Дело «Преминины против России» (стр. 3 )

58. Заявители были не согласны с изложением Властями обстоятельств, при которых
первый заявитель получил травмы. В частности, полагаясь на медицинскую справку № 000,
оформленную 10 июня 2002 года, они утверждали, что медицинский персонал, проводивший
обследование первого заявителя утром 10 июня 2002 года, посчитал его версию о
систематическом избиении сокамерниками правдоподобной и внес это в медицинскую
документацию первого заявителя. Кроме того, судебно-медицинские эксперты, оценивая
состояние психического здоровья первого заявителя в июле 2002 года, также признали, что
систематическое жестокое обращение с первым заявителем в следственном изоляторе
являлось первопричиной ухудшения его психического состояния. Заявители утверждали, что
слабое психическое здоровье первого заявителя должно быть принято во внимание при
оценке вопроса об исчерпании внутренних средств правовой защиты. Кроме того, они
отмечали, что как только второй заявитель узнал о жестоком обращении с первым заявителем
в 2004 году, он сразу же пожаловался национальным властям.

Б. Оценка Суда

1. Приемлемость

59. Европейский суд отмечает, что Власти выдвинули две основные причины в
отношении неприемлемости жалобы заявителей. В частности, они утверждали, что второй
заявитель не имеет права на ведение производства в Суде, поскольку он не был лично
задействован в событиях, в отношении которых проводится разбирательство. Кроме того, они
утверждали, что заявители не исчерпали внутренние средства правовой защиты, поскольку
первый заявитель не поднимал вопрос о жестоком обращении перед национальными
властями, а второй заявитель не подавал кассацию на постановление от 01.01.01 года в
течение более чем двух лет.

(а) Статус потерпевшего,

60. По вопросу о том, могут ли оба заявителя быть признаны "жертвами" в значении
статьи 34 Конвенции, Европейский суд напоминает, что необходимо наличие достаточно
прямой связи между заявителем и вредом, который, как он утверждает, был ему причинён
вследствие предполагаемого нарушения, для того, чтобы этот заявитель мог утверждать,, что
он является потерпевшим вследствие нарушения одного или" нескольких прав и свобод,
установленных в Конвенции и Протоколах к ней (см. дело «Смит и другие против
Нидерландов» (Smits and Others v. the Netherlands) (dec.), №№ 000/97, 39343/98, и т д. З мая
2001 года).

61. Европейский Суд отмечает, что второй заявитель не имел прямого отношения к
фактам, описанным в жалобе. Он не присутствовал и не был задействован в событиях,
имевших место в июне 2002 года, а также не являлся непосредственной стороной

14

расследования рассматриваемых событий, проводимого национальными властями. Кроме того, он никогда не утверждал, что ему был причинен какой-либо вред в результате наступления ситуации, в которую попал его сын. Европейский Суд отмечает, что направленные ему жалобы содержат утверждения о том, что первый заявитель подвергался жестокому обращению в учреждении принудительного содержания, и об отсутствии эффективного расследования по делу в нарушение гарантий, предусмотренных статьей 3. При данных обстоятельствах Суд не считает, что второй заявитель может претендовать на статус жертвы в результате нарушений данного положения Конвенции в значении статьи 34 Конвенции (см. решение по делу «О'Рейли и другие против Ирландии» (O'Reilly and Others v. Ireland (dec.)) № 000/00, 4 сентября 2003 года). Из этого следует, что его жалобы согласно статье 3 Конвенции в отношении событий, имевших место в июне 2002 года, таким образом, не соответствуют ratione personae положениям Конвенции и должны быть отклонены согласно пункту 4 статьи 35 Конвенции.

(б) Исчерпание внутренних средств правовой защиты

(i) Основные принципы

62. Суд повторяет, что правило исчерпания внутренних средств защиты, предусмотренное
статьей 35 Конвенции, обязывает лиц, которые стремятся начать производство против
государства в Европейском Суде, вначале использовать средства правовой защиты,
предусмотренные национальной правовой системой. Соответственно, государства
освобождаются от ответственности перед международным органом за свои действия, пока
они не получат возможность рассмотреть соответствующие дела в рамках собственной
правовой системы. Это положение основывается на презумпции, закрепленной в статье 13
Конвенции (с которой оно тесно связано) о том, что всегда существует эффективное средство
национальной правовой защиты в отношении предполагаемого нарушения независимо от
того, являются ли положения Конвенции составной частью национального права или нет.
Таким образом, важный аспект этого принципа состоит в том, что система правовой защиты,
действующая в рамках Конвенции, является субсидиарной по отношению к национальным
системам защиты прав человека» (см. дело «Хэндисайд против Соединенного Королевства»
(Handyside v. the United Kingdom), 7 декабря 1976, § 48, Series A № 24).

63. Согласно статье 35 Конвенции, заявитель, как правило, должен прибегнуть к
средствам правовой защиты, которые являются доступными и достаточными для получения
компенсации за заявленное нарушение. Существование средств правовой защиты, о которых
идет речь, должно быть достаточно определенным не только теоретически, но и практически,
в противном случае, они потеряют необходимую доступность и эффективность (см., inter
alia, дело «Вернилло против Франции» (Vernillo v. France), 20 февраля 1991 г., § 27, Series A
№ 000, и дело «Джонсон и другие против Ирландии» (Johnston and Others v. Ireland) 18
декабря 1986 г., § 22, Series A № Ц2). Статья 35 Конвенции также требует, чтобы жалобы,
подаваемые в Европейский Суд, были поданы в соответствующие органы власти и
соответствовали формальным требованиям и временным рамкам, установленным
национальным законодательством, а также были использованы все процессуальные меры,
которые могут предотвратить нарушение Конвенции, (см. дело «Кардо против Франции»
(Cardot v. France), 19 марта 1991 г., § 34, Series A № 000).

64. Более того, в вопросе исчерпания внутренних средств правовой защиты существует
распределение бремени доказывания. Власти государства-ответчика, которые утверждают,
что заявителем не были исчерпаны все внутригосударственные средства правовой защиты,
должны доказать Суду, что эти средства были эффективны и доступны как теоретически, так

15

и практически в то время, когда происходили события, то есть они позволяли предоставить заявителю компенсацию в отношении его жалоб и имели разумные шансы привести к успешному урегулированию вопроса. Тем не менее, как только данное бремя доказывания было соблюдено, именно, заявитель должен доказать, что средство правовой защиты, предоставляемое Властями, было фактически исчерпано или по какой-то причине было неадекватным и неэффективным в определенных обстоятельствах дела или, что существовавшие особые обстоятельства освобождали его от этого требования.

65. Европейский Суд подчеркивает, что при применении правила об исчерпании
внутригосударственных средств правовой защиты должен надлежащим образом учитываться
тот факт, что оно применяется в контексте системы защиты прав человека, которую
согласились установить Договаривающиеся государства. Соответственно, было признано, что
правило исчерпания внутренних средств правовой защиты должно применяться с некоторой
степенью гибкости и без чрезмерных формальностей (см. дело «Кардо», процитированное
выше, § 34). Европейский Суд также признал, что правило об исчерпании
внутригосударственных средств правовой защиты не является абсолютным и не может
применяться автоматически. Чтобы определить, было ли это правило соблюдено,
чрезвычайно важно принимать во внимание обстоятельства конкретного дела (см. дело «Ван
Остервейк против Бельгии» (Van Oosterwijck v. Belgium), 6 ноября 1980 г., § 35, Series A №
40). Это, в частности, означает, что Европейский Суд должен действительно принимать во
внимание не только наличие формальных средств правовой защиты в правовой системе
соответствующего Договаривающегося государства, но также и общий правовой и
политический контекст, в котором они применяются, а также личные обстоятельства
заявителей (см. дело «Акдивар и другие против Турции» (Akdivar and Others v. Turkey), 16
сентября 1996, §§65-68, Сборник решений 1996-IV).

(п) Применение общих принципов к данному делу

66. Европейский Суд отмечает, что возражения Властей содержат две части. Они
утверждали, что первый заявитель не жаловался на жестокое обращение даже в то время,
когда он был еще юридически правомочен это сделать. Кроме того, они утверждали, что
второй заявитель, являясь законным представителем первого заявителя, ждал два года,
прежде чем поднять в прокуратуре вопрос о жестоком обращении.

67. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд отмечает, что 11 июня и. о.
начальника следственного изолятора вынес постановление об отказе в возбуждении
уголовного дела в связи с избиением первого заявителя. Копия постановления и. о.
начальника следственного изолятора была предоставлена первому заявителю и направлена в
Свердловскую областную прокуратуру для осуществления надзора (см. пункт 36 выше).
Только после 16 августа 2004 года, т. е. более чем через два года после рассматриваемых
событий, областной прокурор отменил постановление от 01.01.01 года и назначил
дополнительную проверку данных событий (см. пункт 38 выше). Суд принимает доводы
Властей об отсутствии доказательств того, что первый заявитель когда-либо подавал жалобу
о жестоком обращении в национальные суды. Тем не менее, он находит данную ситуацию
удивительной, учитывая то, как развивались события впоследствии. В частности, Суд
отмечает, что всего лишь через несколько дней с момента вынесения постановления от 11
июня 2002 года медицинский персонал учреждения принудительного содержания сделал
запись о странном поведении первого заявителя, отмечая его возбужденное состояние,
дезориентацию и вялость, а также неспособность сконцентрироваться, отвечать на вопросы и
формулировать предложения (см. пункт 44 выше). Похожие пояснения даны относительно
способности заявителя выражать свое мнение были сделаны начальником учреждения
принудительного содержания, когда он попытался задать вопросы первому заявителю о

16

событиях, имевших место 14 июня 2002 года (см. пункт 45). После проведения психиатрической экспертизы в отношении первого заявииюля 2002 года, в ходе которой было диагностировано серьезное психическое расстройство, первый заявитель был признан недееспособным. Суд придает особое значение тому факту, что психиатры посчитали, что психическое состояние первого заявителя не позволяет ему принять участие в следственной или судебной деятельности (см. пункт 14 выше). При таких обстоятельствах Суд убежден в существовании четкого и убедительного доказательства того, что состояние психического здоровья первого заявителя препятствовало его способности настаивать на процедуре подачи жалоб и помешало ему обратиться в компетентные национальные органы с жалобой о жестоком обращении (см., для сравнения, решение комиссии по делу «Петере против Германии» (Peters v. Germany) № 000/94 от 01.01.01 г.). Установив, что от первого заявителя объективно нельзя было ожидать исчерпания внутригосударственных каналов возмещения, Суд отклоняет данную часть возражений Властей Российской Федерации.

68. Кроме того, Суд отмечает доводы Властей о том, что даже если состояние
психического здоровья первого заявителя помешало ему обратиться в национальные органы,
то второй заявитель, являясь законным опекуном первого заявителя, должен был вмешаться и
оперативно оспорить постановление от 01.01.01 года, таким образом уведомив
национальные власти о возможном нарушении прав своего сына. В этой связи Суд отмечает,
что из заявлений сторон видно, что второй заявитель обратился в прокуратуру с жалобой о
жестоком обращении, как только ему был предоставлен законный статус представителя
первого заявителя, и когда он получил доступ к материалам дела и имел основания для
жалобы (см. пункт 37 выше). В результате, постановление от 01.01.01 года утратило
силу после его отмены 16 августа 2004 года постановлением Свердловской областной
прокуратуры, назначившей новую проверку. Данная проверка все еще продолжается после
того, как она многократно закрывалось и снова возобновлялась после подачи жалоб к
вышестоящим прокурорам вторым заявителем. Национальным властям, таким образом, была
предоставлена достаточная возможность исправить предполагаемое нарушение прав первого
заявителя. В данных обстоятельствах Суд не может принять возражение Властей о том, что
предполагаемая неподача жалобы относительно постановления от 01.01.01 года вторым
заявителем в течение двух лет привела к неприемлемости жалоб первого заявителя в
соответствии со статьей 3 (см. похожее обоснование в деле «Самойлов против России»
(Samoylovv. Russia) № 000/01, § 45, 2 октября 2008 г.).

(в) Решение Суда о приемлемости жалобы

69. Суд отмечает, что данная жалоба первого заявителя не является явно необоснованной
в значении пункта 3 статьи 35 Конвенции и не является неприемлемой по каким-либо другим
основаниям. Следовательно, она является приемлемой.

2. Существо жалобы

а) Общие принципы

70. Европейский Суд отмечает, что первый заявитель представил свою жалобу в двух
аспектах, возлагая вину на Власти государства-ответчика за подстрекательство к жестокому
обращению и унижению, которому он якобы подвергался со стороны своих сокамерников, в
то же время, предполагая, что, даже если систематическое жестокое отношение к нему не
было организовано представителями государства, власти знали или должны были бы знать,
что ему угрожало физическое насилие со стороны сокамерников, и не смогли принять

17

соответствующие меры для его защиты против такой опасности. В этой связи Суд отмечает отсутствие доказательств в материалах дела, которые могли бы установить «небезосновательность жалобы» о прямой вовлеченности представителей государственной власти в избиение первого заявителя. Отсутствуют признаки того, что насилие против первого заявителя было каким-либо образом позволено администрацией учреждения.

71. Тем не менее, отсутствие прямого участия государства в насильственных действиях,
которые отвечают условию тяжести, предусмотренной статьей 3 Конвенции, не освобождает
государство от выполнения своих обязательств в соответствии с настоящим положением. Суд
напоминает, что участие Договаривающихся государств согласно статье 1 Конвенции состоит
в «обеспечении» перечисленных прав и свобод лиц, находящихся под его «юрисдикцией»
(см. «Сёринг против Соединенного Королевства» (Soeringv. the United Kingdom), 1 июля 1989
г., §86, Series A № 000).

72. Верным является то, что, взятые вместе, статьи 1 и 3 содержат ряд позитивных
обязательств Высоких Договаривающихся Сторон, направленных на предотвращение и
предоставление компенсации в случае пыток и других форм жестокого обращения. Таким
образом, в деле «А. против Соединенного Королевства» (23 сентября 1998 г., § 22, Отчеты
.1998-VI) Суд постановил, что в силу этих двух положений государства должны принимать
определенные меры для обеспечения того, чтобы лица в пределах их юрисдикции не
подвергались пыткам или бесчеловечным или унижающим достоинство видам обращения
или наказания, включая жестокое обращение со стороны частных лиц (см. подобное
обоснование в деле «Молдован и другие против Румынии» (Moldovan and Others v. Romania)
(№2), №№ 000/98 и 64320/01, § 98, ECHR 2005-VII (извлечения), и «М. С. против
Болгарии» (М. С. v. Bulgaria), № 000/98, § 149, ECHR 2003-XII). L572 В деле «Аксой
против Турции» (Aksoy v. Turkey) (18 декабря 1996 г., § 98, Отчеты 1996-VI) было
установлено, что статья 13 в совокупности со статьей 3" возлагает на государства
обязательства по проведению тщательного и эффективного расследования случаев
применения пыток, а в деле «Ассенов и другие против Болгарии» (Assenovand Others v.
Bulgaria) (28 октября 1998 года, § 102, Отчеты 1998-VIII) Суд постановляет, что, когда лицо
подает небезосновательную жалобу о жестоком обращении со стороны полиции или других
представителей государственной власти, незаконном и нарушающем статью 3, то это
положение, в сочетании с общим обязательством государства в соответствии со статьей 1
Конвенции «обеспечивать каждому, находящемуся под их юрисдикцией, права и свободы,
определенные в... Конвенции», косвенно требует проведения эффективного официального
расследования. Такое позитивное обязательство не может не считаться ограниченным
исключительно случаями жестокого обращения со стороны представителей государственной
власти (см. дело «Денис Васильев против России» (Denis Vasilyev v. Russia) № 000/04, § 99,
17 декабря 2009 г.).