Архитектоника школьного здоровьесбережения (стр. 2 )

Многие видят решение проблемы в переходе от субъект объектных к субъект субъектным отношениям во взаимодействии человека и окружающей среды (при­родной и социальной, технической и гуманитарной). Но если нет объекта, то нет и субъекта. Уловкой является, например в педагогике, рассмотрение не ученика, а условий его обучения как объекта. «Мы вспахиваем почву, а ученик сам прорас­тает как семя...» Почему уловка? Потому, что условия - это тоже «окружающая среда» человека. Мы ее тоже можем изменять до определенной границы, кото­рая является абсолютной, - далее начинается «заповедная территория». Сегод­ня вопрос стоит именно так - все превратить в заповедник из окружающей нас среды, нами не освоенной до сих пор, или продолжить вырубать джунгли (200 футбольных полей за 1 минуту). Остановиться с джунглями и поискать сферы, где мы можем еще оставаться субъектами без риска гибели жизни на Земле? Изменение поля экспансии субъекта - так можно назвать эту стратегию жизни человека (традиционную для Нового времени, и не только его).

Можно остановиться (если можно!) в дальнейшей экспансии и установить равновесие между потреблением природных ресурсов и их восстановлением (с технологией восстановления или без оной). Такой путь предлагает экологичес­кое мышление. Это стратегия пигмеев и папуасов, которые всю жизнь ее прак­тикуют. Можно (можно ли?) перейти к современному уровню «папуасов с Ин­тернетом» и «пигмеев с геномом» - и это не гордыня. Но попытаемся поискать «выход» из лабиринта современной культуры. Допустим, что человек отказы­вается от преобразования окружающей среды. Что ему остается преобразо­вать? Себя. Но где граница между моим подлинным «я» и окружающей средой во мне? Принадлежит ли мое тело мне? Моя душа? Мой дух? (Христианская антропология.) Мое подлинное «я» - образ и подобие Божий (в христианской интерпретации, но отнюдь не в исламской). Если «я» Богоподобно, то что оно может и что не может делать? Бог - любовь (ислам с этим не согласен). Зна­чит, от человека должны идти «токи» любви, «потоки» добра. Все преобразова­ния «внутри себя» - это выход на подлинный источник в нас. Мир Божий внутри нас. Но кушать хочется. Куда девать зубы, желудок и прочие части тела? Вер­надский и Циолковский мечтали об автотрофном питании человека. Человек при этом морфологически трансформируется до космических лучей, блуждаю­щих по космосу. Современные отечественные космисты видят человека как программу метагалактики между двумя ее большими взрывами Нет пределов человеческой фантазии! Но есть пределы творческой мысли космистов. Они мыслят в категориях субъектно-объектных отношений. Это не творческая эк­страполяция (хотя может ли быть экстраполяция творческой?)

Творение любви и добра - качества, подобные Богу. Дух Святой (ипостась Троицы) творит в человеке любовь и добро. Человек может лишь позвать Его, чтобы пришел (христианское богословие). И это может быть не обидным для человека. Ведь материальную энергию мы получаем от Солнца. Но ведь это тело получает («низшая» часть во мне). Неужели человек не способен на суве­ренное творчество? Ведь и тело энергию «использует» для воспроизводства себя по «внутренним» программам (генетическим и биологическим). Так и дух человека использует Божию энергию (исихаты) для творчества по своим про­граммам. Это преобразование энергии и есть человеческое творчество? Есть ли энергия не от Бога? Способна ли она возникать «из ничего», как акт творения (абсолютного, а не относительного, подобного тому, как творил Бог)? Бердяев отвечал на этот вопрос положительно и до сих пор слывет за юродивого и в христианстве, и в светской культуре (в положительном для одних и отрицатель­ном для других смысле).

Итак, останавливаемся на гипотезе:

• Человек может творить «из ничего» подобно Богу (Бердяев).

• Человек должен сохранить в себе субъекта, чтобы «не потерять зубы» в
автотрофном питании, т. е. наложить табу на дальнейшее «покорение» природы,
найти равновесные экологические технологии» и жить так до второго пришествия Христа, когда и тело, и душа, и дух человека качественно преобразуются (христианское богословие). Все «неосвоенное» превращается в заповедник. Человек остается субъектом, но субъектом простого, а не расширенного тра­диционного воспроизводства. Это «экологически чистые технологии» без по­пыток дальнейшего технологического штурма материальной среды.

• Дальнейшее совершенствование человека - духовное совершенствование,
творение добра и любви. Дух любви преображает мир, но это преображение не
по человеческим, а Божественным (установленным Богом) законам. Здесь отсутствует субъекттехнология, но не абсолютно, ведь он (человек) хочет тво­рить добро, а значит, это уже целеполагание, это еще субъект. Путь к Богу -
уход от субъекта в себе - подчинение воле Божией. Так отвечает на этот вопрос христианство до сих пор. Возможен ли другой ответ?

• Подчиниться воле Бога - слиться с Богом, где уже не ясно, ты ли это или
Бог. Есть и такой ответ в христианстве, и не только в нем. Но не является ли это
потерей своего «я»? Ведь образ - это еще и подобие, а не абсолютное сход­ство. В пределе, говорят, это неважно. Не соглашение с этим тезисом расцени­вается фундаменталистами как гордыня. Так ли это?

• Быть может, способность «держать»свой уникальный образ - это и есть
Божий путь. Бог дал тебе этот образ (гипотеза), чтобы ты его сохранил. И чем
больше ты его хранишь, тем более угоден Богу. Абсолютное растворение в Боге
- к чему многие христианские богословы призывают - может быть, это не пра­ведный путь, неправильно понятый, неправильно интерпретированный? Да, у человека есть архетип: быть как Бог-Абсолют. До какого предела эта стратегия
оправданна? До некой черты, где «я» так и не раскрывается. Быть может, это
грех - не раскрыть в себе «уникальное «Я»? Простые решения предлагает диа­лектика - подлинное «я» реализуется на пути слияния с Богом. И это, наверное,
правильный ответ, но для современной культуры «поверхностный».

• Гипотеза должна проверяться (тоже новоевропейское мышление). Надо
встать на путь поиска своего пред-на-значения и «отслеживать», насколько это
угодно Богу. Путь слияния с Богом другим путем - путь слияния с образом -
«Я» других людей. Ведь каждый идет своим путем (пути значимые в богосло­вии и культуре). Подражание бесплодно. Будешь подражать другим - не ста­нешь как другие. Подражание нужно, чтобы убедиться, что это не твой путь.
«Узкие врата ведут в рай, широкие (подражание тоже!) - в ад». Мысль кра­мольная и еретическая не только для традиционного христианства, но и для
педагогики светской.

• Можно ли идти к Богу своим индивидуальным, уникальным путем и отбра­сывать, отказываться от опыта других? В диалоге с другими путями можно,
т. к. диалог с другим - прояснение себя.

Отбрасывание происходит после диалога, когда понял, что это не твое. Гото­во ли человечество терпеть такую ересь? Наверное, уже вынуждено. Стрем­ление к абсолютному подобию - губительно.

• Итак, возможный выход в диалоге с другим. Не игнорирование другого
познание себя в сравнении с другим, где другой не объект, а партнер любви Подлинный диалог возможен только в любви. Любовь - это тоже юродство,

• Вывод: только любовь к другому - путь дальнейшего живого познания
«преображение» человеком окружающей среды. Путь традиционный для Христа
и необычный для Нового времени. Путь необычный для христианства , если в основе его диалог, а не навязывание и нетерпимость к другому. Д
массового христианства (я не беру отдельных святых) это характерно - отсутствие толерантности (ересь!). Путь обычный для Нового времени - где Л!
Любовь рассматривается на бытовом уровне (нет же христианского - возлюблю
врагов своих).

• Путь любви педагога - помощь ребенку обрести свое уникальное «Я
Альтернатива установке: «стань таким, как я хочу», тогда я тебя полюблю.
ребенке надо учиться любить своего «врага». Как-то сказал: «На.
радоваться непослушным ученикам, а не тем, которые слушаются. Последи
бесплодны!» Это гениальное высказывание. Можно ли любить то, что тебе
нравится в человеке? Наверняка нельзя. Уметь увидеть за тем, что тебе
нравится, нечто ценное в ученике - задача подлинного педагога. Это и ее
поиск образа - «Я» (не в психологической интерпретации этого термина - вес
ма поверхностного, а как уникального образа и подобия Божиего).

• Учитель - разведчик, он ищет в ученике уникальное «Я». Только любо
может помочь найти его. Стратегия любви и добра открывает все «замки)
душе ученика. В этом суть здоровьесбережения и той миссии, которую л
обязаны совершить как педагоги. Но это относится и к учителям. И если дух
принимает первый путь - путь к ученику, то путь к учителю вызывает comнения
ния. Ко всем ли достучишься! Сколько он искалечит душ детских, пока к не:
достучишься! И тогда мы становимся на путь «селекции» учителей. Возможно ли успешно решить две задачи сразу?

• Гипотеза: если не сможешь найти путь к сердцу учителя, то не сможет
найти путь к сердцу ученика. Но это же сверхзадача!

Предположим, что есть некий закон сохранения количества энергии любв1 добра в школе. Если увольняется учитель (злой), то количество зла вроде ( уменьшается в школе. Но мы совершили зло по отношению к уволенному утелю. И тем самым добавили столько же, сколько удалили (больше и менее здесь для рассуждения несущественно, т. к. в одних случаях больше, а в друг меньше). Есть простой ответ: наш ресурс ограничен (не нами ли?), и по это мы можем прикладывать усилия поставить этого учителя на путь истины (ого мы - субъект, который ставит). А если выбрать по отношению к учителю щ любви (это от нас зависит, способны ли мы на это), то, может быть, любе сама (Божий дар, божья, а не наша программа, т. к. заставить себя полюби нельзя) его (учителя) преобразует. Может быть, в этом разгадка «тайны зровьесбережения» в школе?

4. О царстве мотивации

Михаил Васильевич!

Хочу поговорить сегодня о царстве мотивации. Наша инновационная работа здоровье сбережению в школе пойдет при одном условии. Это условие - поэянная поддержка мотивации учителей на здоровьесбережение школьников. Как поддерживать эту мотивацию?

Сфера мотивации живет по своим внутренним законам. Можно ли ею управ-гь? В человеческом поведении есть сфера внешней стимуляции (с методами нута и пряника») и сфера внутренней мотивации. Управление человеческим ведением через сферу стимуляции исторически апробировано и представле-внушительным спектром приемов от самых жестких (в России допетровсй сажали на кол, сейчас сажают «на иглу») до утонченно мягких (типа Дейла фнеги). Управление сферой внутренней мотивации - малоосвоенное дело. [утренняя мотивация всегда была, но она приходила и уходила как вдохновение. В человеческом поведении трудно разделить эти две сферы. Где заканчивается сфера внутренней мотивации и начинается внешней стимуляции? Анохин в информационной модели «механизмов» человеческого поведения (теория функциональных систем) выделяет стадию эфферентного синтеза», которая предшествует стадии «принятия решения», i стадии афферентного синтеза интегрируется внешняя информация, идущая окружающей среды (обстановочная и пусковая афферентация), и внутренняя формация, идущая из памяти и мотивационной сферы. Сама мотивационная ера - ансамбль мотиваций. «Принятие решения» - результат «афферентного синтеза». Этот результат - результирующая значимости обстановочной аффе-нтации (информация об окружающей среде), пусковой афферентации (значи­ли объект), прошлого опыта (память) и доминирующей мотивации. Не всегда 'минирующая мотивация войдет в результирующую. Иногда это может быть менее сильная мотивация, но в данной среде более достижимая. Не буду лее утомлять.

Сфера мотивации - дело тонкое. Кстати, современная педагогика не осввание -богатейшее наследие русской физиологической школы начиная от Ухтомской. «Остановились» на , хотя он давно «преодолен» ш и Н. А, Бернштейном. Точнее, не «остановились», а «ушли» в психологичские модели мотивации.

Мотивация - это «айсберг», подводная часть которого значительно превосхдит видимую на поверхности. Сфера мотивации - многоуровневая иерархическая система. Для ее описания нужна интегративная междисциплинарная модель, способная синергетически соединить все науки о человеке ( насчитывал их около трехсот). И не только науки. Эта модель должна [интегрировать все основные типы мировоззрения человека - философию, рели-го, мифологию, народный опыт, искусство. Каждый тип мировоззрения имеет

свою альтитуду (вертикальный набор уровней). В простейшем виде - это над­система, система и подсистема. Уровней может быть очень много. Современ­ная глубинная психология («линия» Зигмунда Фрейда) дошла до анализа юнгов­ских «архетипов» в сфере внутриутробного развития (перинатальная психоло­гия, берущая начало от работ Станислава Грофа). Одна из удачных попыток создать интегративную модель сферы мотивации была предпринята в 1971 году академиком (ученик ) в его книге «Биологичес­кие мотивации». В основу этой модели положена теория функциональных сис­тем . Ничего лучшего я в литературе после этой монографии не встречал, хотя читал и просматривал капитальные труды зарубежных исследо­вателей по мотивации (немцев, американцев).

Для чего я все это пишу? Сфера мотивации - «микрокосм» человека. В сфе­ре мотивации находится источник «голограммы» человека. Сейчас полным хо­дом идет расшифровка генома (генетический код) человека. Это предельный для современной науки уровень молекулярного бытия человека. Хотя физики говорят о существовании информационного бытия человека на уровне вакуума, из которого рождаются элементарные частицы. Как бы то ни было, но если уровень генома принять за точку отсчета бытия человека, то сфера мотивации - некий «срединный» уровень бытия человека, если за «верхний» надсистем-ный уровень принять целостного человека, вписанного в социум и универсум.

Современная мифология (я вкладываю позитивный смысл в этот термин) «рас­ширяет» человеческое сознание, создавая самые фантастические картины кос­мического и трансфизического бытия человека. Одна из наиболее грандиозных картин создана в 50-е годы XX столетия Даниилом Андреевым в его знаменитой «Розе Мира». Современный русский космизм рассматривает человечество как информационную программу проектирования Вселенной после очередного Боль­шого взрыва. Хранится эта программа в вакууме, который Большим взрывам не доступен. Этакий «геном» Универсума. Не больше и не меньше.

Современное проектное мышление не имеет ограничений в построении вир­туальных миров. Почему XX век так увлекался фантастикой? Фантастика хо­роша тем, что человек, путешествуя по виртуальным мирам, не забывает о реальном земном мире. Раньше, путешествуя по виртуальным мирам, верили, что эти миры - реальность. Сейчас такой надобности нет. Изобретатели (смотри ) из такого путешествия выносят свою «добычу» - «гениаль­ные» изобретательские идеи, которые можно внедрять «здесь и сейчас». Архи­текторы проектируют виртуальные города и после такой «компьютерной игры» выходят обогащенные новыми архитектурными решениями, которые воплоща­ют в реальные пространства. Компьютерная среда, на мой взгляд, это прежде всего новый способ мышления. Эксперименты Сталина и Гитлера в XX столе­тии на реальном мире (пусть бы «экспериментировали» в виртуальных мирах) дорого обошлись для генофонда человечества. Если можно создавать вирту­альную модель «ядерной зимы» (), то почему бы не провести

виртуальную приватизацию или виртуальную войну в Чечне, прежде чем их затевать в реальности? Наивный я человек! Ответ ведь очень простой - «от­мывание» денег в виртуальном и реальном мире - это «две большие разницы».

Вернемся к нашей мотивации. Я думаю, что построение виртуальной инфор­мационной модели мотивации - перспективное направление науки, управления и практики человеческого поведения. Простыми схемами здесь не обойдешь­ся. Сфера мотивации - это действительно «микрокосм», и не только он. Модель «микрокосма» содержит в себе множество параметров, взаимосвязь между которыми в наибольшей сложности и полноте может быть представлена на со­временной информационно-компьютерной основе. Модель мотивации по К. В. Судакову в лучшем случае - исходная матрица для компьютерной модели. Учитывая всю космическую сложность сферы мотивации и ее малую изучен­ность, мы должны с «трепетом и почтением» подходить к этой неизведанной сфере. Как нам воздействовать на сферу стимуляции, мы «знаем». Арсенал воздействия человечество создало методом «проб и ошибок» - от «кнута до пряника». Но сфера мотивации - это нечто другое. Здесь нельзя «трогать му­зыку грязными руками» (А. Вознесенский). Здесь надо быть весьма деликат­ным. Лишь в конце XX века появилась такая массовая потребность в деликат­ности по отношению к сфере человеческой мотивации.

Как-то, в «Аншлаге», Регина Дубовицкая спросила Куклачева, как ему уда­ется дрессировать кошек. На этот вопрос последовал гениальный ответ: «Это они меня дрессируют». Кошка не поддается дрессуре. Она делает только то, что она сама хочет. И если Куклачев нашел подход к кошкам, то в человечес­кой педагогике надо сделать то же. Прекратить заниматься педагогической дрессировкой учеников. А как же программы, государственные минимумы, тре­бования РОНО, родителей?..

Здесь нужен подвиг. Все известные педагоги, так называемые новаторы, в своей жизни такой подвиг совершили. Этот подвиг меняет окружающую среду - от министерства (речь идет о педагогической среде) до конкретного родите­ля. Как делать родителей своими сторонниками, мы это видели по классу Лоб­ка. Тот же A.M. Лобок убедителен и в беседе с замминистра В. Болдыревым, не говоря уже о газете «Первое сентября», представляющей инновационную педагогическую общественность, - там в него просто влюблены. Но A.M. Лобку надо было в 1992 году совершить подвиг, когда он начал эксперимент по веро­ятностной модели образования в г. Екатеринбурге. Неприятие модели многими нижегородскими чиновниками, учителями и родителями, чему мы были оче­видцы с 1996 года, - свидетельство этого подвига. То же можно сказать и о и любом другом педагоге-новаторе. Но подвиг рождается из­нутри учителя. Существуют ли позитивные влияния управленческой среды на сферу мотивации?

В менеджменте этой проблемой занимаются концепции лидерства. В сере­дине 90-х годов XX столетия (пишу с известной долей «отстраненности» и иронии - мы ведь уже живем в XXI веке и III тысячелетии) в западном менедж­менте произошла «тихая» революция. Многие ее и не заметили. Революция свя­зана как раз с концепцией лидерства, и прежде всего - это появление концепции «разделительного лидерства» (но об этом, несколько позже скажу). Что-то из­менилось в атмосфере менеджмента. Стали вдруг отличать менеджера и ли­дера (как будто лидер - это не менеджер). Точнее, произошло вот что. Менед­жер - это фигура, хорошо описанная и всем известная в повседневности. По­явился также образ лидера, весьма привлекательного и отличного от привыч­ного образа менеджера. У менеджера основа власти должностная, а у лидера - личностная. Менеджер строит отношения на работе по схеме «руководитель - подчиненный», а лидер - по схеме «руководитель - последователь». Менедже­ру полномочия делегируются вместе с должностью, а лидеру - «снизу» со­трудниками. Менеджер действует как администратор, а лидер - как инноватор. Информационные потоки идут от менеджера к подчиненным, а у лидера проис­ходит взаимный обмен информацией с сотрудниками. Сотрудники менеджера воспринимают его информацию с осторожностью, а сотрудники лидера - с пол­ным доверием. Менеджер принимает решения новых проблем. Менеджер кон­сультируется с сотрудниками. Лидер вовлекает всех в обсуждение и принятие решений. Основа действий менеджера - план, основа действий лидера - виде­ние. Менеджер в организации работы полагается на порядок, систему, лидер -на людей. Менеджер делегирует свои полномочия подчиненным по мере необ­ходимости, лидер - всегда. Менеджер сам осознает ответственность за дости­жение целей организации. У лидера - не только он, но и все сотрудники осозна­ют это. Менеджер контролирует подчиненных, лидер доверяет окружающим. Менеджер стимулирует к работе в основном силой и принуждением, лидер мо­тивирует воодушевление и побуждение. Менеджер убеждает логикой, лидер -эмоциями. Менеджер использует инициативу сотрудников в случае необходи­мости, лидер постоянно развивает ее. Менеджер старается знать неплохо про­блемы сотрудников, лидер знает их очень хорошо. Менеджера в лучшем слу­чае уважают, лидера обожают его сотрудники.