Государственное регулирование в топливно-энергетическом комплексе России в условиях рыночных преобразований экономики (стр. 2 )

**Акциз на использование алкогольных видов топлива;

***Субсидии на выработку электроэнергии включают только затраты на разработку высокопроизводительных многотопливных турбинных систем.

Источник: Система государственного субсидирования топливно-энергетического комплекса США.//США* Канада: экономика, политика, культура. 2002, №9, с.40.

экспортного потенциала страны. Эти задачи не являются простыми, для их решения на современном уровне требуется совокупность условий, в связи с чем они не могут быть решены в короткие сроки и будут являться приоритетными в среднесрочной и долгосрочной перспективе. Сложность названных задач связана также с высокой динамичностью как экономической среды глобализированной системы, так и внешнеполитической ситуации.

Это особо важно применительно к дискутируемой ныне проблеме природной ренты. Природная рента не зависит от воли государства – это объективная реальность, данная природой, дар природы и принадлежать она должна всему обществу, а не недропользователю. В широком смысле размер ренты зависит от соответствующих природно-геологических и горно-технических условий разработки месторождений. На величину ренты влияют дебит скважины, состояние освоенности и обустройства конкретного месторождения, количество и качество запасов нефти и газа, степень удаленности от нефтегазопровода или транспортных (железнодорожных) коммуникаций, а также социально-экономические условия в районе этого месторождения.

Все эти факторы учитываются при геолого-экономической оценке конкретного месторождения, которая должна являться неотъемлемой частью выдаваемой лицензии.

Цель государственной политики – выравнять конкурентные позиции компаний, поскольку если какие-то из них получают природную ренту дополнительно к честно заработанному предпринимательскому доходу, то они оказываются в привилегированном положении. Эти компании-счастливчики не стремятся повышать эффективность производства, варварски относятся к природным ресурсам. С экономической точки зрения, если рента не изымается государством, то это равносильно прямым дотациям государства компаниям-счастливчикам. Поэтому изъятие природной ренты это не фискальная проблема, а необходимое условие создания предпосылок для эффективного развития национальной экономики.

Какова же цена вопроса природной ренты? В процессе дискуссии выявляются различные оценки.

По данным Минэкономразвития РФ, для нефтяников эта величина может составить около 2 млрд. долларов. По расчетам Счетной палаты РФ, цена вопроса введения рентных платежей с учетом мирового опыта составит дополнительно в консолидированный бюджет РФ не менее 7-8 млрд. долларов США в год. Примерно такую же величину «фискальной налоговой нагрузки - только на «нефтянку» - обосновывает и член-корр. РАН С. Глазьев.

Автор придерживается точки зрения, что подсчитать величину природной ренты на макроэкономическом уровне не представляется возможным. Природная рента – величина, присущая конкретному месторождению, и проявляется она в процессе производства на конкретном месторождении, на микроуровне.

Раз это так, то ни какими налогами на дополнительный доход (НДД) от добычи углеводородов, ни другими фискальными налогами природную ренту на макроуровне не изымешь. Научно выверено, объективно уловить природную ренту можно только путем инвентаризации фонда эксплуатационных скважин нефти и газа по каждому конкретному недропользователю и объекту разработки, что и делается в мировой практике.

Исходя из предложенного методологического подхода, представляется приемлемым и реально возможным в сфере ТЭК решение сформулированной проблемы по концептуальной схеме, учитывающей следующие реалии.

1. В процессе использования механизмов государственного регулирования ТЭК должна учитываться его роль как сферы вовлечения в экономический оборот не только в значительной степени невоспроизводимых, но и незаменимых ресурсов.

ТЭК России был и остается фундаментом развития экономики страны, основой для вывода ее на траекторию устойчивого экономического роста. Доля отраслей ТЭК в объеме ВВП на начало 2003 года составлял 25,4% (более 1,6 трлн. руб.), в том числе – 14,1% - нефтяная подотрасль, 6,9% - газовая, 3,7% - электроэнергетика и 0,7% - угольная.

ТЭК занимает особое положение в национальной экономике – его донорская роль для консолидированного бюджета известна. Но ТЭК оказывает и мультипликативное влияние на экономику страны. Расчеты показывают, что каждый рубль дополнительного объема производства в ТЭК обеспечивает рост ВВП на 1,5-1,6 рублей.[15] С учетом реальных возможностей государства проводить по отношению к приоритетным отраслям гибкую селективную, структурную, технологическую политику, ТЭК может стать, особенно на этапе вывода страны на траекторию устойчивого экономического роста, решающим фактором повышения эффективности производства в экономике России в целом.

2. С учетом того, что отрасли ТЭК представляют так называемую естественную монополию, предопределяющую, как свидетельствует мировой опыт необходимость государственной монополии, а также учитывая особенности организационных структур управления в этой сфере, в ней остается жесткая необходимость особого организационного - правового статуса предприятий и корпоративных структур.

Регулирующая роль государства в этой части должна быть направлена на решение трех важнейших задач. Во-первых, осуществлять развитие нормативно-правовой базы, на которую опирается и государство и деятельность акционерных обществ, стимулируя эффективное развитие сферы ТЭК. Во-вторых, государство должно задействовать институт своих представителей, управляющих государственными пакетами акций, в интересах общества и будущих поколений Россиян поскольку их влияние на принятие решений в компаниях пока неизмеримо меньше того количества голосов, которыми они располагают. В-третьих, необходимо формирование юридических и экономических механизмов корпоративного управления с тем, чтобы обеспечить реальную связку капитал-прибыль, имея в виду, что прибыль должна быть результатом вложения капитала и распределяться пропорционально вложению капитала.

Государственный сектор в ТЭК России на начало ХХ1 века, по данным Минэнерго РФ, занимает весомый удельный вес – 40% в общем объеме производства и добычи топливно-энергетических ресурсов, в том числе по выработке электроэнергии – 90%, в добыче и переработке нефти – 27,8%, добыче угля – 28%, добыче газа – 35% (см. табл. 18).

Таблица 18.

Доля государственного сектора в общем объеме производства и добычи основных топливно-энергетических ресурсов в России, %

Показатель	1995г.	2000г.	2002г.
ТЭК в целом		40,0
Добыча нефти		11,1
Переработка нефти		16,6
Добыча угля		28,0
Добыча газа
Выработка электроэнергии		90,0

Источник: Данные Минэнерго РФ

Корпоративный каркас ТЭК России на начало 2003 года представлен 24 крупными корпорациями. Ведущими недропользователями являются вертикально-интегрированные нефтяные компании: нефтяная компания», «ЮКОС», «ЛУКОЙЛ», «Сургутнефтегаз», «Роснефть», , «Сибнефть», , «Славнефть», АНК «Башнефть», . На их долю приходится около 77% запасов нефти.

За последнее десятилетие в нефтяной отрасли России наряду с крупными нефтяными холдингами сложился и успешно функционирует сектор независимых нефтяных компаний (ННК). Возникновение небольших по объемам добычи нефтяных компаний обусловлено как процессами рыночных реформ в нефтедобыче России, так и объективным состоянием минерально-сырьевой базы страны.

Несмотря на небольшие объемы производства отдельных малых компаний, в целом этим сектором добывалось в последние годы до 8-10% от общероссийской добычи нефти. Если в целом по сфере ТЭК прирост объемов добытой нефти к предыдущему году составлял 7,5-8,5%, то по малым и средним компаниям он превышает 15%.

Созидательная деятельность независимых малых компаний во многом позволяет сохранить существующие и создать новые рабочие места в регионах, где небольшие нефтяные компании, по сути, являются основой бюджетообразования и жизнедеятельности. Эта тенденция, как нам представляется, сохранится и в дальнейшем. Отсюда государство должно держать деятельность ННК под своим пристальным вниманием, оказывая им законодательную поддержку, гибкую систему налогов и стимулируя их деловую активность.

Основным недропользователем природного газа является (68,6% от общероссийских запасов газа), обеспечивающее около 90% всей добычи газа России. Сырьевые отрасли практически приватизированы (кроме нефтяной компании «Роснефть»).

В состав ТЭК входят 27 нефтеперерабатывающих заводов суммарной мощностью по первичной переработке 258,3 млн. т. нефти в год.

Анализ экономического и финансового состояния естественных монополий, проведенный Счетной палатой РФ в годах, показал, что эффективность деятельности предприятий госсектора в ТЭК не ниже, а в ряде случае даже выше частных кампаний.[16] Так, если среднеотраслевая загрузка мощностей по первичной переработке нефти составляет 67,1% (что само по себе является низкой величиной), то в компаниях с участием государства она составляет: в «Роснефть» - 83,9%, «Славнефть» - 81%. В то же время в этот покзатель равен 53,6%, в «ЮКОС» -58,8%, - 60,6%. Недозагрузка мощностей НПЗ увеличивает и без того высокие издержки переработки нефти.

Следовательно, использование методов и форм прямого и косвенного, в том числе с помощью инструментов рынка, государственного регулирования ТЭК должно быть оптимально сбалансированным. Не следует преувеличивать стихийной роли рыночных регуляторов. Как показывает анализ отечественной практики структурных изменений в сфере ТЭК - они во многом идут с немалыми потерями. Рыночный механизм, как оказалось, не смог обеспечить решение многих проблем оптимизации пропорциональных и структурных преобразований комплекса. Это обусловлено рядом причин, в том числе:

а) стихийными процессами разгосударствления и формирования энергетического комплекса;

б) различными интересами субъектов рынка и общества в целом в переходный период развития экономики;

в) несогласованностью подходов к ценообразованию в различных подотраслях ТЭК (нефтегазовый сектор, электроэнергетика, угольная промышленность и др), других естественных монополиях и социальной сфере страны.

3. Особой заботой государства за последние годы становится атомная энергетика. Это обусловлено тем, что многофакторный и многоцелевой анализ оптимизации топливно-энергетического баланса на перспективу определяет целесообразность покрытия увеличения потребности в электроэнергии как для внутренней экономики страны, так и расширения экспортных возможностей в значительной степени за счет ее выработки атомными электростанциями (особенно в Европейской части).

Это связано с многими объективными процессами и особыми возможностями России. Прежде всего Россия обладает ресурсами урана достаточными как минимум для четырехкратного увеличения мощности энергопроизводства (без учета топлива из демонтированных объектов специального назначения). Возможности стать нетто-экспортером урана и ядерного топлива позволяет интенсифицировать ядерные программы на собственной инвестиционной базе.

Основные направления развития атомной энергетики страны определены в Стратегии развития атомной энергии в первой половине ХХ1 века и в Подпрограмме «Безопасность и развитие атомной энергетики Российской Федерации на годы и на перспективу до 2010 года» Федеральной целевой программы «Энергоэффективная экономика». [17]

«Энергетической стратегией…» предполагается увеличение выработки электроэнергии на АЭС со 130 млрд. кВт/ч в 2000 году (140 млрд. кВт/ч в 2002г.) до 195 мрлд. кВт/ч в 2010г. и до 300 млрд. кВт/ч к 2020 году. В результате доля производства электроэнергии на АЭС возрастет от 16% в 2000 году до 23% к 2020 году.

При сценарии более быстрого экономического роста, чем это заложено в «Энергетическую стратегию…» (прирост ВВП 5-6% в год), начало которому положит удвоение ВВП в ближайшие 10 лет, объемы ввода АЭС на основе реакторов на тепловых нейтронах с уран-ториевым циклом, реакторов на быстрых нейтронах и модульных газовых реакторов с гелиевыми теплоносителями, могли бы возрасти как минимум в 4 раза.

Важное значение приобретают разработки ядерных энергетических установок с предельно высокой естественной безопасностью (подземные, жидко-металлические, космические), высокотемпературный и сверхвысокочастотный синтез энергоносителей.

4. Положение России в мировой экономике в условиях ее глобализации остается двойственным: с одной стороны, под влиянием роста внутренних потребностей в валютных ресурсах Россия заинтересована в наращивании экспорта энергоресурсов. В этом заинтересованы и их импортеры. С другой стороны, невоспроизводимость и незаменимость ресурсов ТЭК в условиях усиления напряженности баланса их производства и потребления в перспективе требует ограничения экспорта энергоресурсов и первичного сырья, существенного повышения энергетической эффективности экономики, что предполагает осуществление крупномасштабных инвестиций. При этом инвестирование в сферу ТЭК в стратегическом плане должно исключать усиление контроля над формированием ее потенциала со стороны иностранного капитала.

Дополнительные доходы экономики от макроценовых соотношений (валютный курс, соотношение внутренних и мировых цен, цен сырьевых и обрабатывающих отраслей) составляют ежегодно не менее 35-50 млрд. долларов, но лишь чуть более половины этой суммы возвращается в российскую экономику в виде инвестиционного ресурса. Отсутствие должного механизма перелива капитала, неразвитость банковской сферы затрудняет использование этого финансового ресурса на нужды модернизации сферы ТЭК.

К сожалению, должное внимание разработчиков программных документов к задаче выработки специфически отраслевых, внутриотраслевых и внешнеэкономических подходов к регулированию инвестиций, как показывает анализ, пока отсутствует. Это касается и сферы ТЭК, совершенствование инвестиционной политики в которой особенно значимо.

5. Совершенствование механизма государственного регулирования развития ТЭК должно быть комплексным, иметь системный характер. Только комплексное решение вопросов наращивания сырьевого потенциала ТЭК и достижения конечных результатов в экономике позволит решить сложные внутренние и внешние задачи, стоящие перед государством в условиях глобализации мировой экономики. Необходимая комплексность, однако, не обеспечена. Это проявляется по ряду позиций.

В «Энергетической стратегии….» предполагается, что для сочетания благоприятных внутренних и внешних социально-экономических условий и факторов экономического роста (оптимистический вариант) добыча нефти должна составить порядка 490 млн. т в 2010 году и возрасти до 520 млн. т к 2020 году, или увеличиться в 1,5-1,6 раза по сравнению с 2000 годом. Если, как показывают наши расчеты, удвоения ВВП в течение ближайших 10 лет (темпах прироста ВВП не менее 7,15% в год) экономика достигнет уровня 1989 года в 2007 году, то даже при оптимистическом сценарии социально-экономического роста, заложенным Минэкономразвития России на среднесрочную перспективу и принятым в «Энергетической стратегии…» за основу при расчетах добычи нефти, Россия достигнет максимальной добычи 1987 года (569 млн. т) далеко за пределами 2020 года. При этом, как показывают расчеты, в зависимости от темпов и направления развития мировой экономики, конъюнктуры цен на нефть, перспектив вовлечения в производство новых месторождений экспорт российской нефти может изменяться от 140 до 310 млн. т в год.

На мировом рынке угля Россия занимает восьмое место. В начале 90-х годов экспорт российского угля сократился более чем в два раза, с 1994 года начал постепенно расти, достигнув в 2002 году 38,9 млн. т. Это связано с активизацией угледобывающих компонентов на европейских и азиатских рынках, где Россия исторически имеет транспортное преимущество.

В «Энергетической стратегии…» предполагается рост добычи угля с 258 млн. т в 1,45-1,7 раза к 2020 году (по умеренному и оптимистическому сценарию социально-экономического развития страны и внешнеэкономической деятельности). При этом только при оптимистическом варианте социально-экономического развития страны в 2018 году будет достигнут уровень добычи 1988 года – 425 млн. т; при умеренном варианте – за пределами прогнозного периода.

Дальнейшее наращивание экспортного потенциала связано с повышением качества углей, производительности, пропускной способности российских портов, использованием судов, обладающих большой грузоподъемностью, а это, вполне естественно, требует значительных инвестиций.

Россия является экспортером электроэнергии как в дальнее зарубежье, так и в страны СНГ. В 1999 году экспорт достиг 22,5 млрд. кВт/ч, что составило 2,7% от общего объема производства. В страны Европы экспортируется примерно 5 млрд. кВт/ч, или 22% общего объема производства электроэнергии.

«Энергетической стратегией….» планируется объем электроэнергии на экспорт увеличить к 2010 году до 35 млрд. кВт/ч, большую часть которой предполагается направить в Западную Европу. Однако здесь уже существует достаточное количество генерирующих мощностей, что делает потребность в импорте электроэнергии из России весьма проблематичным. Но решение этой задачи невозможно без крупных инвестиций.

В отличие от промышленно развитых стран в России доля угля в производстве электроэнергии в 2000 году упала до 30,6%, а доля газа превысила 60,8%. Такая структура топливного баланса могла бы считаться оптимальной, если бы состояние ресурсной базы позволяло поддерживать сложившийся уровень добычи и сохранять данную структуру потребления газа на долгосрочную перспективу. Хотя Россия занимает первое место в мире по запасам природного газа (на 1 января 2001 года – 48,2 трлн. м3), в течение нескольких последних лет объемы добычи газа не восполняются объемами вновь открываемых запасов. Поэтому объективно встает задача постепенного наращивания использования электро – и тепло станций на угле, запасы которого на порядок выше по сравнению с запасами газа. Отечественное котлостроение создало целый ряд агрегатов, которые по таким показателям, как рабочие параметры и единичные мощности, не уступают лучшим зарубежным образцам.

Несмотря на это, привлекательность использования природного газа в электроэнергетике России пока сохраняется. Она связана прежде всего с наметившейся тенденцией снижения цен на газ относительно альтернативных видов топлива.

6. Особого государственного регулирования как неотъемлемая часть энергостратегии требует активное развитие возобновляемых источников энергии. Это направление нашло широкое развитие в развитых странах мира.

В 2002 году, например, общая установленная мощность ветроэлектрических станций в мире составила 31,1 ГВт. По оценкам экспертов, к 2020 году суммарно установленная их мощность достигнет 1200 ГВт, а к 2040 году – 3100 ГВт.

Лидером в области внедрения ветровой, солнечной энергии и биомассы в мире стала Германии. Здесь установленная мощность ветроэлектростанций достигла порядка 12 млн. кВт. С 1988 года в Германии действует закон прямого действия о возобновляемых источниках энергии, в котором конкретно установлены цены на энергию, вырабатываемую на базе таких установок. Закон ясно показывает те возможности, которые может извлечь производитель и каждый потребитель при использовании тех или иных энергетических установок.

В России мощность электростанций на возобновляемых источниках энергии к 2002 году достигла 1,3 ГВт. В соответствии с энергостратегией к 2010 году возможно удвоение этого показателя, что, конечно же, исходя из показателей мирового уровня, недостаточно. Следовательно, необходимо активизировать этот процесс именно на государственном уровне поскольку он имеет огромное значение с точки зрения энергетической безопасности, социально-экономических и экологических последствий. Достаточно сказать, что подобные источники энергии эффективны в районах Крайнего Севера, в районах, где имеют место климатические катастрофические последствия, в районах изолированных энергосистем.

На наш взгляд, в рамках пакета законодательных мер по энергостратегии можно было бы разработать и принять закон о развитии возобновляемых источников энергии, который создал бы правовую основу для реализации энергетической политики России в этом направлении. Предметом правового регулирования указанного законопроекта могли бы стать отношения в сфере производства, экономические и финансовые, которые возникают в сфере взаимоотношений субъектов в области этого вида деятельности. Речь идет о внедрении экономически эффективных технологий в сфере лицензирования, стандартизации, экономического стимулирования использования возобновляемых источников энергии.

7.Весьма сложной государственной задачей в сфере ТЭК России является проблема недропользования.

В большинстве стран мира недра принадлежат государству. Нефтяные компании либо получают лицензии на их разработку, либо подписывают соглашение на условиях раздела продукции (СРП). В первом случае предприниматели расплачиваются с бюджетом налогами, во втором – частью добытой нефти. Исключением из общего правила являются США, где часть недр приватизирована и налоги определяет штат, где находится месторождение. В арабских странах государству принадлежат не только недра, но и добытая нефть. Частные компании ведут добычу и за это получают от государства вознаграждение.

В основных нефтегазодобывающих регионах преобладающей является гражданско-правовая система отношений, базирующаяся на договорах концессии или СРП. В настоящее время по этой системе в мире добывается около 40% всей нефти и около 50% природного газа.

В России сформировалась «уникальная» своей противоречивостью и двойственностью система отношений недропользования: лицензионная и договорная. Первая действует с 1992 года на основе закона «О недрах»[18], вторая на основе закона «О соглашениях о разделе продукции»[19] (СРП), введенного в действие в 1995 году. Между тем во всех странах мира действует какая либо одна система: либо лицензионная, либо договорная.

Предполагалось, что законы «О недрах» и «О соглашениях о разделе продукции» будут способствовать активному притоку инвестиций (в том числе иностранных) в поиск и разведку нефти, способствовать высоким темпам развития сырьевой базы и подготовки запасов к эксплуатации. Однако этого не произошло.

Одной из причин создавшегося положения является неэффективная государственная политика в области недропользования в России.

Механизм лицензирования права пользования участком недр не нацелен на взимание рентных платежей. Более того, действующий механизм лицензирования способствует сокрытию природной ренты.

Российская модель СРП во многом устарела, отстала от мирового уровня, не учитывает интересы государства, не приспособлена к реалиям российской экономики, особенностям законодательства по недрам, инвестициям и налоговой системе, что делает ее неконкурентоспосбной на мировом рынке инвестиций.

В российских условиях недропользования проявляется еще одно противоречие. Оно связано с экономической сущностью государственной собственности на недра. К государственной собственности в соответствии с действующей Конституцией РФ относится федеральная и собственность субъектов РФ. В соответствии со статьями 8 и 9 Конституции в Российской Федерации признается не только наличие муниципальной собственности, но и то, что природные ресурсы могут находиться в муниципальной собственности. Если государственная собственность законодательно не разграничена, то на владение, пользование и распоряжение ею в соответствии с Конституцией РФ могут претендовать все три субъекта отношений собственности. Это в определенной степени размывает общепризнанную для развитых стран мира категорию государственной собственности.

Чтобы разрешить указанное противоречие, при их разграничении в российской практике в законе о недрах (но не в Конституции РФ!) выделялась и муниципальная собственность на недра.

До 2002 года платежи за пользование недрами распределялись: 40% в федеральный бюджет, 35% - в региональный, 25% - муниципальное образование. Если принять во внимание, что 100% вывозной пошлины поступало в федеральный бюджет, то платежи распределялись в следующей пропорции: федеральный бюджет – 67%, региональный бюджет –19% и бюджет муниципального образования – 14%. Между тем на Аляске в регионе остается 59% рентных платежей и в федеральный бюджет поступает 41%. Следовательно, законодательство о недрах, в рамках действующей Конституции РФ, должно приниматься в пакете с законодательством о межбюджетных отношениях с учетом разграничения полномочий в области владения, пользования и распоряжения недрами.

В порядке дискуссии хотелось бы остановится еще на одной проблеме. В последнее время ряд специалистов и особенно юристов обосновывают позицию, что недра – это особый вид собственности, особый вид имущества, к которым лишь ограниченно можно применять рамки гражданского-привового законодательства. Возьмем такую категорию, как оборот имущества. Оборот обычного имущества и оборот недр отличаются существенно. Поэтому недра, считают сторонники нового подхода к государственной собственности на недра, возможно отнести к особой форме собственности – национальному достоянию. Тогда и режим управления ресурсами недр становится особым режимом, к которому гражданско-правовые отношения в полной мере не применимы. Это особенно отчетливо проявляется на опыте соглашений о разделе продукции.

8. Структурные преобразования в сфере ТЭК, как составной части единого комплекса страны, на данном этапе могут оптимально развиваться в русле целей, принципов и задач, сформулированных в разделах государственной инвестиционной политики, создания благоприятного предпринимательского и инвестиционного климата, государственной политики в области науки, изложенных в «Основных направлениях социально-экономического развития Российской Федерации на долгосрочную перспективу».[20] К ним, в частности, относятся: государственные инвестиции и государственные гарантии коммерческого кредитования приоритетных проектов в сфере ТЭК, выделение объектов ТЭК общефедерального значения, в том числе связанных с поддержанием национальной экономической безопасности, бюджетное финансирование НИОКР и содействие формированию рыночной инфраструктуры по обслуживанию НИОКР, льготные кредиты и содействие малому инновационному предпринимательству, обеспечение инвестиционно-иновационной деятельности основных хозяйственных структур ТЭК и, наконец, целый комплекс мер энергетической дипломатии.

9. Важнейшим принципом комплексного подхода к осуществлению структурной перестройки экономики России в рыночных условиях и ее базовых составляющих, к которым относится ТЭК, является создание государством экономических возможностей для стимулирования перелива капитала. Только через участие государства в разработке и внедрении инвестиционных и инновационных решений на всех уровнях может быть реализована политика государственных приоритетов в сфере ТЭК (геологоразведка, энергосбережение, комплексность обогащения и глубины переработки природного сырья, развитие НИОКР, высокотехнологичные стадии воспроизводственных процессов в ТЭК).

Этому во многом способствовало бы введение существенных налоговых преференций для инвесторов, которые должны обрести сильные (перекрывающие опасения, связанные с наличием инвестиционных рисков) стимулы к вложению средств в сферу ТЭК.

Другими словами, для решения проблем устойчивого экономического роста, внедрения в сферу ТЭК новых технологий, обеспечения этой сферой внутренних и внешних задач государства необходима комплексная государственная инвестиционная политика, направленная на создание благоприятного инвестиционного климата и обеспечивающая увеличение притока инвестиционных ресурсов в экономику страны и сферу ТЭК. Если говорить в широком плане, то решение этих задач предполагает законодательное закрепление места, роли, глубины и форм государственного регулирования как в реализации социально-экономической политики России, так и в реализации энергетической стратегии.

Вместе с тем, радикальное улучшение активного государственного регулирования структурных преобразований ТЭК в условиях глобализированной экономики должно исключать всеобщее и повсеместное вмешательство государства в дела хозяйствующих субъектов на основе не апробированных практикой теоретических схем, ведущих порой к гипертрофированному разрастанию государственного аппарата.

2.2 Бюджетирование природно-ресурсной составляющей

топливно-энергетического комплекса как государственная задача

Энергетическая стратегия – это в значительной мере стратегия использования углеводородных и иных топливно-энергетических ресурсов. Недропользование и управления фондом недр должно обеспечивать воспроизводство минерально-сырьевой базы, рациональное использование недр с учетом интересов будущих поколений.

Россия – одна из немногих государств мира, располагающих крупными запасами различных природных, в том числе и топливно-энергетических ресурсов, в первую очередь нефти, газа и угля, разведанные запасы которых достигают 14-34% от общемировых. Особенностью природно-ресурсного потенциала России является его крупномасштабность и комплексность. Ни одно государство мира не располагает минерально-сырьевой базой такого объема и широкого спектра, как наша страна. По подтвержденным запасам природного газа Россия находится на первом месте в мире, по нефти и газовому конденсату, углям всех типов – на втором, урану – седьмом.[21]

Следует подчеркнуть ряд методологических аспектов, имеющих важное значение для целей нашего исследования. Во-первых, природные ресурсы всех видов, в том числе и топливно-энергетические, вносят существенный вклад в сохранение стратегической безопасности России, позволяют обеспечить потребности экономики, поддерживать высокий уровень экспорта сырьевой продукции. Во-вторых, ресурсный потенциал любой страны представляет собой в условиях глобализации мировой экономики взаимосвязанную систему. Он не носит замкнутый характер, а является составной частью мирового ресурсного потенциала.

В российской статистике отсутствует официальная денежная оценка запасов и вовлеченных в хозяйственный оборот природных ресурсов, поскольку не разработана единая методология (мировая и национальная), а часть информации пока засекречена. Однако в методологическом плане необходимость получения объективных стоимостно-натуральных данных в сфере топливно-энергетических ресурсов диктуется следующими обстоятельствами:

- потребностями долгосрочной государственной стратегией социально-экономического развития России, стратегией топливно-энергетической политики, предусматривающих эффективное использование ключевых составляющих национального богатства;