Показательно, что в ликвидации этих банд активное участие принимало население республики. Так, в октябре 1942 года в селении Махкеты Веденского района бандиты напали на животноводческую ферму и магазин, но получили достойный отпор со стороны колхозников и, понеся потери, вынуждены были отступить. 22 ноября 1942 года в селении Гуни этого же района банда в составе 34 человек, вооруженная винтовками, напала на колхозную ферму с целью ее разграбления. Колхозники во главе с Абубакаром Хамбахадовым и Магамедом Вахабовым организовали отпор грабителям. В бою, который продолжался свыше двух часов, жители села убили и ранили 18 нападавших, остальные спаслись бегством. В этом бою пали смертью храбрых Абубакар Хамбахадов, Абзаил Аюбов, Магомед Вахабов, Ваха Джамалаев и др. За проявленные мужество и храбрость они были представлены к правительственным наградам [64].
По данным из донесения наркома внутренних дел ЧИАССР Албогачиева на имя Берии и первого секретаря Чечено-Ингушского обкома ВКП(б) «16 августа 1942 года в Галанчожском, Итум-Калинском, Шароевском, Чеберлоевском, Галашкинским и частично в Шатоевском районах бандитами под руководством Исраилова и Шерипова совершаются вылазки против власти. Восставшим, численность которых достигла 1000 человек, удалось захватить районный центр Шароевского района Химой. Руководство НКВД для наведения порядка в этих районах 21 августа направило отряд войск численностью 200 человек… «Восставшие» были разгромлены. При этом потеряли убитыми 57 человек, было арестовано 62 человека. Со стороны бойцов и оперативников НКВД потери были незначительными: убит политрук 7-й роты Сименовский и легко ранены 3 бойца» [65].
Численность «восставших», безусловно, преувеличена. Ведь, если бы восстание носило массовый характер и число восставших составляло 1000 хорошо вооруженных человек, то они, отлично ориентирующиеся в горной местности, уничтожили бы весь отряд бойцов НКВД. Это была всего лишь имитация восстания с определенной целью. Обманутые Шериповым и Исраиловым безоружные люди стали жертвой грязной политической игры, ловко проведенной руководством НКВД ЧИАССР с ведома Берия. Этим имитированным «восстанием» был создан шум, чтобы дать основание Берии и руководству НКВД республики заявить, что политическая обстановка в Чечено-Ингушетии в связи с военными действиями на Северном Кавказе резко обострилась. «И это в тот период, когда народы Чечено-Ингушетии помогали фронту, многие чеченцы, добровольно уходя в Красную Армию, с оружием в руках сражались против фашистских агрессоров. Только с августа 1942 года по март 1943 года добровольцами на фронт ушли свыше 8 тысяч вайнахских юношей. И они храбро сражались в составе войск Северной группы Закавказского фронта» [66].
Представляет интерес и такой документ. В докладной записке ответственного работника НКВД СССР Бодунова на имя Кобулова от 01.01.01 года отмечено: «…17 августа 1942 г. на райцентр Шароевского района был совершен вооруженный налет со стороны бандгруппы М. Шерипова…О готовящемся бандналете на райцентр было хорошо известно Алиеву и Наркомату НКВД ЧИАССР. Однако Алиев за сутки до налета отозвал из райцентра опергруппу и войсковое подразделение, которые предназначались для охраны райцентра на случай готовящегося налета…». И. Алиев являлся в тот период начальником отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИАССР. Далее в документе сказано: «Из имеющихся показаний арестованных бандитов, Алиев Идрис проходит как лицо, связанное с руководителями контрреволюционных повстанческих банд, действующих в Чечено-Ингушской АССР» [67]. Заслуживает внимания и такая характеристика, данная Алиеву заместителем начальника ОББ НКВД СССР Руденко в письме на имя начальника ОББ НКВД Союза СССР от 3 июля 1943 года: «…Со стороны Алиева руководство отделом отсутствует…Среди агентуры значительный процент двойников…Аппарат ОББ НКВД ЧИАССР периферией не руководит…» [136]. О том, что антигосударственными действиями Албогачиева и Алиева, не без ведома и согласия Берии безнаказанно злоупотреблявших своей властью, на карту была поставлена судьба и жизнь чеченского и ингушского народов, неопровержимо свидетельствуют и уникальные документы, которые хранятся в архивах МВД России. В «Справке на бывшего начальника отдела НКВД ЧИАССР по борьбе с бандитизмом – » отмечено: «За период работы начальником ОББ НКВД ЧИАССР не обеспечивал выполнения задач по ликвидации бандитизма в Чечено-Ингушской АССР и не организовал подчиненный ему аппарат в соответствии с требованиями военного времени…» и в письме Албогачиева Терлоеву (Исраилову), в котором сказано: «Дорогой Терлоев! Привет тебе! Я очень огорчен, что твои горцы раньше положенного времени начали восстание. Я боюсь, что если ты не послушаешь меня, и мы, работники республики, будем разоблачены…смотри ради Аллаха, держи присягу. Не назови нас никому…» [68].
Небезынтересен и такой факт, свидетельствующий о роли руководства НКВД в деле сохранения в республике «политической напряженности» с целью создания искусственного компромата против чеченцев. В начале сентября 1942 года оперативники и работники милиции Веденского райотдела НКВД численностью 50 человек окружили в селении Махкеты дом, в котором остановился на ночевку руководитель бандитской группы Расул Сахабов…Ему удалось невредимым скрыться в лесу. Преследовать Сахабова не стали. Операцией по «поимке» Р. Сахабова руководили начальник Веденского отдела НКГБ и начальник Веденского райотдела НКВД [69].
17 июля 1962 года историк Хамзат Гакаев посетил , подполковника в отставке. На вопрос исследователя «Почему они дали уйти Сахабову и не застрелили его?» он ответил: «…Это государственная тайна…нам наркомом НКВД республики С. Албогачиевым было дано указание руководителей бандгрупп не трогать, давать им возможность продолжать свое дело с тем, чтобы порочить чеченский народ…Когда-нибудь правда об истории Чечено-Ингушетии в годы войны всплывет». Полковник КГБ в отставке , с которым историку довелось встретиться, на вопрос: «Почему дали уйти невредимым Р. Сахабову? ответил: «Нам было дано указание сверху не трогать руководителей бандитских отрядов и дать им возможность продолжать действовать до определенной поры» [70].
Эти и другие документальные материалы неопровержимо свидетельствуют о преднамеренном насаждении в Чечено-Ингушетии определенных повстанческих сил и бандгрупп с тем, чтобы плести политические интриги против коренного населения республики и обманывать советскую общественность об истинном положении дел в крае в гг.
Местное руководство НКВД вплоть до февраля 1944 года посылало Берии преувеличенные цифровые данные о повстанцах и бандгруппах с тем, чтобы представить облик чеченского и ингушского народов в «кривом зеркале». При этом необходимо отметить, что под видом «бандитов» и «повстанцев» органы НКВД и войсковые подразделения расправлялись зачастую с невинными людьми. Об этом красноречиво свидетельствуют официальные документы. Вопросы о злостных нарушениях закона, необоснованных жестокостях в отношении невинного населения со стороны оперативных работников НКВД и воинов 141-го стрелкового полка, которым командовал Холухоев, специально рассматривались на бюро Чечено-Ингушского обкома ВКП (б) 13-14 августа 1943 года. Прокурор ЧИАССР Шукуров в своем выступлении отметил: «Допускается насилие в отношении задержанных повстанцев, невинных людей…Массовые расстрелы политически вредны…В Галанчожском районе сожгли хутор Гули в 23 дома». Секретарь обкома партии Лисов также резко осудил произвол, чинимый бойцами 141-го полка: «В части расстрела. Эта практика приносит вред. Чуть подозрительных расстреливают…». Нарком НКГБ ЧИАССР Руденко отметил: «…грубые нарушения некоторых принципов работы работниками НКВД и НКГБ настраивают людей против власти». Секретарь обкома Исаев заявил на бюро: «Мешает борьбе с бандитизмом наличие массового мародерства со стороны бойцов НКВД, которые действуют второй год…». Первый секретарь обкома партии Иванов заявил: «Вот Холухоев, был у него в полку, как установлено сейчас, были огромные безобразия…» [71].
О фактах произвола и насилия над местным населением со стороны органов НКВД на имя первого секретаря обкома партии Иванова 18 февраля 1942 года написал докладную записку и секретарь обкома ВКП (б) Шахвердов. В ней, в частности, говорилось о злоупотреблениях, допущенных в ходе проведенной операции в с. Беной Ножай-Юртовского района. Дается информация о том, что расстреливаются люди, непричастные к банде (например, убит учитель-комсомолец Курбанов). Далее говорится о значительных случаях мародерства со стороны работников милиции, особенно со стороны бойцов истребительного батальона Дагестана. О злоупотреблениях своей властью при проведении оперативных заданий работниками карательных органов сообщил первому секретарю Чечено-Ингушского обкома партии в своем письме от 01.01.01 года и секретарь Ножай-Юртовского райкома партии Бузуртанов [72]. Эти и другие факты со всей очевидностью отражают реальную действительность того сложного исторического периода жизни Чеченской Республики, являются неопровержимым свидетельством открытого беззакония, творимого многими работниками правоохранительных органов против беззащитного мирного населения. Население, по сути, было полностью лишено элементарного права на личную безопасность от органов НКВД, права на юридическую защиту от них. О «перегибах» в борьбе с «повстанцами» говорит, например, и такой факт. С января по июнь 1943 года, как сообщают официальные документы, было убито 213 человек, из них на оперативном учете состояли 22 человека [73].
Анализ военно-политической обстановки в Чечено-Ингушетии дает основание сделать вывод о том, что «бандитского и повстанческого движения» в республике не было ни в предвоенный период, ни в годы войны.
В ЧИАССР проживало в тот период около 500 тысяч чеченцев и ингушей, и если брать даже самые «смелые» цифры, по данным правоохранительных органов того времени, то из этого числа максимум 1 тысяча человек были в оппозиции существующему режиму тоталитарной власти. В других республиках и областях страны положение с этим вопросом было ничуть не лучше (а во многих случаях даже хуже). Но, тем не менее, Сталин и Берия заострили свое внимание на чеченском, ингушском и некоторых других народах Северного Кавказа. С помощью хитрости, подлости и ловких маневров руководство НКВД республики подготавливало требуемую от него информацию о политической и национальной обстановке в Чечено-Ингушетии, для того, чтобы два высших руководителя страны, определяющих судьбу народов, смогли осуществить свой заранее запрограммированный преступный замысел против чеченского народа [74]. Официальная статистика самих властей и карательных органов показывает, что в годы войны численность активных противников сталинского режима в Чечне не намного превышала довоенные показатели [75].
Выступления против Сталина небольшой части горцев Чечни под руководством Х. Исраилова и на которое так часто ссылаются в поисках оправдания депортации чеченцев, началось еще в 1940 году, когда СССР и фашистская Германия и, соответственно, Сталин и Гитлер, не находились во враждебных отношениях, а наоборот, были связаны «Пактом о ненападении» и «Договором о дружбе и границах».
Ответственные работники НКВД в Москве и в первую очередь в Чечено-Ингушетии намеренно искажали реальную действительность, явно завышая цифры «бандитских элементов», «предателей» в республике. Делалось это, с одной стороны, по заказу Л. Берии, а с другой – для собственного продвижения по службе, получения званий и наград. Некоторые авторы преднамеренно или по незнанию публикуют недоказанные, а в большинстве случаев просто несуществующие данные о количестве членов антисталинской «Особой партии кавказских братьев» Х. Исраилова (который был поддержан М. Шериповым). Так, в книге докторов исторических наук и в списках организации Исраилова значится 5 000 человек, а готовых за ними следовать – 24 870 человек [76], тогда как такого количества взрослых мужчин в то время просто не было в 20 указанных авторами высокогорных чеченских аулах.
Приходится констатировать, что многие отечественные исследователи пользуются непроверенными, а то и специально искаженными цифрами и другими данными работников НКВД и более поздних авторов, сочувствующих исполнителям и вдохновителям репрессивных акций. В этом случае страдает прежде всего объективность и правдивость в изложении исторических фактов и событий. Тот же И. Пыхалов, на наш взгляд, ведет игру в статистику, манипулируя цифрами, извлеченными из сомнительных источников и публикаций.
Весьма показателен и интересен и такой источник, показывающий несостоятельность обвинения чеченского народа в коллаборационизме, как книга сына Лаврентия Берия-Серго. Вот что пишет Серго Берия: «В обороне Кавказа участвовали и местные жители. На горных перевалах насмерть стояли и ингуши, и осетины, и чеченцы. Я это видел своими глазами. К сожалению, решение политбюро было принято, и этих людей выслали. Подлость, безусловно. Но приказ был отдан, и внутренние войска были вынуждены эту подлость сделать…» [77].
В последнее время у очередного «нового поколения» фальсификаторов истории чеченского народа появилась и новая «мода» - пытаться увязать между собой события времен Великой Отечественной войны с периодом так называемых «двух чеченских компаний» (гг., гг.). Так, авторы статьи «Второй Кавказский фронт» Виктор Александров и Владимир Петров начинают свою работу с таких слов: «У антиправительственных вооруженных выступлений и бандитизма в Чечне своя давняя история» [78]. Разумеется, авторы касаются темы войны гг., солидаризуясь с пыхаловско-логиновскими измышлениями о «бандитах», «дезертирах», «восстаниях», «измене» и пр. Одним из последних «шедевров» античеченской истерии в исторической науке можно назвать статью Сергея Турченко в газете «Труд-7» за 9-15 июня 2005 года, «Серые волки «Абвера», опубликованную под рубрикой «60 лет Победы» (!?) [79]. Автор этой лживой статьи ставит под сомнение героический подвиг чеченцев, которые вместе с другими народами нашей страны ковали победу над общим врагом в гг. Для того, чтобы придать «научность» своей статье, С. Турченко начинает публикацию со ссылки на рассекреченные материалы Центрального архива ФСБ, в котором хранится дело резидента германской разведки Османа Сайднурова (агентурный псевдоним Губе), заброшенного, как пишет автор, в «Чечено-Ингушскую АССР в 1942 г., для формирования бандгрупп и организации восстания на Кавказе». При этом автор преднамеренно не называет национальности Османа Губе, подчеркивая тут же «Чечено-Ингушскую АССР», хотя прекрасно знает, что германский разведчик не имел никакого отношения к чеченскому народу. С. Турченко, приводя список фамилий разведчиков, заброшенных немцами в район селений Аршты-Берешки, указывает национальность только двоих (разумеется, чеченцев). Больше у автора «национальных» аргументов не нашлось. Это все, что сумел найти «пытливый» автор в архивах ФСБ для того, чтобы попытаться очернить чеченский народ. Другой «источник», на который ссылается Турченко, якобы сообщает, что «в марте 1942 года из 14 576 призывников-чеченцев дезертировали 13 560 человек, которые затем ушли в горы и присоединились к бандитам» [80]. Вот такими фантастическими измышлениями автор «превзошел» в части искажения исторической действительности даже «пыхаловцев». Кстати, в газете «Труд-7» был помещен и документальный снимок, стыдливо озаглавленный «Кавказские легионеры Абвера». Так вот, по нашим данным, ни одного чеченца среди них нет. Турченко делает попытку ввести в оборот новую, совершенно бредовую фальсификацию, говоря о бандах, «сформированных фашистскими спецслужбами» в Чечне в х годах (!). Тут – просто элементарная ложь, делающая излишними специальные комментарии.
Таким образом, обозревая всю имеющуюся доступную историографию, изучаемой проблемы, можно сделать некоторые выводы и обозначить характерные особенности:
1. Все имеющиеся источники (воспоминания участников войны, работы ученых-историков, представления к наградам, донесения с фронтов, фронтовые листовки, армейские газеты, фронтовая переписка, архивы, художественно-историческая литература, отзывы боевых командиров Красной Армии, маршалов и генералов, документальные материалы военкоматов, статистические данные, показатели хозяйственной деятельности и мн. др.) говорят о чеченцах как о лучших воинах, о героическом труде рабочих, крестьян, интеллигенции республики, о достойном вкладе народа Чечни в победу над фашизмом.
2. Особняком стоят некоторые группы источников репрессивно-карательных органов, которые противоречат всем остальным источникам (заказ Сталина и Берии для подготовки депортации народа).
3. Некоторые историки и писатели более позднего времени (начиная с 1964г.) пытались поставить под сомнение подвиг чеченского народа в Великой Отечественной войне, делали свои выводы, основываясь исключительно на источниках НКВД (попытки задним числом оправдать геноцид).
4. Даже зарубежные источники, в т. ч. и немецкие, не содержат данных о «массовом предательстве» чеченцев в годы войны.
Исходя из всего этого, мы можем сделать вывод, что все попытки принизить вклад народов Чеченской Республики в победу над фашизмом в годы Великой Отечественной войны не имеют под собой никаких оснований, являются фальсификацией и клеветой на чеченский народ (причем уголовно наказуемой) и не имеют ничего общего с исторической наукой.
Помимо неоспоримых фактов, доказывающих несостоятельность «теории» «массового сотрудничества» чеченцев с немецко-фашистскими оккупантами, в последние годы появляется все больше и больше документально подтвержденных данных о действительно массовом характере героического участия чеченского народа в борьбе против гитлеровских захватчиков на фронте и в тылу. Ученым в последнее время становятся известны все новые и новые примеры мужественной борьбы чеченцев вместе с представителями других народов страны против общего врага. Воины из Чечено-Ингушетии участвовали, помимо активной непосредственной борьбы с немецкими захватчиками, и в советко-финской войне 1939-40 гг., в итальянском антифашистском движении Сопротивления, партизанских отрядах вдали от родины, разгроме Квантунской армии и т. д.
Открываются неизвестные ранее данные (в том числе и по отдельным селам) о количестве чеченцев, с оружием в руках вставших тогда на защиту Советской родины.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Вести республики 2005 г., 13 мая.
2. Вести республики. 2005 г., 6 мая
3. Молодежная смена. 2006 г., 18 февраля.
4. Гумс. 2005 г., 30 апреля.
5. Ламанан Аз. 2005 г., 5 апреля.
6. Ламанан Аз. 2005 г., 20 апреля.
7. ГА ЧР. Ф.1 оп.1 Д. 5. л.13.
8. Гакаев -Ингушетия в годы Великой Отечественной войны // Материалы Всероссийской научной конференции. Москва, 19-20 апреля 2005 года. - М., 2006.- С. 332.
9. ГА ЧР. Ф. 1. Оп 1. Д 983. Л. 5.
10. Архив ЧИОКПСС. Ф.1. оп.1. Д 896, л. 34.
11. Архив ЧИОКПСС. Ф.1. оп.1. Д 896, л.35.
12. Правда. 1941 г., 2 сентября.
13. См: Архив ЧИОКПСС. Ф1. оп.1. Д.805, л. 18.
14. Там же. Д. 1196, л. 10.
15. См.: Абазатов -Ингушская АССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. - Грозный, 1973.- С. 30-31
16. Архив ЧИОКПСС. Ф.1. оп.1 Д.1383, л. 47.
17. Там же. Л. 25.
18. Грозненский рабочий. 1941 г., 28 августа.
19. Грозненский рабочий. 1941 г., 22 июня.
20. Архив ЧИОКПСС. Ф.1, оп.1, Д. 1240. л. 18.
21. РГАПСИ ф.17. оп.43. Д. 2435. См. л. 12-368.
22. ЦГА РСО-А. ф.1 оп.4. Д. 693. Л. 105.
23. Терская новь. 2005 г., 12 декабря.
24. Собрание сочинений в 6-ти томах. Т. 6.- Грозный, 2005.- С. 162.
25. Болдырев творческой интеллигенции Северного Кавказа на фронте // Интеллигенция в истории России. Межрегиональный сборник статей.- Ставрополь. 1997.- С. 25.
26. Культурное строительство в Чечено-Ингушетии (июнь ).Сборник документов и материалов.- Грозный, 1985.- С.30.
27. См.: Хатуев . Соч.- С. 55-59.
28. Социалистически даьхнилелорехьа. 1941 г., 14 августа.
29. Абазатов . Соч.- С. 162.
30. Машар. 2005 г., 29 апреля.
31. Писатели Чечни.- Грозный, 2005.- С. 183.
32. От Терека до Эльбы. – Грозный, 1996.- С. 89.
33. Указ. Соч.- С. 218.
34. Грозненский рабочий 1990 г., 5 апреля.
35. См.: Машар.2006 г., 10 мая.
36. Красная звезда. 1942 г., 7 октября.
37. Литература и искусство. 1943 г., 11 июня.
38. Город Грозный.- Грозный.1984.-С.122.
39. См.: Публицист на эстраде.- М., 1981.- С. 41-45.
40. Вести Республики. 2006 г., 7 марта.
41. Терская новь. 2006 г., 26 июня.
42. Терская новь. 2006 г., 27 марта.
43. Гумс. 2006 г., 24 июля.
44. Вести республики. 2006 г., 17 января.
45. Очерки истории Чечено-Ингушской АССР.- Грозный. 1972.- С. 245.
46. Там же.- С. 246.
47. Машар. 2005 г., 22 апреля.
48. Там же.
49. См.: Вклад чеченского народа в победу над фашизмом в годы Великой Отечественной войны гг.- Грозный, 2005.- С. 23.
50. Гумс 2005 г., 16 апреля.
51. Зама. 2005 г., 28 марта.
52. Даймохк. 2005 г., 6 мая.
53. Даймохк. 2005 г., 19 апреля.
54. Терская правда. 2005 г., 9 мая.
55. Соьлжа. 2006 г., 23 января.
56. Гумс. 2006 г., 8 мая.
57. Терская новь. 2005 г., 21 ноября.
58. Зов земли. 2005 г., 8 августа.
59. Зов земли. 2005 г., 1 августа.
60. Даймохк. 2006 г., 25августа.
61. Теркйист. 2005 г., 22 апреля.
62. См.: Столица. 2005 г., 11 мая.
63. Объединенная газета. 2005 г., 9 мая.
64. Халкъан дош. 2005 г., 7 мая.
65. Указ. Соч. 104.- С. 227.
66. Из воспоминаний Янгульби Хатуева, брата Магомеда Хатуева, 1918 г. р., жителя г. Грозный.
67. Судьбы Чечено-Ингушского народа. - М., 1996.- С. 214.
68. Труд. 2006 г., 22 августа.
69. Гакаев . Соч.- С. 43.
70. ГА ЧР Ф.1, оп.1, Д 833, л. 146.
71. ГА ЧР Ф.1, оп. 1, Д. 748, л. 1.
72. ГА ЧР Ф. 1, оп.1, Д. 748, л. 7.
73. См. Гакаев . Соч.- С. 44.
74. Там же.- С. 45.
75. См.: Теркйист. 2006 г.,17 февраля.
76. ЦДНИ КБР. Ф. 26. оп.1, л. 14. См. также: Лики войны, сборник документов по истории Кабардино-Балкарии в годы Великой Отечественной войны ( гг.).- Нальчик, 1996.- С. 76-78.
77. РГАСПИ. Ф. 17. оп.48. Д. 2450, л. 4.
78. См.: Хатуев . Соч.- С. 68.
79. Очерки по истории Чечено-Ингушской АССР…- С. 239.
80. См.: , Севостьянов вечной достойны.- Грозный. 1987.- С.80.
ИЗУЧЕНИЕ ТЕМЫ ДЕПОРТАЦИИ ЧЕЧЕНСКОГО НАРОДА В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ В КУРСЕ
ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ
Ликвидация автономий российских народов и их депортация представляет собой античеловеческий акт во всех отношениях: в политическом, правовом, духовном, морально - нравственном, культурном, психологическом, генетическом.
Хрущевская оттепель 1960-х годов, как известно, быстро сменилась победой сталинистов. Политическая реабилитация репрессированных народов была свернута, не найдя поддержки в высших эшелонах власти. Тема депортации репрессированных народов не была введена в программу обучения. Школьные учебники, как и вся методическая литература того периода, ограничивалась лишь констатацией репрессивных методов сталинского окружения против высших военачальников 30-40 годов: Уборевича, Якира, Тухачевского и многих других.
Перестройка открыла эпоху демократизации всех сторон советской жизни, открылись и «шлюзы» исторического образования, появились альтернативные программы, учебники. Стали публиковать документы и политическую литературу, находившиеся ранее под грифом «секретно» и «совершенно секретно» о сталинском Гулаге, о депортации репрессированных народах: немцах, карачаевцах, калмыках, чеченцах, ингушах балкарцах и других. Однако тема депортации репрессированных народов на тот период не получила должного освещения в учебниках отечественной истории. Была лишь констатация факта депортации в учебнике по истории 11 класса (), без его развернутого изложения, критического анализа, исторической оценки. К сожалению и на сегодняшний день проблема не получила должного внимания в школьном учебном материале.
Как известно, в некоторых республиках тема депортации была официально введена в школьную программу обучения 1990 гг. в связи с проблемой создания национальной школы. Так, например, было в Калмыцкой Республике. Но методической разработки данной темы не было. Все преподавание основывалось на инициативе и творческом энтузиазме самого учителя истории, его эрудиции, политических взглядах. Учителю самому приходилось строить систему уроков, подбирая необходимый дидактический материал, выбирая методику проведения уроков. Материал для уроков, главным образом, давала пресса. Встает вопрос? Всегда ли ее статьи бывали хорошо аргументированы и доступны для учащихся, которые не имели собственного опыта жизни, ничего практически не знали о сталинском режиме. Конечно, методика изучения на уроках такой сложной темы должна быть, на наш взгляд, хорошо продумана и отработана, чтобы молодое подрастающее поколение смогло понять столь трагические события в жизни репрессированных народов и получить урок подлинного сопереживания, соучастия к великой трагедии целых народов, к незаживающей травме целого поколения.
На современном этапе развития исторической науки история депортации чеченского народа получила достаточно широкое освещение в исторической литературе. Подтверждением тому служат книги: «Убийство чечено-ингушского народа» (М.,1991г), «Их надо депортировать» (М., 1998г), «Преступление века»; документальные сборники-Репрессированные народы России: чеченцы и ингуши (М.,1994); Так это было: национальные репрессии в СССР гг. (М.,1993); тезисы докладов на конференциях 1992,1993,1994 гг., проходивших в Элисте, Нальчике, Карачаевске и другие публикации последних лет.
При изучении депортации чеченского народа в школьном курсе отечественной истории не лишним будет продемонстрировать историческую литературу и параллельно охарактеризовать каждое издание.
Детальное изучение депортации чеченского народа позволит восстановить более полную картину подготовки и самого процесса выселения.
Конечно, для обеспечения эффективности учебного процесса нужно отчетливо знать, о чем необходимо создавать исторические представления. В данном случае нужно создать представление об историческом времени, т. е. о соотношении определенного исторического факта к определенному времени, показ длительности и последовательности исторических событий и явлений; об историческом пространстве - отнесение определенных исторических событий к конкретному месту действия. Пространственные представления помогают усвоить причины ряда явлений. Например, объяснить замысел и ход операции по выселению чеченского народа.
Высшим проявлением государственного шовинизма стали репрессии против целых народов. В августе 1941 году была ликвидирована Автономная республика немцев Поволжья. Проживавшие в СССР немцы (1,5 млн. чл.) были выселены в Сибирь, Казахстан и Среднюю Азию. В гг. выселению подверглись карачаевцы, калмыки, чеченцы, ингуши, балкарцы и крымские татары. По сей день не восстановлена автономия крымских татар, как и не восстановлена автономия немцев Поволжья. Депортации подверглись и многие другие народы, проживавшие в Советском Союзе. Именно тогда были заложены предпосылки многих кровавых конфликтов, потрясших Россию. Не являются исключением и события, которые произошли на территории Чеченской Республики в 1990-е годы.
Началом официального проведения в жизнь репрессивной политики против чеченского народа стало подписание 31 января 1944 году В. Молотовым Постановления «О мероприятиях по размещению спецпереселенцев в пределах Казахской и Киргизской ССР»1 и 7 марта 1944 года Указа Президиума Верховного Совета СССР «О ликвидации Чечено-Ингушской АССР и об административном устройстве ее территории»2.
Использование вышеназванных документов необходимо, так как они позволяют почувствовать колорит эпохи, помогают создать яркие образы прошлого, условия для развития воображения учащихся, уменьшая возможность модернизации отдельных событий.
Депортация рассматривалась как мера наказания за якобы имевшее место массовое противодействие органам Советской власти, борьбу против Красной Армии, создание по указке немцев вооруженных банд для борьбы против Советской власти3. Вместе с тем, анализ материала по этому вопросу дает основание сделать вывод о том, что по существу бандитизм на территории Чечено-Ингушетии был практически искоренен. Во время Великой Отечественной войны он не представлял никакой опасности для государства. Отсюда утверждение, что причиной ликвидации Чечено-Ингушской АССР был бандитизм, в корне является неправильным, и не соответствует действительности.
После принятия Постановления о выселении чеченцев и ингушей в Казахскую и Киргизскую ССР, 20 февраля 1944 года в специальном поезде в Грозный прибыли Нарком Внутренних дел СССР Л. Берия и его заместители генералы Б. Кобулов, И. Серов и С. Мамулов (Мамульян). На следующий день, 21 февраля последовал Приказ НКВД СССР, подводивший черту под всей подготовительной работой. В операции по выселению чеченцев и ингушей приняли участие 19 тысяч работников НКВД-НКГБ, смерша и 100 тысяч офицеров и бойцов войск НКВД4.
Сначала необходимо рассказать о происходившем насильственном выселении чеченского народа 23 февраля 1944 года. Оперативная группа НКВД на сборы вещей давала от 15 до 30 минут. Поэтому многие вышли из дома с детьми, в чем были одеты и обуты: без теплых вещей, без пищи, не взяв с собой ничего. Для них это была в пути верная гибель.
В каждом селе, поселке, городе был определенный общий сборный пункт, куда сгоняли все выселяемые чеченские семьи.
Для обеспечения восприятия исторических событий через «живые созерцания» послужит исторический документ о выселении семьи Героя Советского Союза Ханпаши Нурадилова5. С помощью данного документа учитель создает у учащихся достоверные, зрительные образы исторического прошлого. Документ служит учителю опорой для более глубокого усвоения учащимися исторического события.
Особенно тяжелой оказалась участь горного населения труднодоступных районов Чечни. Оказалось, что приказ Берия, требовавший полностью освободить от народонаселения горные районы в течение 24 часов, практически за это время не мог быть выполнен. Больные старики, беременные женщины, все, кто не был в состоянии быстро передвигаться в условиях зимних гор, загонялись в конюшни и заживо сжигались.
На данном моменте учебного процесса учитель демонстрирует книгу Гаева «Хайбах»6. Это также поможет проиллюстрировать и закрепить изложение учителя.
После выселения чеченского народа в районы Средней Азии и Сибири территория бывшей республики была распределена между окружающими ее областями и республиками. Для создания образных представлений о событиях исторического прошлого учитель опирается на карту «Упразднение Чечено-Ингушской АССР». Основная часть чеченских районов и г. Грозный были включены в состав Грозненского округа. В состав Дагестанской АССР были переданы: Веденский, Ножай-Юртовский, Саясановский, Чеберлоевский, Курчалоевский и Шароевский районы; в состав Северо-Осетинской АССР, город Малгобек, а также Ачалукский, Назрановский, Пседахский и Пригородный районы7. Так перестала существовать Чечено-Ингушская АССР.
Первые эшелоны с основным спецконтингентом – чеченцами начали поступать в восточные районы СССР в марте 1944 года. 10 марта 1944 г из отправленных 180 эшелонов с чеченцами и ингушами принято и разгружено 79 эшелонов с общей численностью 217415 человек. Все они были расселены в Казахской ССР по областям: Акмолинской, Актюбинской, Алма-Атинской, Джамбульской, Карагандинской, Кзыл-Ордынской, Кустанайской, Северо-Казахстанской, и Южно-Казахстанской. В основном это были старики, женщины и дети.
В Киргизской ССР было разгружено 19 эшелонов с численностью 51426 человек. По областям: Фрунзенской, Ошской, Джалал-Абадской8. Это только начальный этап прибытия эшелонов. На станциях разгрузки спецпереселенцев не всегда встречали представители районов, колхозов, совхозов и предприятий. Фактически не было организовано снабжение продовольствием, не были созданы нормальные бытовые условия. Прибывших спецпереселенцев отправляли по колхозам и совхозам.
Как правило, чеченцы прибывали на новые места проживания без запасов продуктов, лишенные необходимой одежды и обуви. Многие замерзали. Плохие бытовые условия, истощение, резкая перемена климата, распространения эпидемических заболеваний, отсутствие медико-санитарного обслуживания способствовали высокой смертности среди спецпереселенцев. Одно за другим поступали сообщения с мест о высокой смертности среди чеченцев – спецпереселенцев, особенно первые месяцы расселения. Хотя и с большими трудностями, решались проблемы трудоустройства как взрослого чеченского населения, так и детей. Расселение чеченцев производилось главным образом в сельском хозяйстве, животноводстве и сравнительно небольшой части в промышленности. Для более ярких представлений о крайне тяжелой, поистине каторжной работе спецпереселенцев учитель использует воспоминания депортированных чеченцев9.
В местах поселения были тяжелые жилищно-бытовые условия, жесткий режим, усиленные формы надзора. Спецпереселенцы протестовали против таких условий. Это побеги из мест поселения, письма-обращения в местные и центральные органы власти, к видным государственным и военным деятелям с критикой советской власти, деятельность т. н. «антисоветских групп», отказ от выполнения предлагавшейся работы не по специальности.
Сразу же следовали меры по ужесточению режима. 14 февраля 1947 года МВД СССР и генеральная прокуратура СССР издали циркуляр «О порядке привлечения к уголовной ответственности спецпереселенцев за побеги с мест их поселения». Все эти репрессивные меры повлекли за собой огромные человеческие жертвы.
В годы войны чеченский народ внес значительный трудовой вклад в разгром врага, вместе со всеми народами нашей Родины активно участвовал в восстановлении разрушенного фашистами народного хозяйства.
Таким образом, с момента ликвидации республики до ее восстановления чеченский народ показал себя полноправным членом Союза Советских республик, хотя период пребывания в восточных районах страны не прошел бесследно.
После смерти Сталина наметились первые симптомы оттепели в общественной и политической жизни страны, которые привели к постепенному смягчению режима спецпереселенцев, не снимая с них предъявленных ложных обвинений.
В феврале 1956 года состоялся ХХ съезд партии, который имел выдающееся значение в жизни советского общества и открыл новую страницу в истории всех репрессированных народов в годы Великой Отечественной войны.
На основе решений ХХ съезда КПСС Президиум Верховного Совета СССР рассмотрел вопрос о положении карачаевского, калмыцкого, чеченского, ингушского и балкарского народов, и, приняв во внимание их справедливое стремление вернуться на родину, решил полностью исправить несправедливость, допущенную в отношении этих народов, восстановить их национальную государственность и тем самым обеспечить необходимые условия для их национального и культурного возрождения.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 |
Основные порталы (построено редакторами)