Тайна подземной реки (стр. 3 )

— Я ему все отдал, все! А он бьет меня. А—а, а—а! — Мальчик закрыл лицо руками и жалобно заплакал.

Заклинатель змей попытался достать его кулаком, но Филипп угрожающе поднял палку.

— Не трогайте мальчика! Если вы не оставите его в покое, я сдам вас в полицию.

Филипп понятия не имел, была ли поблизости полиция, но решительно не мог допустить, чтобы негодяй продолжал бить ребенка. Заклинатель злобно уставился на него, потом бросился к корзине со змеями и ногой сбросил с нее крышку. Из отверстия тотчас высунулись страшные змеиные морды.

— Бегите, бегите! — завопил заклинатель по—английски. — Иначе я напущу на вас своих змей.

Дина панически дернулась и отбежала в сторону, но остальные не двинулись с места. Ведь Филипп сказал, что у змей зашиты морды, а стало быть, и бояться нечего. Две змеи скользнули по земле, стремительно приближаясь к ребятам. И тут Филипп поразил всех. Он отбросил Джеку палку, которую держал в руке, быстро опустился на землю и тихо зашипел, как всегда делал, приручая дома безобидных, неядовитых змей.

Змеи остановились и прислушались. Потом подползли к Филиппу и стали тереться головами о его руки, как кошки. А одна даже взобралась по руке наверх и обвилась вокруг его шеи.

Заклинатель потерял дар речи от изумления. С ним самим змеи никогда не обходились так ласково. Они старались не попадаться на его пути; они ненавидели его. Никогда еще ему не приходилось видеть, чтобы ядовитые змеи вели себя по отношению к человеку столь дружелюбно. Да и странный мальчик, сотворивший это чудо, не испытывал, похоже, ни малейшего страха перед ужасными созданиями.

— Кусать, кусать! — завопил он и принялся топать ногами, чтобы напугать и разозлить несчастных, искалеченных змей.

— Они не могут никого укусить, — презрительно бросил Филипп и нежно погладил змеиные головы. — Вы, зверюга проклятый, зашили им пасти. В моей стране вас посадили бы за это в тюрьму.

Заклинатель на секунду задумался, как ему поступить, потом что—то громко крикнул на своем языке. Мальчик испуганно повернулся к ребятам:

— Быстро убегайте! Он зовет на помощь друзей. Убегайте быстрее!

Филипп тотчас опустил змей на землю. Если сюда сбегутся приятели этого типа, ситуация может выйти из—под контроля, а ему никак нельзя рисковать безопасностью девочек.

— Давайте—ка сматываться отсюда, — крикнул он Джеку. Но было уже слишком поздно.

На крики заклинателя прибежали трое молодых парней, подтолкнули Дину к остальным и окружили ребят со всех сторон.

— Немедленно выпустите нас отсюда! — смело крикнул Филипп. — Иначе мы вызовем полицию.

Однако это не произвело на парней ни малейшего впечатления. У ребят упало сердце; с тремя здоровенными парнями и заклинателем им ни за что не справиться. Что делать? Положение становилось отчаянным. Однако Кики было не так—то легко запугать. Он гневно тряхнул перьями и завопил во всю глотку:

— Полиция, полиция! — И оглушительно засвистел, как не смог бы засвистеть целый отряд отборных полицейских.

ВОЗВРАЩЕНИЕ НА КАТЕР

Вопли Кики и блестяще сымитированные им полицейские свистки произвели эффект разорвавшейся бомбы. Три молодых балбеса, только что бывших столь агрессивными, побелели от ужаса и как завороженные уставились на волшебную птицу. Через пару секунд, оправившись от шока, они поспешно и позорно покинули «поле боя». Вслед за ними, подхватив корзинку со змеями, мчался заклинатель.

Ребята с явным облегчением смотрели вслед улепетывающим врагам. В тишине послышалось хихиканье Кики, постепенно перешедшее в громкий хохот, к которому через секунду присоединилась вся компания.

Джек погладил довольного попугая по голове.

— Премного тебе благодарен, Кики! Отличная работа. Судя по всему, когда Филипп заговорил о полиции, ты вспомнил о своем коронном «полицейском» номере. Что и говорить — нам всем очень повезло!

— Но полиция так и не появилась, — заметила Люси.

—Давайте—ка возвращаться на катер, — сказал Филипп. — По—моему, здесь небезопасно для наших барышень. Могу себе представить, какую трепку устроил бы нам Билл, если бы с ними, не дай Бог, что—то случилось.

Только они собрались покинуть это негостеприимное место, как навстречу им выскочил из—за хижины мальчишка заклинателя змей. Он подбежал к Филиппу, схватил его за руку и опустился перед ним на колени.

— Возьми меня с собой, господин! Була забрал змей и убежал. Он плохой человек; я его не люблю. Возьми меня с собой, господин!

Филипп мягко отстранился от мальчика.

— Встань. Я не могу взять тебя с собой. Я дам тебе денег.

— Нет, не надо денег! Возьми Оола с собой, господин! — настойчиво продолжал упрашивать мальчик.

— Это исключено, Оола!

— Пожалуйста, возьми меня к себе! Оола — твой слуга, Оола будет работать на тебя. — Мальчик снова схватил Филиппа за руку. — Ты любишь змей, господин. Оола принесет тебе змей.—

— Да, я люблю змей, но не таких, у которых зашита пасть. А с другой стороны, держать у себя змею, которая может укусить, слишком опасно. А что, Оола, у тебя нет родителей?

Мальчик отрицательно покачал головой.

— У меня только Була, он — мой дядя. Була — злой человек. Он меня бил. Вот посмотри! — И он показал ребятам многочисленные синяки и шрамы, покрывавшие его худенькое тельце.

— Бедный малыш! — всхлипнула Люси. — Неужели нельзя взять его с собой, Филипп?

— Нет, Люси, это невозможно. Мы не в состоянии оказать помощь всем несчастным и обездоленным, которые попадаются нам здесь на глаза — голодным собакам, маленькому ослику с кровоточащими ранами, умирающему от голода младенцу, которого мы видели несколько минут назад лежащим перед входом в хижину на каких—то грязных тряпках. Им всем нужна помощь, но не можем же мы всех их перетащить на свой катер. Нет, Оола, к сожалению, я ничем не могу тебе помочь.

— Что же мне делать, что же мне делать? — в отчаянии крикнул Оола.

После недолгого раздумья Филипп сказал:

— Мы отведем тебя к палатке Красного Креста. Там о тебе позаботятся.

Оола нехотя последовал за ними. Угрюмо повесив голову на грудь, он медленно брел, загребая босыми ногами уличную пыль. За поворотом показалась белая палатка, перед которой стояла медицинская сестра в крахмальном фартуке. Неожиданно Оола громко зарыдал и бросился бежать. У девочек выступили слезы на глазах, когда маленькая худенькая фигурка мальчика скрылась за ближайшим сараем.

— Дьявол! — воскликнул Джек. — У меня такое чувство, как будто мы его предали. А с другой стороны, мы не могли поступить иначе.

Филипп пожал плечами.

— Ну ладно, пошли на катер. Уже почти час дня. Билл и мама, наверное, заждались нас.

Всех четверых очень опечалила история с Оолой. По пути мальчики высматривали мужчину, пристававшего к ним с вопросами, но его нигде не было видно. Когда они подошли к катеру, их радостно приветствовал Тала. Все быстро поднялись на борт.

— Чего так поздно? — крикнул Билл. — Мы уже начали волноваться. Мойте руки, сейчас будем обедать.

Через несколько минут все уже сидели за накрытым столом и с удовольствием поглощали вкусную пищу.

— Тебе удалось что-нибудь выяснить насчет Умы? —тихо спросил Джек, чтобы не услышал Тала.

— Нет, абсолютно ничего, — ответил Билл. — Может быть, удастся что—то узнать в Алауйе. Мы немного прошлись по городу, поспрашивали о фильме, который здесь снимается, и возвратились на катер. А вы чем занимались?

Ребята рассказали ему о незнакомце, приставшем к ним в кафе—мороженом.

— Он не назвал твоей фамилии и спрашивал все время только о Билле, — сказал Джек.

Билл насторожился.

— Возможно, ему не известна моя фамилия. Надеюсь, вы не проболтались?

— Обижаешь! — в один голос воскликнули мальчики, а Джек добавил:

— Но мы были столь любезны, что назвали ему целую кучу всяких других Биллов и поинтересовались, не их ли он разыскивает.

— Других Биллов?

— Так точно. Мы поинтересовались, не подойдут ли ему, например, Билл Хилтон, или Билл Джордане, или Билл Понга, или Билл Типпс, владеющий четырьмя большими и двумя маленькими автомобилями.

— Или Билл Кент, трубочист, или Билл Фонкс, хозяин кондитерской фабрики, — вмешалась Дина.

Билл расхохотался.

— Ах вы, разбойники! Это же надо было напридумывать такое количество Биллов! Ну и как тот тип отреагировал на ваши безобразия?

— Он поинтересовался, где стоит наш катер, — ответил Джек. — Чтоб ты знал, мы рассказали ему, что находимся здесь на отдыхе и совершаем прогулку по реке. Ну а поскольку мы не были расположены говорить ему правду и ничего, кроме правды, пришлось по—быстрому изобразить, что Люси очень поплохело, и всем срочно убраться из кафе и спрятаться.

Билл снова расхохотался.

— Прекрасная работа, друзья мои. Очевидно, это был шпион, подосланный Райей Умой. Опишите его внешность.

Выслушав ребят, Билл сказал:

— Не думаю, чтобы это был сам Ума. Если бы он так открыто появлялся на каждом углу, ему слишком сложно было бы планировать свои секретные операции. Но он явно где—то поблизости; в этом я убежден. Очень рад, что вы ни словом не обмолвились тому типу обо мне.

— Что вы еще натворили? — поинтересовалась миссис Каннингем.

Филипп поведал о заклинателе змей: как он бил мальчика, и как в конце концов возникла угроза их собственной безопасности, и как всех выручил Кики, перепугав бандитов своими безумными криками и пронзительным свистом.

Билл помрачнел.

— Все это могло плохо кончиться. Впредь ни в коем случае не ходите в одиночку в кварталы, населенные местными жителями. Зарубите это себе на носу, друзья!

— Но, Билл, не могли же мы допустить, чтобы тот гнусный тип продолжал лупцевать Оолу, — возразил Джек.

— Прежде чем приступать к совершению героических поступков, вам следовало отправить девочек за подмогой. При всем благородстве ваших чувств и поступков вы в первую очередь обязаны думать о своих сестрах. Это ясно?

Джек и Филипп кивнули. Они покраснели и согласились, что действовали неосмотрительно.

— Очень жаль, Билл! — тут же присоединился к ним Кики. — Очень жаль, Билл!

Все рассмеялись, и Билл сменил тему разговора.

— Этот киногород — замечательное место. Все эти огромные постройки простоят здесь не более полугода. Вы были на ярмарке?

Ребята удивленно покачали головами. Каким—то образом они проскочили мимо, даже не заметив ее.

— Чего там только нет — заведения для игры в кости, лотереи, тиры — и Бог знает что еще, — перечислял Билл. — Конечно же, никакая ярмарка не может обойтись без заклинателя змей, вроде вашего знакомого. Впрочем, не думаю, что он отважится появиться там снова, после того как Кики устроил эту свалку с вызовом полиции. Да, совсем забыл, там выступает еще один непременный участник подобных зрелищ: пожиратель огня.

— Пожиратель огня? — восторженно воскликнул Филипп. — Очень хотелось бы на него посмотреть. Можно нам будет еще раз сходить в город, Билл?

— Нет, на это у нас уже нет времени. Мне нужно как можно скорее попасть в Алауйю. Надеюсь, там удастся получить информацию об Уме. В конце концов, пожирателя огня вы сможете найти и в Англии. Кстати, вы видели фокусника, который взбирался на лестницу по острым как бритва ступенькам? Мы натолкнулись на него на обратном пути.

— Да, видели, — ответил Джек. — Жалко, что у нас не остается времени для киногорода! Красивым его не назовешь, но сколько же здесь разных интересных вещей!

Билл встал из—за стола и принялся набивать трубку. Потом позвал Талу:

— Обед закончен, Тала. Через час отплываем. По моим расчетам, около шести мы должны быть в Алауйе. Там и заночуем.

Тала кивнул и отнес грязную посуду в каюту. Ребята расселись под тентом и принялись за чтение. Билл снабдил их несколькими книжками, рассказывающими о местах, где они проплывали. Он сообщил им, что по обоим берегам реки сохранились остатки древних цивилизаций.

День был прекрасный. Катер плавно скользил по гладкой поверхности реки. Скоро киногород растаял вдали. Около шести вечера над рекой разнесся певучий голос Талы:

— Я вижу Алауйя, древний, древний город Алауйя, что означает «Царские врата».

НОЧНОЙ ПЕРЕПОЛОХ

Тала направил катер к пристани, около которой покачивались на волнах несколько рыбачьих лодок. К самой воде подступали высокие деревья, а за ними виднелись белые хижины местных жителей, перед которыми дымились маленькие костры. Дым от них уходил вертикально в небо. Стояло полное безветрие, и только над рекой веял легкий бриз.

— Билл, а откуда взялось это название — «Царские врата»? — спросила Дина. — В книжках, которые ты нам дал, тоже написано, что Алауйя означает «Царские врата», но не сказано почему.

— Судя по всему, это очень древнее название, и, как это часто бывает, все уже давно забыли причину его возникновения, — ответил Билл.

— Наверное, Алауйя ровесница библейского Ура? — предположила Люси.

— Может быть, она даже древнее. Здесь еще в допотопные времена стояли прекрасные дворцы и храмы.

— Тогда название «Царские врата» восходит, наверное, к Золотым вратам, которые вели в какой-нибудь дворец или храм, — сказала Дина. — Если бы мы оказались в этих местах несколько тысячелетий назад, то наверняка застали бы на берегах реки великолепные постройки с высоченными башнями, уходящими в небо, и сверкающими на солнце куполами.

— А может быть, нам удалось бы даже разглядеть Вавилонскую башню, — задумчиво проговорила Люси.

— Нет, отсюда ее не было видно, — возразил Билл. — Вавилон находился за много миль отсюда. Вы обратили внимание, как здесь, на юге, быстро темнеет? Несколько минут и — абсолютная чернота и россыпь звезд на небе.

— И костры перед хижинами, — вступила в разговор Дина. — До чего живописно они смотрятся отсюда! А вот стоит только подойти ближе, и прямо хоть противогаз надевай. Обидно!

— Обидно, обидно! — проскрипел Кики. Дина рассмеялась.

— Кики, и что ты все время лезешь в наши разговоры? Старый болтун.

— Болтун, болтун! — завопил Кики. — Обидно, старый болтун!

Джек шлепнул его по клюву.

— Кики, умолкни!

— Болтун! — повторил Кики на тон ниже и нахально захохотал. Тут же раздался громкий смех Талы. Он мог слушать Кики часами и постоянно таскал ему разные деликатесы. Вот и теперь он протянул ему дольку консервированного ананаса. Кики ухватил ее лапой и отряхнул сок.

— Ты забрызгал мне шею! — крикнула Дина. — Кики, будь добр, веди себя прилично!

— Добр, добр! — немедленно подхватил Кики и откусил ломтик ананаса. — Добрый мальчик! Доброе утро, добрый день, доброй ночи!

Тала прямо—таки зашелся от хохота. Будь его воля, он бы весь вечер не отходил от Кики. Но через несколько минут Билл отослал его в каюту.

— Билл, ты собираешься сегодня вечером на берег? — поинтересовалась миссис Каннингем.

— Да. Скорее всего, днем я не застану дома человека, с которым должен поговорить. Да и потом будет лучше, если мой визит к нему останется незамеченным. (

Около девяти часов вечера Билл сошел на берег и неслышно, как тень, растворился в темноте, окутывающей деревья. Ему сообщили, что человек, с которым он должен встретиться, проживает около местной лавки. Поэтому трудностей с поисками дома не предвиделось.

Миссис Каннингем очень устала.

— Пойду лягу, — сказала она детям. — Не забудьте перед сном натянуть противомоскитные сетки.

Скоро и девочки развернули матрасы и улеглись спать. Джек и Филипп стояли у поручней и тихо беседовали. С кормы доносилось похрапывание Талы.

— Интересно, удастся Биллу получить какую-нибудь информацию о Райе Уме? — задумчиво проговорил Джек. — Давай подождем его.

—По—моему, это ни к чему,—возразил Филипп. — Он может поздно вернуться. Пойдем—ка лучше спать. Уже пол—одиннадцатого.

Они улеглись на свои матрасы и закрепили противомоскитные сетки. В воздухе чувствовалась приятная прохлада. Слышался тихий говор реки, покачивающей на своих плечах лодку, и время от времени — крик ночной птицы или плеск рыбы. Вскоре Джек заснул. Ему снились огромные дворцы, золотые ворота и глубокие пещеры, полные сокровищ.

Филипп вертелся с боку на бок и все время прислушивался, не идет ли Билл. В какой—то момент ему показалось, что кто—то поднимается на катер. Он замер, ожидая, что, как всегда перед сном, Билл чиркнет спичкой и закурит сигарету, но ночная тишина осталась незыблемой. По—видимому, Билл сразу же лег спать.

Послышался легкий шорох, заставивший Филиппа окончательно стряхнуть с себя сон и сесть в постели. А может, это был совсем даже не Билл? Билл — рослый и тяжелый, и даже когда он старается не шуметь, у него это не очень—то хорошо получается. Но если это не Билл, тогда кто?

Филипп отодвинул в сторону противомоскитную сетку и прислушался. Никаких сомнений, по палубе кто—то крался — и этот кто—то был явно босым. Тала исключается. Он хоть и разгуливает постоянно без обуви, но в данный момент просто спал — Филипп ясно слышал его храп. Может быть, это тот тип, что расспрашивал ребят о Билле? Или заклинатель змей, решивший отомстить за унижение? Нет, маловероятно.

Филиппу снова послышался легкий шорох; на этот раз он доносился из каюты. Филипп поднялся и, легко ступая, скользнул по палубе, слабо освещенной зыбким светом звезд. Возле двери каюты он замер и, затаив дыхание, прислушался. Да, внизу кто—то есть. Похоже, незваный гость решил перекусить. Филипп явственно слышал чавканье и бульканье воды. Чудеса в решете!

Может быть, к ним забрался кто—то из местных? Филипп задумался, решая, как поступить. Разбудить Талу? Нет, слишком долго. Да и, кроме того, он поднимет такой шум, что незваный гость успеет смыться незамеченным. Закрыть дверь, ведущую в каюту, и запереть в ней вора? Но дверь специально заклинили, чтобы не хлопала, и в одиночку ему ее не сдвинуть. Придется звать Джека. Вдвоем они как-нибудь одолеют взломщика.

Филипп тихо скользнул обратно. И тут ему показалось, что за ним кто—то идет. Он замер, прислушиваясь. Нет, вроде никого! Он двинулся дальше. Неожиданно к нему бросилась какая—то темная фигура, и в следующее мгновение кто—то обхватил руками его колени.

— Господин! — послышался умоляющий голос. — Господин, Оола шел за тобой. Оола пришел к тебе.

Все тотчас проснулись, только Тала продолжал храпеть как ни в чем не бывало. Джек подскочил спросонья и угодил головой прямехонько в противомоскитную сетку. Девочки в испуге прижимались друг к другу. Миссис Каннингем сдвинула свою противомоскитную сетку и, подняв фонарь, посветила в направлении, откуда доносились голоса. Взору присутствующих предстала странная картина. Маленький Оола стоял на коленях перед Филиппом так отчаянно вцепившись в его ноги, что тот не мог двинуться с места.

— Отпусти меня! — возмущенно крикнул он. —Ты тут всех перебудишь. Какого черта тебя принесло сюда?

— Господин, Оола принадлежит тебе, — ответил мальчик. — Не прогоняй Оолу.

— Филипп, в чем дело? — спросила миссис Каннингем.

— Мам, это тот самый мальчишка, которого мы спасли от заклинателя змей. Оказывается, он увязался за нами.

— Да, Оола бежал за лодкой, все время, все время, — горячо подтвердил мальчик.

— Целый день бежать по берегу реки! — ошарашено воскликнул Джек. — Бедный Оола! Филипп, похоже, он считает себя кем—то вроде твоего раба. Есть хочешь, Оола?

— Оола поел там. — Мальчик показал на каюту. — Оола три дня никакой еды.

Присмотревшись к мальчику получше, миссис Каннингем в ужасе вскрикнула:

— У него все тело покрыто синяками и кровоподтеками, а тощий он, как скелет. Бедный малыш! Неужели он в самом деле бежал за катером от самого киногорода?

— Похоже на то. — Сердце Филиппа переполняло сострадание. Он живо представил себе, как маленький, тщедушный мальчишка, преодолевая голод, жажду, боль в стертых ногах, продираясь сквозь кусты, упорно следовал за их катером. И все это только из—за того, что Филипп спас его от побоев злобного родственника! Наверное, до этого случая никто еще и никогда не относился к Ооле по—дружески и с сочувствием.

Вдруг с берега послышался голос Билла:

— Эй, на борту! Вы почему не спите? Надеюсь, не меня ждали?

Он быстро взобрался на катер. Увидев Оолу, стоящего перед Филиппом на коленях, он в изумлении остановился.

— Это еще что такое? Ночной гость?

НЕОБЫЧНЫЙ ПОДАРОК

При звуке голоса Билла Оола вздрогнул и сжался в комок. Филипп почувствовал, как задрожало, затрепетало его тело, и быстро поставил его на ноги.

—Ничего не бойся, Оола. Билл, это тот самый мальчик, которого мы сегодня утром вырвали из рук заклинателя змей. Он бежал за нами от самого города.

— Быть того не может! — вскричал Билл. — Однако не дело взбираться среди ночи на чужую лодку! Он ничего не украл? В этих местах мальчишек приучают к воровству чуть ли не с пеленок.

—Он только взял в каюте немного еды, потому что просто умирал от голода, — сказала Люси. — Похоже, он считает себя рабом Филиппа. Что будем с ним делать?

— Придется ему возвращаться туда, откуда пришел, — ответил Билл. — Уверен, что это просто трюк, чтобы втереться в доверие. Этот его дядюшка — заклинатель змей наверняка разработал план проникновения на борт нашего катера, а теперь сидит где-нибудь в ожидании добычи. Давай—ка, малыш, на берег, шагом марш!

Оолу трясло так, что он едва держался на ногах. Он оторвался от Филиппа и, качаясь, побрел по палубе к пристани. Когда он проходил мимо миссис Каннингем, она крепко ухватила его за руку, повернула к себе лицом и включила фонарик.

— Подойди—ка сюда, Билл, и посмотри на мальчика повнимательнее.

Когда Билл увидел тощее, покрытое кровоподтеками и шрамами тело ребенка, он испуганно вскрикнул:

— Господи! Кто же его так отделал? Подойди—ка сюда, Оола.

Чуть успокоенный доброжелательным тоном Билла, Оола подошел ближе. Билл посветил ему фонарем в лицо, едва не ослепив ярким светом.

— Зачем ты пришел сюда, Оола? — строго спросил он. — Говори правду, никто тебе ничего не сделает.

— Я хотел к моему господину. — Оола показал на Филиппа. — Оола принес для него подарок.

Билл окинул взглядом мальчика, на котором не было ничего, кроме набедренной повязки.

— Где же твой подарок? Зачем ты нам лжешь, Оола?

— Оола не лгать. Мой господин любит змей. Оола принес ему баргуа. — Мальчик сунул руку в недра своей набедренной повязки и вытащил оттуда зеленую змею с красными и желтыми точками.

— У нее не зашит рот! — крикнул Джек. — Осторожно, Оола, ты что — с ума сошел? Она же страшно ядовитая. Если она тебя укусит, тебе конец.

Дина сломя голову ринулась в каюту, с грохотом скатилась по лестнице и, дрожа от ужаса, забилась в стенной шкаф. Баргуа, одна из самых ядовитых змей на свете! Как только Оола осмелился носить ее на теле? Змея изогнулась в руке мальчика, раскрыла пасть и продемонстрировала свой страшный раздвоенный язык.

— Бросай ее за борт, Оола! — крикнул Билл. — У тебя что — не все дома?

— Оола принес подарок своему господину, — упрямо повторил паренек и протянул змею Филиппу. Тот резко отпрянул назад. Да, он любил змей и в общем—то не испытывал страха перед ними. Но хватать руками ядовитую, разъяренную змею—это надо было совсем потерять рассудок.

— Брось ее за борт! — еще раз крикнул Билл.

— Змея не кусает, — проговорил Оола. — Яда нет. Смотрите!

К ужасу присутствующих он схватил змею за голову и широко раскрыл ей пасть. В следующее мгновение Филипп перестал бояться. Он с любопытством наклонился над змеиной пастью. Потом спокойно взял баргуа в руки и сказал:

— Змея совершенно безвредна. У нее вырезаны протоки, по которым яд поступает из железы к зубам. Ужасная операция. После нее жить змее остается не более трех—четырех недель. Кто это сделал, Оола?

— Одна старуха, — ответил Оола. — Я сказал ей, мой господин желает иметь баргуа, она дала мне эту. Ее рот не зашит, но она не ядовита. Она тебе нравится, господин?

Филипп принялся что—то нашептывать змее, пока она не успокоилась и не свернулась уютно у него в руках.

— Бедняжка! — вздохнул он. — Ничего не поделаешь, тебя искалечили, и ты скоро умрешь. Но до тех пор ты будешь жить у меня в счастье и покое. Оола, никогда больше не делай такого со змеями. Это гадко.

— Да, господин, — тихо ответил Оола. Потом боязливо оглянулся на Билла. — Можно Оола останется? Оола принадлежит господину. — Он снова показал на Филиппа.

— Во всяком случае можешь сегодня здесь переночевать, — ответил Билл. — Пошли! Ляжешь на корме вместе с Талой.

— Иди, Оола! — приказал Филипп, увидев, что мальчик не решается уйти, и Оола тотчас послушно последовал за Биллом.

Миссис Каннингем сочувственно посмотрела ему вслед.

— Бедный малыш! Филипп, ты что, серьезно собрался держать змею на катере?

— Она будет постоянно со мной, а выпускать я ее буду, только когда останусь один или вдвоем с Джеком. Мама, она в самом деле совершенно безвредна. Может быть, оставим Оолу у нас? Он будет помогать Тале, а я прослежу, чтобы он ничего не напортачил. Понять не могу, чего он так ко мне прилип.

— Ничего удивительного, — возразила Люси. — Ведь ты спас его из лап дяди—бандита.

— Послушаем, что скажет Билл, — ответила миссис Каннингем. — Он наверняка сделает для Оолы все возможное. Кстати, а куда подевалась Дина?

— Наверное, трясется внизу в компании швабр и веников, — засмеялся Джек. — Сейчас я ее оттуда вытащу.

Дина в самом деле продолжала сидеть внизу, в стенном шкафу. И хотя ей было уже немного стыдно за свое паническое бегство, она все еще не решалась выйти на палубу. Увидев Джека, она вздохнула с облегчением.

— Вылезай, Дина! — сказал он. — Змея безвредна. У нее вырезаны ядовитые протоки, поэтому она не может никому ничего сделать. Зря мы так разволновались.

Дина с сомнением посмотрела на Джека.

— А ты не врешь? Мне кажется, ты просто хочешь меня успокоить.

— Честное слово! Можешь спокойно выбираться на палубу. Оолу отправили спать вместе с Талой.

Джек умолчал, что змея перекочевала к Филиппу, ибо не без основания опасался, что, узнав об этом, Дина устроит страшный скандал и просто подерется со своим братцем. Он решил, что не будет ничего страшного, если она узнает об этом чуть позже. Все ужасно устали и наконец—то отправились спать. Дину, уверенную в том, что змея вместе с Оолой убыла на корму, удалось выманить на палубу. Скоро все разместились по своим постелям и крепко заснули под сенью противомоскитных сеток.

Через полчаса, когда Тала снова захрапел, Оола тихо поднялся и незаметно прокрался на бак. Он хотел быть рядом со своим «господином». Он беззвучно свернулся у ног Филиппа на холодной палубе и, счастливый, закрыл глаза. Он был рядом со своим господином. Он охранял его от опасностей.

На следующее утро раньше всех, как всегда, проснулся Тала. Вспомнив о событиях прошедшей ночи, он оглянулся по сторонам в поисках Оолы. Мальчик исчез. Тала удовлетворенно кивнул головой. Правильно он сказал хозяину, что толку от этих босяков никакого. Но хозяин приказал, чтобы мальчишка остался и спал вместе с Талой. И вот маленький бездельник просто смылся, не сказав никому ни слова. Тала знал с самого начала, что ему нельзя доверять. И конечно, был прав. Он принялся готовить завтрак, размышляя попутно, что скажет хозяину.

— Мальчишка сбежал. Тала сразу сказал, Тала сказал правду.

Чуть позже, увидев мальчика, свернувшегося у ног Филиппа, Тала был удивлен и несколько разочарован и, не удержавшись, наградил его пинком ноги. Оола молниеносно вскочил на ноги, готовый защищать своего господина и, если потребуется, отдать за него жизнь.

—Быстро пошел назад! — приглушив голос, чтобы не разбудить остальных, пробурчал Тала и ткнул пальцем в направлении кормы. Оола покачал головой и снова уселся возле Филиппа. Когда Тала поднял руку, делая вид, что хочет ударить мальчика, тот ловко вскочил, отбежал в сторону и спрятался. Но, как только Тала удалился в каюту, он вернулся и занял свое место около спящего «господина», поглядывая на него с такой гордостью и обожанием, что это вряд ли понравилось бы Филиппу, если б тот мог это видеть.

Баргуа лежала в маленькой корзинке, стоящей рядом с постелью Филиппа. Оола тихонько поскреб ее ногтем и чуть слышно свистнул.

— Ты змея моего господина, — прошептал он. — Ты принадлежишь ему, и я принадлежу ему.

Когда за завтраком Дина увидела змею, выглянувшую из брючного кармана Филиппа, она в ужасе завопила:

— Филипп! Сейчас же выкинь эту баргуа! Тебе известно, как я ненавижу змей. Билл, скажи ему, чтобы он выбросил ее за борт. Если она у него останется, я немедленно ухожу. И возвращаюсь в гостиницу.

— Как хочешь, Дина, — спокойно ответил Билл. — Я не возражаю, чтобы ты вернулась в Бариру. Можешь отправляться туда в сопровождении Талы. Тебе будет хорошо в гостинице. Как я слышал, на этой неделе туда прибывают на этюды две милые старые леди из Англии. Уверен, что они не откажутся присмотреть за тобой.

Дина не верила своим ушам. Нет, это уму непостижимо! Вместо того чтобы запретить Филиппу возиться с этой ужасной змеей, Билл собирается отослать ее одну в гостиницу?

— Ну что — звать Талу? — спросил Билл. Дина вспыхнула; в ее глазах закипели слезы.

— Нет, пожалуйста, не надо! Уж лучше я буду жить рядом с этой змеюкой, чем останусь совсем одна. Ты ведь как раз на это и рассчитывал, Билл, не так ли?

— Вот и хорошо! — Билл улыбнулся Дине. — Ну, детки, что мы будем сегодня делать? А самое главное, что мы будем делать с Оолой?

ООЛА ОСТАЕТСЯ ПРИ СВОЕМ ГОСПОДИНЕ

Оола завтракал в компании Талы, который обращался с ним подчеркнуто строго. Он любил детей, но в то же время считал, что этому мальчишке нечего делать на «его» катере.

Оола старался изо всех сил задобрить его. Он терпеливо выслушивал многочисленные поучения Талы, говорил, только если его спрашивали, мгновенно выполнял все его приказания и молниеносно мчался в разные концы катера по первому требованию.

Однако стоило Тале заняться мотором и на мгновение выпустить его из поля зрения, как Оола тут же оказался на носу и, усевшись в уголке, следил за каждым движением Филиппа. Он глядел и не мог наглядеться на этого мальчика с непокорным вихром на лбу, который то и дело заразительно смеялся.

Оола чувствовал себя умиротворенным. Да, это был воистину его господин. Никогда и ни к кому он не испытывал еще чувства такой глубокой и искренней привязанности и преданности. Мать его умерла во время родов. Отца, бывшего не менее жестоким, чем дядя Була, мальчик ненавидел. Однажды тот решил податься в чужие края и оставил сына на попечение дяди Булы. Какой же несчастной и безрадостной была жизнь Оолы у злобного родственника! И вот теперь судьба послала ему настоящего господина, юного Филиппа, который сидит сейчас неподалеку и внимательно слушает Большого Билла. Оола довольно похлопал себя по сытому животику и с гордостью вспомнил о подарке, врученном им господину. Филипп держал змею под рубашкой. Он то и дело нащупывал ее там и нежно поглаживал.

Неожиданно Оола был вынужден прервать свои сладостные размышления и вернуться на грешную землю. Он услышал, как Билл произнес его имя:

— Ну и что мы будем делать с Оолой?

У мальчика сжалось сердце. Почему Билл так спросил? Как они собираются с ним поступить? Выбросить за борт или сдать в полицию? Он со страхом наклонился вперед, стараясь не пропустить ни слова. Но в этот самый момент крепкая коричневая рука ухватила его за шею и потянула вверх.

—Что ты здесь делаешь? — крикнул Тала на местном наречии. — Иди за мной, ты, ленивый сын черепахи!

Оола бросил на него сердитый взгляд, но, не осмеливаясь возражать, покорно потащился за ним в каюту. Там, помогая готовить обед, он все время возвращался мыслями к словам Билла: «Что мы будем делать с Оолой?»

Тем временем на семейном совете решалась его судьба. Билл намеревался дать ему немного денег и отослать прочь. Он считал, что посудина, на которой они путешествовали, слишком мала, чтобы принять на борт еще одного члена экипажа.

Миссис Каннингем полагала, что они могли бы на время оставить его у себя.

— Билл, по—моему, он должен остаться с нами, по крайней мере до тех пор, пока немного не поправится. У меня просто все внутри переворачивается, когда я встречаю взгляд его огромных черных глаз, которые смотрят на мир с таким страхом, как будто он каждую минуту ждет оплеухи или удара палкой.

— Если мы его оставим, Филиппу от него не отделаться вовек, — возразил Билл. — Я—то знаю, какими невыносимо навязчивыми могут быть туземцы.

— Мне он не помешает, — спокойно сказал Филипп.

— А что думают остальные? — Миссис Каннингем вопросительно посмотрела на ребят.

— Мы за то, чтобы он остался, — немедленно ответила Люси, а Дина и Джек кивком подтвердили свое согласие. — Когда Тала привыкнет к нему и перестанет сердиться, он будет только рад помощнику. Пожалуйста, Билл, не прогоняй его!

Дина уселась на максимальном удалении от Филиппа и старалась не вспоминать о змее, прячущейся где—то у него под рубашкой. Она была по—прежнему раздражена, но старалась держать себя в руках.

Билл посмотрел на нее с явным удовлетворением.

— А как ты считаешь, Дина? — неожиданно спросил он.

—По—моему, Оола очень милый мальчик, пусть остается с нами. Только вот надо бы его хорошенько помыть. От него дурно пахнет!

— Ну, это не проблема. Воды и мыла достаточно. Ну что ж, давайте попробуем. Пусть Тала проследит, чтобы он был чисто вымыт и сменил набедренную повязку.

Билл громко позвал Оолу. Тот уронил ложку, которую держал в руке, и с бешено колотящимся сердцем помчался на палубу. Что с ним сделают? Он робко встал перед Биллом и опустил глаза.

— Оола, мы решили, что ты останешься с нами до конца путешествия, — сказал Билл. — Ты обязан выполнять все, что тебе прикажет Тала. Я — большой хозяин, Тала — маленький. Ты понял?

— Большой хозяин — очень, очень хорошо! — Мальчик поднял голову. Его глаза сияли. — Оола так рад! Оола будет много работать. — Потом он повернулся к Филиппу и радостно крикнул: — Я остаюсь с тобой, господин!

Билл позвал Талу. Похоже, тот подслушивал, потому что явился на зов подозрительно быстро. Молча поклонившись, он с недовольной миной приготовился выслушать Билла.

— Тала, Оола остается с нами до конца путешествия. Проследи, чтобы он хорошенько вымылся и не воровал. Дай ему работу. О его поведении будешь докладывать мне.

Тала снова поклонился в знак того, что все понял. Потом недовольно посмотрел на Оолу, стоявшего рядом с Филиппом и слушавшего разговор Билла с Талой, покорно склонив голову.

— Это все, Тала, — закончил свою короткую речь Билл. — Скоро плывем дальше. Я подам тебе знак.

Тала в очередной раз поклонился и молча удалился. Тут его снова позвали.

— Тала, Тала, Тала! — услышал он громкий голос. Он быстро обернулся. Оказалось, что это подал голос Кики. После вынужденной паузы он был не в состоянии больше молчать. — Тала! — завопил он. — Вытри ноги! Раз, два, три, шагом марш! — И разразился пронзительным свистом.

Оола испуганно вздрогнул, а все остальные поспешно заткнули уши. Однако у Талы настроение резко улучшилось. Он громко загоготал, хлопая себя от удовольствия по бедрам.

— Это нестерпимо наконец! — воскликнула миссис Каннингем. — Кики, немедленно прекрати этот гвалт!

— Гвалт, гвалт! — повторил за ней Кики, страшно довольный произведенным эффектом.

Он замолчал, только получив от Джека шлепок по клюву. Кики с оскорбленным видом забрался в дальний угол и принялся что—то недовольно бурчать себе поднос.

—А теперь, Тала, забирай—ка отсюда Оолу и позаботься о том, чтобы он был чисто вымыт с головы до ног, — сказал Билл. — От него дурно пахнет.

Хотя до этой минуты Тала не замечал никаких посторонних запахов, исходивших от мальчика, услышав замечание Билла, он тотчас сморщил нос и шумно принюхался.

— Оола дурно пахнет! Фу! — презрительно воскликнул он.

— Фу! — проскрипел Кики, вылезая из своего угла. — Фу! Фу!