти, институтов гражданского общества – «перевести» права и свободы человека из категории конституционных принципов в категорию непосредственно действующих, определяющих на федеральном и региональном уровне смысл, содержание и применение нормативно-правовых актов, деятельность законодательной и исполнительной властей, органов местного самоуправления.

3. Одним из исключительных средств практической реализации гарантированности прав и свобод является конституционное правосудие, реализуемое, как известно, на двух уровнях публичной власти: федеральном – и это Конституционный Суд Российской Федерации, и региональном – и это конституционные (уставные) суды субъектов федерации. Исключительность конституционного правосудия в системе гарантированности обеспечения (охраны и защиты) прав человека в первую очередь связана с тем, что только соответствующие суды на соответствующих уровнях территориальной организации общества обеспечивают устранение неконституционности как из системы нормативно-правовых актов, так и из действий и решений органов публичной власти и должностных лиц.

4. На федеральном уровне эта задача решается достаточно успешно, опыт деятельности Конституционного суда РФ показал своевременность его создания и эффективность функционирования. За высоким авторитетом Конституционного суда, помимо иных причин, лежит исключительность его правового статуса; он является единственным публично-властным субъектом конституционной юстиции в Российской Федерации, обладающим официальным и общеобязательным для всех субъектов правом толковать Конституцию России и оценивать на ее основе действующее правовое регулирование и правоприменительную практику.

Иная ситуация сложилась на уровне региональной конституционной юстиции. Хотя после принятия федерального конституционного закона от 01.01.01 г. «О судебной системе Российской Федерации»[2] дискуссии о легитимности конституционных (уставных) судов прекратились, вопрос о том, нужны ли они, способны ли они выполнять роль «гарантирующего ресурса» прав и свобод человека, остается. Остается потому, что конституционная (уставная) юстиция находится в «позиционном тупике» [3]: приостановилось их распространение в регионах, уменьшилась функциональная нагрузка, снижается престиж этих органов.

5. Является ли такое положение результатом применения не соответствующей российским условиям разновидности конституционного контроля или существуют иные причины, препятствующие формированию конституционного правосудия на уровне субъектов федерации?

На первую часть этого вопроса следует дать в целом отрицательный ответ.

Во-первых, потому, что судебный конституционный контроль во всех странах с устойчивой демократической традицией доказал свою эффективность.

Во-вторых, и Конституционный Суд РФ и конституционные (уставные) суды субъектов федерации создавались исходя из схожих политических и отчасти доктринальных предпосылок, главная из которых – формирование двухуровневой системы правовых средств и институтов, обеспечивающих ограничения власти, предотвращающих появление ее, как писал , «произвольных велений и распоряжений»[4], нарушающих Основной закон страны – Конституцию Российской Федерации, а также Конституции и Уставы, являющиеся Основными законами субъектов федерации.

В-третьих, в условиях федерации, наличия предметов исключительного ведения субъектов юрисдикция КС РФ не может охватить все вопросы конституционного нормоконтроля, реализации прав и свобод человека.

В-четвертых, анализ всех принятых с момента учреждения конституционных (уставных) судов (по состоянию на 1 ноября 2008 г. это 849 судебных актов) свидетельствует, что региональные органы судебного конституционного контроля способны эффективно разрешать вопросы местного самоуправления, государственной собственности, структуры и компетенции органов государственной власти субъектов федерации, вопросы жилищного, трудового, избирательного, налогового, административного законодательства именно в контексте обеспечения и защиты прав и свобод граждан. Более того, сопоставление данных о функциональной активности конституционных (уставных) судов со статистикой обращений граждан в органы прокуратуры и к уполномоченному по правам человека показало, что подавляющее большинство обращений, связанных с нарушением их прав и законных интересов, а также большинство случаев оспаривания нормативных актов субъектов федерации и органов местного самоуправления, затрагивающих эти права и интересы, отмечены именно в тех субъектах, в которых не функционируют региональные органы конституционного контроля[5].

6. Какие же причины лежат в основе образования упомянутого «позиционного тупика»? Выделю такие три наиболее значимые, на мой взгляд: а) политические; б) доктринальные; в) законодательные.

Первое. Учреждение конституционных (уставных) судов воспринималось и зачастую воспринимается сейчас как политический шаг. Для такого восприятия есть основания. Например, Конституционный Суд Республики Мордовия был создан под конкретное дело[6], после чего упразднен. Политические мотивы лежали и в основе создания Уставного суда Санкт-Петербурга.

Политическая детерминанта создания региональных органов судебного контроля подтверждает и статистика. Создание конституционных (уставных) судов предусмотрено более чем в 85 % конституций республик (кроме республик Калмыкия, Чувашия, Мордовия), и лишь в 54 % уставов областей, причем в 78 % республик приняты и соответствующие законы о конституционных судах, для областей этот показатель составляет всего 24 %. Если к этому добавить, что в Курганской и Тюменской областях законы приняты, но их действие приостановлено соответствующим законом субъекта федерации, а в Московской области закон принят, но не вступил в силу, то становится очевидным: действующие судебные органы конституционного контроля наиболее полно представлены на уровне республик. Их наличие является своеобразным атрибутом национальной государственности, политическим закреплением особого статуса республик в условиях асимметричного российского федерализма. Для краев и областей это не является значимым фактором, поэтому губернаторский корпус и не стремится к тому, чтобы иметь еще одного (кроме представительного органа) оппонента своим решениям.

Второе. Идея конституционной юстиции как двухуровневая система доктринально не разработана. За редким исключением федеральный и региональные компоненты этой системы рассматриваются как изолированные. В лучшем случае может ставиться вопрос об учете конституционными (уставными) судами правовых позиций Конституционного суда РФ или введении так называемой инстанционности[7], при которой КС РФ мог бы рассматриваться как апелляционная инстанция. В литературе региональное конституционно-уставное правосудие не включается в систему судебно-конституционного права и процесса[8]. В законодательстве ряда субъектов федерации (Калининградская область, Республика Башкортостан, Санкт-Петербург, Ленинградская, Свердловская области и др.) конституционные (уставные) суды не позиционируются как судебный орган, осуществляющий судебную власть посредством конституционного судопроизводства.

Третье. Федеральный законодатель предусмотрел право субъектов федерации самостоятельно решать вопрос как о создании судов, так и наделении их полномочиями, указав только, что они создаются для рассмотрения вопросов соответствия законов и нормативных правовых актов субъекта федерации, органов местного самоуправления конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, а также для толкования конституции (устава) субъекта Российской Федерации. Урегулировав ряд вопросов, касающихся статуса судей, федеральный законодатель «потерял интерес» к конституционно-уставной юстиции. Так, ст. 3 ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации» конституционные (уставные) суды, в отличие от мировых судей, не включены в перечень судебных органов, которые должны руководствоваться правилами судопроизводства, установленными федеральным законодательством. Вопреки п. 4 ст. 13 этого конституционного закона ФЗ «О статусе судей в Российской Федерации» передал установление порядка наделения полномочиями председателей, заместителей председателей, других судей конституционных (уставных) судов субъектам Федерации (п. 10 ст. 6.1).

В результате на сегодняшний день региональное законодательство в ряде случаев противоречит федеральному, а в целом отличается столь высоким разнообразием, что с трудом поддается какой-то систематизации.

Однако главным является то, что в законах многих субъектов не предусмотрены полномочия, которые необходимы для отстаивания гражданами своих прав и свобод. Так, за редким исключением, конституционные (уставные) суды не вправе рассматривать жалобы (индивидуальные и коллективные) на нормативно-правовые акты, принимаемые органами государственной власти субъекта и органами местного самоуправления; не вправе осуществлять конкретный нормоконтроль, а также предварительный нормоконтроль законопроектов и проектов договоров и соглашений нормативного характера, заключаемых органами исполнительной власти субъекта; оценивать конституционность (уставность) учредительных документов региональных отделений политических партий, решений компетентных органов об отказе в регистрации, приостановлении их деятельности или их роспуске.

Свое нормативное отражение в законодательстве субъектов федерации нашли далеко не все организационные и функциональные принципы, необходимые для нормального отправления правосудия. Например, принципы состязательности и равноправия сторон, без которых не может быть демократического правосудия, упущены в законодательстве Республики Саха (Якутия), а принцип равноправия сторон – в Республике Татарстан. Принцип законности закреплен лишь в законодательстве Москвы, Самарской области, республиках Татарстан и Дагестан. В ряде субъектов не закреплен принцип непрерывности рассмотрения дела (Москва и Ханты-Мансийский автономный округ, Республика Дагестан), принцип устности разбирательства (Москва, Самарская область, Республики Татарстан и Дагестан).

Выводы

1. В стране созданы юридические предпосылки для того, чтобы конституционно-уставная юстиция заняла свое достойное место в системе судебных средств обеспечения прав и свобод человека и гражданина, однако пока она даже там, где суды созданы, этими предпосылками пользуется далеко не полностью.

2. Практика функционирования КС РФ и конституционных (уставных) судов наглядно демонстрирует, что первичным в юридических средствах обеспечения прав и свобод остается не право как таковое, и даже не конституционные принципы и ценности, а политическая воля, помогающая или мешающая практической реализации усилий самого субъекта как по пользованию своими правами и свободами, так и их защите всеми незапрещенными законом средствами.

3. До тех пор, пока федеральный центр (включая Президента, КС РФ и ГД РФ) будет относиться к конституционно-уставной юстиции индифферентно, а региональная политическая элита видеть в ней лишь нежелательного оппонента своим решениям и действиям, конституционные (уставные) суды будут находиться в «позиционном тупике».

4. Общность принципов, форм и методов решения задач, стоящих перед федеральным и региональными судебными органами конституционного (конституционно-уставного) контроля предполагает формирование единого правового института конституционного правосудия, представленного федеральным и региональным компонентами. В этом случае можно говорить о перспективах формирования судебно-конституционного права – системы правовых норм федерального законодательства и законодательства субъектов Федерации, определяющих предназначение, цели и задачи функционирования органов судебного конституционного и конституционно-уставного контроля, регулирующих состав, способы формирования, организационно-правовое построение, принципы и гарантии деятельности, статус судей, устанавливающих полномочия этих органов в сфере охраны и защиты Конституции РФ на всей территории государства.

По нашему мнению, судебно-конституционное устройство должно рассматриваться как система судебных органов конституционного контроля федерального и регионального уровня, не находящихся в организационном подчинении, но действующих исходя из общих целей и принципов, закрепленных в конституционных нормах материального и процессуального права.

Примечания

*

ПОНЯТИЕ «КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВОГО» СТАТУСА

СУБЪЕКТА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

При исследовании вопроса правового положения субъектов Российской Федерации нередко оперируют различными категориями – «правовой статус», «конституционный статус», «конституционно-правовой статус». Анализ отечественной литературы свидетельствует о различных трактовках обсуждаемых категорий, при этом в одних случаях авторы опираются на законодательные конструкции, в других – на исключительно доктринальное понимание. Большинство участников дискуссии указывают на необходимость четкого разграничения этих терминов.

Комментируя нормы Конституции Российской Федерации в части федеративного устройства приходит к выводу о необходимости разграничивать «конституционный статус» и «конституционно-правовой статус» субъекта РФ, которые соотносятся как общее и частное, поскольку нормы первого определяют содержание второго; конституционный статус для всех субъектов РФ одинаков. Верно указывая на производность «конституционно-правового статуса» от «конституционного статуса»,

приходит к выводу о том, что «конституционно-правового статуса субъектов РФ вообще, т. е. как обобщающей научной категории или совокупности правовых норм, не существует в природе, поскольку каждый субъект РФ в своем основном законе правомочен устанавливать нормы, конкретизирующие нормы Конституции РФ»[9]. Однако такая позиция вступает в явное противоречие как с конституционными установлениями федеральной Конституции, так и с последующими авторскими изысканиями, построенными на изучении не только «конституционного», но и «конституционно-правового» статусов субъектов РФ.

считает возможным для характеристики правового положения субъектов РФ опираться на категорию «статус» («правовой статус») как универсальную конструкцию, позволяющую выявить действительный смыл этого явления. Терминологические различия, по его мнению, не играют принципиальной роли и могут быть преодолены за счет консенсуса в их интерпретации. Вместе с тем автор считает допустимым «расчленение» статуса субъектов Российской Федерации в конституционной доктрине[10]. Такой подход, на мой взгляд, не отвечает конституционной характеристике статуса субъектов РФ и формирует слишком общее представление о нем, включает и те моменты правовой жизни субъектов РФ, которые собственно к статусу не имеют отношения.

По справедливому замечанию , действующее законодательство не дает конкретного определения субъекта Российской Федерации и его статуса; формулировки этих понятий должны быть выведены из смысла конституционных норм. Предлагая собственную интерпретацию терминов «правовой статус» и «конституционный статус», считает оптимальным для обозначения правового положения субъектов РФ использовать категорию «конституционно-правовой статус»[11].

Наиболее содержательные оценки обсуждаемых категорий представлены . В работе, специально посвященной вопросу разграничения этих понятий она подчеркивает, что «конституционный статус» субъекта Российской Федерации есть совокупность закрепленных в Конституции РФ характеристик любого и каждого политико-территориального образования. «Конституционный статус является общим и равнозначным для всех субъектов Российской Федерации, стабильным, по сути неприкосновенным в рамках действующей Конституции Российской Федерации». Более широкой, по ее мнению, выступает категория «конституционно-правовой статус» субъекта РФ, поскольку включает нормы Конституции РФ, конституций (уставов) субъектов РФ. Кроме того, «конституционно-правовой статус» включает федеральные законы о конкретном субъекте РФ, которые могут быть приняты в связи с его особым положением. Как наиболее широкую выделяет категорию «правовой статус», которая включает в себя «конституционный» и «конституционно-правовой» статусы как основополагающие. Правовой статус субъекта РФ всегда конкретен, разносторонен. Он дополняет два предшествующих статуса за счет текущего законодательства субъекта Российской Федерации и заключенных им договоров[12].

Из рассуждений следует, что субъекту Российской Федерации присущи одновременно три статуса; их соотношение зависит от объема правового регулирования и сферы общественных отношений, в которой проявляет себя субъект Федерации. Такой подход представляется наиболее содержательным и отражает сложившуюся практику конституционно-правового регулирования отношений субъектов Российской Федерации. Однако предложенная конструкция нуждается в уточнении.

Своеобразие субъектов Российской Федерации обусловливается наложением состояний и практик федеративных конституционных отношений. Такие отношения многообразны и включают не только «генеральные» взаимосвязи по линии Федерация – субъект Федерации, но и взаимоотношения субъектов Федерации между собой, с муниципальными образованиями, с субъектами зарубежных федераций (административно-территориальными образованиями), иными субъектами национального и международного права. Чем динамичней федеративные отношения, тем они сложнее, тем более они требуют системности. Именно должная системность обретается в конституционных установлениях. Несмотря на обилие правовых состояний, режимов и практик субъектов РФ, федеральная Конституция определяет основные параметры сложившихся и складывающихся общественных отношений, внося должную стабильность и обеспечивая правовое единообразие. Обустройство российского государства как федеративного (ст. 1) предопределило необходимость установления в Конституции принципов, структуры, механизмов функционирования федеративного государства и, следовательно, общих оснований формирования статуса субъекта РФ. Совокупно это может быть определено категорией «конституционный статус» субъекта РФ.

Конституция Российской Федерации устанавливает положение республик, краев, областей, городов федерального значения, автономной области, автономных округов в системе первоначально конституцированных общественных отношений и связей в качестве субъектов Федерации. Безусловно, Конституция РФ, принятая 12 декабря 1993 г., отразила реалии политических и правовых отношений России и ее субъектов, которые отчасти носили компромиссный характер. Это прослеживается в ряде ее положений, в том числе относимых к статусу субъектов РФ (например, определение республики как государства). Однако именно действующая Конституция впервые определила конституционно-правовую природу частей Федерации как «субъектов Российской Федерации», закрепив принцип их равноправия. Все субъекты РФ вне зависимости от их наименования (титульных, государственно-территориальных особенностей) получили одинаковый конституционный статус. Конкретные наименования субъектов РФ (собственно титулы), закрепленные в ч. 1 ст. 65 Конституции РФ, есть свидетельство и отражение исторических особенностей, наследуемых Конституцией из Федеративного договора. Они выражают богатый и разнообразный опыт формирования федеративных отношений, опирающийся на историко-правовые реалии процессов «автономизации» и «губернизации» частей федеративного государства[13]. Из ст. 5 Конституции РФ следует, что различия наименований субъектов Российской Федерации в плане государственно-территориальных особенностей не должны рассматриваться как обоснование существования видов субъектов РФ, обладающих различным конституционным статусом. С позиции действующей Конституции дискуссия о принципах (национальном и территориальном), положенных в основание федерации имеют исключительно доктринальный характер. Единственный принцип федеративного устройства России, придающий стабильность и устойчивость всей системе федеративных отношений, есть принцип равноправия субъектов РФ. Именно данный принцип положен в основание федеративного устройства.

Юридическое равенство субъектов Российской Федерации последовательно проведено в конституционных положениях о равенстве во взаимоотношениях с федеральными органами государственной власти; равенстве в правах, их гарантиях, обязанностях, ответственности.

Все субъекты РФ получили право принятия основополагающих законов (конституций, уставов) и иных нормативных правовых актов (ст. 5, 76); право самостоятельного определения системы органов государственной власти в соответствии с основами конституционного строя и общими принципами организации представительных и исполнительных органов государственной власти, установленными федеральным законом (ст. 77); без каких-либо различий между субъектами проведено разграничение предметов ведения и полномочий между Российской Федерацией и субъектами РФ (ст. 72).

Таким образом, Конституция Российской Федерации не только закрепила федеративный характер государства, но и определила конституционно-правовую природу участников Федерации как равноправных субъектов. Главное следствие указанных выше конституционных положений заключено в юридическом равенстве статусов разных по своим потенциям (политическим, экономическим, социальным и пр.) и правовым состояниям членов федерации. Установленный федеральной Конституцией принцип равноправия субъектов РФ, многократно выраженный применительно к различным их правам и обязанностям, несомненно, усилил всю конструкцию федерации, возведя ее на более высокий уровень развития.

Принципиально важно, что, закрепляя системные параметры конституционного статуса субъектов РФ (в отдельных положениях конкретные права и обязанности), Конституция РФ предоставляет им правовую возможность завершения статусных характеристик. Согласно федеральной Конституции статус республики определяется Конституцией РФ и конституцией республики (ч. 1 ст. 66); статус края, области, города федерального значения, автономной области, автономного округа определяется Конституцией РФ и уставом соответствующего субъекта РФ (ч. 2 ст. 66). Данные положения ни в коей мере не означают исключительно «индивидуализацию» статуса конкретного субъекта РФ (тогда бы речь шла, например, о «статусах республик», а не о «статусе республики»). Конституционная конструкция более сложная.

Исходя из указанных частей ст. 66, основы правового положения субъекта РФ определяются Конституцией РФ и основным законом субъекта РФ. Это своего рода каркас статуса, нормируемый на двух уровнях - федеральном и субъектов РФ. Такой подход адекватен пониманию России как государства, интегрирующего государственные образования в федерацию. Являясь составными частями государства, субъекты РФ представляют собой конституирующие элементы собственно Федерации; обладая государственной властью в пределах, установленных федеральной Конституцией, субъекты РФ не могут быть лишены права регулирования вопросов собственного правового положения. При этом федеральная Конституция исходит из презумпции конституционности основных законов субъектов РФ.

Конституция Российской Федерации указывает на необходимость дополнения правовых характеристик статуса, его изменения федеральными законами. Таким образом, федеральная Конституция выстраивает сложную систему правовых актов, определяющих конституционно-правовой статус субъектов РФ. Прежде всего – это Конституция РФ и конституции (уставы) субъектов РФ, затем федеральные законы.

Следовательно, нормативное определение правового положения субъекта Федерации, как указывает сама Конституция РФ, не ограничивается исключительно конституционными нормами. С этих позиций статус субъекта РФ должен определяться в точном его значении как «конституционно-правовой». Данное определение статуса применено в ст. 137 Конституции РФ, которая регулирует процедуру внесения изменений в состав Российской Федерации и предусматривает принятие федерального конституционного закона об изменении «конституционно-правового статуса субъекта Российской Федерации».

Конституция РФ включает также возможность регулирования отношений автономных округов с краями или областями, входящими в их состав, посредством договоров (ч. 4 ст. 66). Очевидным источником регулирования отношений, определяющих статус субъектов Федерации, являются решения Конституционного суда РФ, причем в форме как постановлений, так и определений.

Таким образом, юридическая сторона общего статуса субъекта Российской Федерации определяется нормативными правовыми актами, договорами и решениями Конституционного суда РФ. Опираясь на смысл взаимосвязанных положений Конституции РФ, следует говорить о характере статуса субъектов Российской Федерации как исключительно «конституционно-правовом». Конституция Российской Федерации придает статусу субъектов РФ системную целостность, создает общую модель, которая получает завершенность в указанных выше правовых актах. Конституционно-правовой статус субъектов РФ, выражающий особенности их прав и обязанностей, формируется как на уровне Федерации - сквозь призму конституционных положений, так и на уровне субъектов Российской Федерации.