История (стр. 1 )

ИСТОРИЯ

, студент 4 курса

историко-филологического

факультета БГПУ

НАРОДНЫЕ ВОЛНЕНИЯ В ТИБЕТЕ В 2008 ГОДУ

Проблема независимости Тибета является одной из самых острых для правительства Китая. Пекин продолжает настаивать на том, что Тибет является исторической частью Китая, а тибетские власти продолжают добиваться его независимости.

В 1959 году в Тибете вспыхнуло восстание против китайского военного присутствия, Далай-лама был вынужден покинуть Тибет, и с тех пор Далай-лама проживает вместе с тысячами своих соотечественников в Индии, где возглавляет правительство Тибета в изгнании. Он добивается восстановления независимости этого ныне автономного района Китая, но только исключительно мирным путём.

Нынешний Далай-лама много путешествует и выступает с изложением своих религиозных и философских воззрений, основанных на идеях пацифизма, что, естественно, не приводит в восторг официальный Пекин.

Власти Китая неоднократно называли Далай-ламу «сепаратистом, который намеревается отделить Тибет от родины».

С 10 марта 2008 года буддистские монахи стали проводить в Тибете манифестации по случаю 49-й годовщины восстания в Лхасе, закончившегося изгнанием Далай-ламы. Уже 14 марта это противостояние стало наиболее острым. В беспорядках приняли участие не только ламаистские монахи, но и сотни простых горожан[1].

Китайские власти отреагировали мгновенно. В Тибет были введены многочисленные отряды милиции, подтягива­лись войска. Журналистов в Лхасу и прилегающие районы не пускали. Официальный Китай признал, что в Тибете было применено огнестрельное оружие: погибли 13 человек. По данным правозащитников, убитых – больше сотни. Тем временем Евросоюз призывал власти КНР проявить сдержанность в разрешении конфликтной ситуации в Тибетском автономном районе Китая.

Китайская пресса, однако, отметила годовщину Тибетско­го Национального Восстания благодарственными статьями, описывающими тибетскую радость по поводу освобождения от столетий феодализма и рабства. Если верить China Daily, помимо других публикаций, то жизнь в Тибете «до освобож­дения» была сущим адом, и жители Тибета теперь счастливы и благодарны быть гражданами Китайской Народной Республики[2].

Официальный Пекин не прокомментировал произошедшее. Но 13 марта 2008 года официальный представитель внешнеполитического ведомства страны Цинь Ган заявил, что начавшиеся в Тибете беспорядки являются «политическим спланированным шагом» группы лиц, поддерживающих Далай-ламу, и нацелены на то, чтобы «нарушить нормальную гармоничную жизнь тибетского народа». Вместе с тем, он отметил, что «благодаря работе местных властей и демократическому административному комитету местных храмов ситуация в Лхасе сейчас стабильна». Мы решительно противостоим любым попыткам отделить Тибет от Китая, – подчеркнул Цинь Ган. По его словам, правительство Китая придерживается интересов защиты безопасности и суверенитета страны. Касаясь беспорядков в Лхасе, дипломат заверил, что соответствующие китайские ведомства будут расследовать инцидент по всей строгости закона[3].

Главная отличительная черта волнений 2008 года – их размах. Они проходили практически во всех районах проживания тибетцев. Во многом это стало возможным благодаря использованию мобильных телефонов и смс-сообщений для распространения информации об этих акциях. В сегодняшнем Китае это средство общения более популярно, чем Интернет или электронная почта[4].

Характерно, что наименьшее количество выступлений произошло именно в Западном Тибете, районе, который пока не охвачен сетью мобильной связи, в отличие от других регионов, в то время как основная масса пришлась на Восточный Тибет и провинции Цинхай и Сычуань, где эта связь была развита. Причем, как только полицией были подавлены протесты в монастырях, они тут же закончились по всей территории[5].

Если раньше протесты, в основном, организовывались и возглавлялись монахами, то теперь в них оказались вовлеченными представители самых разных слоев общества - школьники, студенты, интеллигенты, рабочие, крестьяне, кочевники, а также студенты-тибетцы, обучающиеся в Пекине и других городах. Уровень вовлеченности в социальный протест на этот раз оказался беспрецедентным[6].

Основными требованиями митингующих были далеко не требования независимости. Преобладали требования к Китаю позволить Далай-ламе вернуться в Тибет, а также соблюдения прав человека. Протесты в Лхасе были направлены не только против КПК и китайского руководства, но также и против простых китайцев – поджигались китайские магазины, этнических китайцев избивали[7].

В других районах Тибета пострадали помещения КПК, на место китайского флага водружался тибетский, однако нападения на этнических китайцев были единичными. Собственно, главной причиной, почему китайцы оказались мишенью для нападений, стал диспаритет между «успешными» иммигрантами из Китая и тибетцами. Китайцам принадлежат отели, рестораны, магазины, их успешность, что называется, на виду. А вот в сельских районах этот диспаритет заметен менее, и поэтому там меньше проблем на экономической почве. Но трения, разумеется, и тут дают о себе знать[8]. В последние годы это соперничество обострилось и вылилось в волнения.

Из-за того, что нынешние волнения приобрели широкомасштабный размах, и в них участвовали представители всех слоев тибетского общества, правительство не смогло сосредоточить репрессивные меры только на какой-то одной части общества, например, на монастырях. Репрессиям подверглось все тибетское общество. Власти стремятся установить тотальный контроль на всех уровнях, и это напоминает людям печальные времена культурной революции. Это касается не только тех, кто находится в заключении в ожидании предъявления обвинения. В школах, колледжах, учреждениях тибетцы должны писать письма, полные самокритики. Того же требуют и от тибетцев, обучающихся в китайских университетах. Но главный удар этой кампании направлен на людей, проживающих в Тибете[9].

В этой ситуации любопытна позиция Далай-ламы. В своем видеоинтервью он официально подчеркнул, что «Мы целиком и полностью привержены сохранению Тибета в составе Китайской народной республики ­­– это в наших собственных интересах. Тибет – материально бедная страна без выхода к морю и с маленьким населением, так что в наших интересах – оставаться в составе КНР. Но при этом у нас есть собственный язык, изысканное культурное наследие и очень богатая буддийская традиция. Это касается не только шестимиллионного тибетского народа, но и большого числа людей по всему миру, которые разделяют ту же буддийскую культуру. Лучший способ сохранить культуру и защитить природу – это позволить жителям Тибета самостоятельно распоряжаться всем, за исключением иностранных дел и обороны, – образованием, экономикой и, конечно, религиозными вопросами – одним словом, нужна автономия. Китайская конституция сейчас гарантирует всем этническим группам Тибета статус автономии. В китайских документах о правах меньшинств – на бумаге – всё очень хорошо. Но эти законы не соблюдаются»[10]!

Так же ситуацию обостряли и западные страны, которые собирались бойкотировать Летние Олимпийские игры в Пекине. Однако реальной помощи Запад так не предпринял - он не хочет ссориться с такой сильной державой как Китай. Поэтому вся помощь Тибету заключается только на бумаге. Китай просто «атаковали» газеты западных держав. А Пекинское руководство специально сделало открытым доступ к зарубежной прессе. Китайские граждане были шокированы. Люди недоумевали: как могут иностранцы поступать так плохо по отношению к Китаю, который так любят и уважают во всем мире? После апрельских акций протеста в Лондоне и Париже сотрудница Министерства иностранных дел КНР в России с грустью заметила: «Китай улыбается миру, но мир не отвечает улыбкой». Она подчер­кивала: протесты против нарушения Пекином прав человека и его политики в Тибете глубоко обидели китайский народ[11].

Китай – страна с обостренным ощущением национальных интересов в узком смысле этого понятия. Для Китая самый важный раздел Устава ООН – тот, что запрещает вмешательство во внутренние дела других стран[12].

Позиция Китая по этому вопросу однозначна – сохранение территориальной целостности страны, поскольку любой сепаратизм представляет угрозу для развития Китая. «Защита единства и территориальной целостности страны и достоинства нации - именно в этом заключаются высшие интересы китайского народа. Мы ни в коем случае не сделаем каких-либо уступок по этому вопросу», – отметил заместитель заведующего Отделом Единого фронта ЦК КПК Чжу Вэйцюнь[13].

На сегодня самая большая проблема для Китая - это факт признания Россией Южной Осетии и Абхазии в качестве независимых государств. Независимость небольших самопровозглашенных провинций – это один из немногих вопросов, превращающих китайских дипломатов из хладнокровных и расчетливых составителей сметы национальных интересов в яростных борцов за идеологию. Как показали мартовские беспорядки в Тибете, Китай считает вопросы региональной автономии прямой угрозой государству. Он по-прежнему тратит поразительно много времени и сил на попытки изолировать правительство Тайваня. Когда Россия боролась против независимости Косово, Китай твердо стоял на ее стороне[14].

Китай решает проблемы, двигаясь по пути построения «гармоничного общества»[15]. Каждая этническая группа Китая имеет делегатов в Всекитайском Собрании Народных Представителей. С одной стороны Китай экономически развивает регионы: строится бесплатное жилье для крестьян и кочевников, всё начальное и среднее образование для тибетцев бесплатное. Это же касается и медицинского обслуживания. Прокладываются автомобильные дороги. Железная дорога в Тибет — это и вовсе грандиозный проект: дорога кое-где проходит на высоте более 5000 метров над уровнем моря. Ее функционирование решает множество экономических проблем развития Тибета. Но с другой стороны Китай совершенно не учитывает национальных интересов: в Тибет приходит цивилизация, которая не способствует сохранению традиционного уклада жизни[16].

В Тибете изначально существовали и существуют свои представления о «пути в небо светлого будущего». Эта проблема порождает зоны умалчивания. Нет возможности обсуждать идеологические постулаты, нельзя откровенно говорить о межнациональных проблемах. Противоречиями пользуются разные круги, стараясь создать впечатление, что напряжения гораздо больше, чем есть на самом деле[17].

Китайский план по развитию Тибета при одновременном насаждении там китайских ценностей и дискредитации «живых Будд», которых сами тибетцы считают истинными духовными лидерами, с самого начала таил в себе противоречия. Новая образованная элита оказалась еще более радикальной, чем возглавляемые далай-ламой умеренные эмигранты, которые не выступают за независимость, а лишь требуют реальной автономии, подобной той, что была гарантирована соглашением 1951 года. Недовольство тибетцев понятно – как можно убедить целый народ, что его боги и святые должны назначаться в Пекине? Еще труднее убедить в этом буддистов из других стран, которые к Пекину вообще не имеют никакого отношения. А именно это и пытаются сделать в китайской столице, где 1 сентября 2007 года Госуправление по делам религий ввело в действие положение, согласно которому все перерождения подлежат утверждению госорганами КНР. Сегодня китайские власти явно выжидают, пока нынешний Далай-лама XIV, которому уже за 70, скончается. Тогда можно будет «выбрать» своего, лояльного далай-ламу. Но навязать его тибетцам вряд ли удастся[18].

17 февраля 2009 года в честь 50-й годовщины проведения демократической реформы в Тибете во всех крупных кинотеатрах страны начал демонстрироваться документальный фильм «Тибет сегодня и в прошлом»[19].

По словам заместителя заведующего Отделом пропаганды ЦК КПК, главы Пресс-канцелярии Госсовета КНР Ван Чэна, «фильм со всей убедительностью подтверждает тот факт, что Тибет издревле является частью Китая, и разоблачает темноту и жестокость феодально-крепостнического режима старого Тибета. В нем живо отражены огромные перемены в социальном облике и жизни местных жителей после осуществления демократической реформы»[20].

А 5 марта 2009 года на страницах Интернет-сайта News.ru появилась страничка, на которой говориться, что «Власти Китая неофициально ввели военное положение в районах проживания этнических тибетцев в пятидесятую годовщину неудавшегося антикитайского восстания. После прошлогодних массовых протестов в Тибете и их жесткого подавления гнев тибетцев против Китая в монастырях и в деревнях не ослабевает, и китайские лидеры приготовились к худшему, направив в регион крупный воинский контингент»[21].

Пекин превратил Лхасу в осажденный город и наводнил столицу горного Тибета тысячами полицейских, агентов, солдат. Официально комендантский час не был объявлен, но силы безопасности контролировали весь город. Китайский президент Ху Цзиньтао в Пекине объявил о создании «Великой стены стабильности против сепаратизма», которой будет окружен Тибет[22].

Теоретически, между находящимся в изгнании духовным лидером тибетских буддистов Далай-ламой и властями Китая нет неразрешимых противоречий. Далай-лама выступает за автономию, а не за независимость; в официальном заявлении китайских властей по Тибету говорится, что они «считают региональную этническую автономию в местах компактного проживания этнических сообществ главным политическим методом решения этнических вопросов»[23].

Разумнее всего было бы вернуться к условиям соглашения 1951 года, которое давало Тибету примерно те же права, что сегодня предоставлены Гонконгу. Причем, как и в случае с Гонконгом, права Центра можно записать в соответствующем документе, который гарантировал бы права проживающих на сегодняшний день в Тибете ханьцев, оговорил бы состав представительного органа (обеспечив там большинство, дружественно настроенное по отношению к Пекину) и порядок назначения приемлемого для Пекина главы администрации. Можно сделать и так, что далай-лама, вернувшись в Лхасу, будет играть исключительно духовную, а не политическую роль, потребовать от него других уступок. Но для всего этого необходимо начать серьезные переговоры.

Подобное решение, основанное на взаимном компромиссе, успокоило бы ситуацию и сохранило бы для мира уникальную цивилизацию. В противном случае Тибет ожидают периодические беспорядки, приводящие к новым жертвам и значительно подрывающие международный авторитет Китая.

, студентка 5 курса

историко-филологического

факультета БГПУ

«38-Я ПАРАЛЛЕЛЬ – ЗОНА РАЗДЕЛА ЕДИНОЙ НАЦИИ»

Граница в соответствии с соглашением о перемирии 1953 года проходит по линии 38-ой параллели. 38-я параллель северной широты пересекает Корейский полуостров по его середине. Она стала линией раскола Кореи, искусственно возникшей после второй мировой войны[24]. Эта линия, разделившая Корею на Север и Юг, широко известна всему миру как символ раскола корейской нации. Корейский вопрос, возникший на международной арене вместе с 38-й параллелью, все еще не решен полностью.

Военно-демаркационная линия, которая отделяет Северную Корею от Южной, всегда тщательно охранялась и после Корейской войны была практически непроницаема для перебежчиков. Только очень подготовленный и очень везучий человек мог преодолеть несколько километров минных полей, колючей проволоки, контрольно-следовых полос, избежав, вдобавок, столкновений с многочисленными патрулями.

Попасть сейчас на самую охраняемую и укрепленную границу на Земле, так называемую демилитаризованную зону (ДМЗ), разделяющую Юг и Север Кореи, очень легко.  Достаточно позвонить в одну из турфирм, взять паспорт и группу таких же любопытных собирают в большом комфортабельном автобусе. И вперед - наслаждайся, пожалуй, действительно нигде больше не существующей в мире экзотикой. Говорят, что туры на ДМЗ одно из главных развлечений для иностранных туристов.

ДМЗ представляет собой полосу земли вдоль 38-параллели северной широты длиной более двухсот и шириной четыре (по два со стороны Юга и Севера) километра. Славу самой охраняемой в мире границы ДМЗ носит не случайно. Вдоль нее и в непосредственной близости сосредоточены основные силы более чем миллионов северокорейской и 650-тысячной южнокорейской армий. На сравнительно небольшой по площади территории обе стороны Кореи напичкано несколькими миллионами мин, различными блиндажами, блокпостами, бункерами. Об особом статусе этого места напоминают и строгие надписи вдоль обочин «фотографирование запрещено», «не заходить территория заминирована»[25]. Саму границу представляют домики. Синие домики – американские, серебристые – северокорейские. Переговоры проходят в среднем синем домике, а граница ровно через них. Со стороны Южной Кореи нет вообще никого. В Северной стоят пограничники с огромными и тяжелыми биноклями, а с той стороны - видеокамеры. Разница чувствуется во всем, начиная с самого пограничного здания. В Северной Корее оно невзрачное и построено в «советском бетонном» стиле, а в Южной все из стекла. Экскурсии с обеих сторон могут по очереди заходить в домик переговоров. Внутри стоят столы со стульями для переговоров. Граница проходит через центральный стол.[26]

При посещении другой точки ДМЗ - местечка Пханмунчжом можно посетить здание, где 27 июля 1953 года было подписано перемирие между американцами и северокорейцами. Изначально американцы хотели подписать перемирие в белой армейской палатке, но Ким Ир Сен захотел увековечить это здание, и за 5 дней построили огромный ангар. Причем американцы принесли с собой флаг ООН, что делает Северную Корею единственной страной в мире, воевавшей с ООН.[27]

Другие странности: при посещении другой точки ДМЗ - местечка Пханмунчжом - надо одеваться очень строго: никаких джинов, шорт, футболок и даже рубашек с коротким рукавом. С обзорной площадки на горе Торасан фотографировать ДМЗ можно, но только с такой отметки, где просто ничего не видно.[28]

С обзорной площадки Торасан прекрасно видно «достижение» северян (в свое время Юг и Север устроили состязание, кто сможет построить более высокий флагшток и разместить там как можно больший флаг): флагшток на 160 м и громадное полотнище. Все это занесено в Книгу рекордов Гиннеса. [29]

Следующей достопримечательностью является приграничный город Кэсон, что переводится как «открыли крепость». До разделения страны он был столицей Кореи, а после остался на южнокорейской территории, но во время войны был «освобожден» северокорейской армией. В нем находится Музей истории Кореи. Город является экономической зоной. В созданной по решению правительств обеих стран зоне представлены около 80 южнокорейских компаний, однако ни одна из них не получила еще никаких предписаний от северокорейских властей. Ежедневно Кэсон, древнюю столицу единого корейского государства, посещают около 200 граждан Южной Кореи[30]

Отдельно следует сказать и о еще одной достопримечательности этих мест – «Тоннеле № 3». Северные корейцы в свое время придумали оригинальный способ, чтобы оказаться в тылу южнокорейских войск в случае начала новой войны. Для этого они стали рыть в горах тоннели, которые выходили за оборонительными позициями южан. Последние так может быть ничего бы и не узнали, если бы не перебежчик из КНДР, который участвовал в строительстве тоннелей и рассказал об этом на Юге. Те стали бурить в своих горах в районе ДМЗ шурфы, заливать туда воду, чтобы обнаружить нехарактерные для местных гор пустоты. Так и были обнаружены четыре «тоннеля вторжения», самый крупный из которых – «Тоннель № 3». Он протянулся почти два километра и пролегает на глубине 73 метров, в части его сейчас действует один из самых популярных туристических маршрутов.[31]

Немцам как-то удалось разрушить свою Берлинскую стену, а вот между корейцами по-прежнему стоит эта самая демилитаризованная зона, проходящая не только по 38-й параллели, но и по душам.

, студентка 5 курса

историко-филологического

факультета БГПУ

О ВОЗМОЖНЫХ ПУТЯХ РЕШЕНИЯ КУРДСКОГО ВОПРОСА В ТУРЦИИ

Курдский вопрос, все еще далекий от урегулирования, не только не утратил актуальности, но и приобрел стратегическое измерение для региональной политики.

Проблема обретения курдским народом национальной независимости, собственной государственности приобрела на Ближнем и Среднем Востоке в настоящее время наибольшую остроту и служит одним из основных факторов нестабильности в регионе. Несмотря на многовековое существование курдской нации и длительную борьбу курдов за создание независимого государства, курдский вопрос до сих пор не решен.

Курдистан является одним из богатейших регионов мира но разведанным запасам нефти. Совокупные нефтяные запасы его превышают 60 млрд. баррелей. Главной особенностью нефтяных запасов разделенного Курдистана является их стратегическое значение для каждой из стран, имеющей в своем составе часть Курдистана. При этом для Турции курдистанская нефть является почти единственным источником добываемого в стране жидкого топлива. Па территорию Курдистана приходится более 99% нефти Турции. Лишь мизерная часть нефти добывается в Турции не на территории Курдистана, во Фракии. Помимо нефти Курдистан богат урановыми рудами, гидроресурсами. Рациональное использование этих богатств может привести как к процветанию региона, так и созданию серьезного военно-экономического потенциала, представляющего угрозу всему западноазиатскому миру[32].

Восточные и юго-восточные вилайеты Турции финансировались правительством по остаточному принципу, что приводило к крайне медленным темпам развития региона. Объявляя вилайеты с преимущественно курдским населением «открытой» зоной, турецкие правящие круги стремились привлечь иностранный капитал с целью эксплуатации природных и людских ресурсов Турецкого Курдистана, куда из-за нестабильности политического положения турецкая буржуазия не желала и не торопится вкладывать свои финансовые средства[33].

Вместе с тем нельзя не заметить намечающуюся в турецком обществе тенденцию к переосмыслению как политических подходов официальных властей к проблемам Востока, так и правомерности жесткого централизма в экономическом управлении регионом. Верное понимание турецким обществом, равно как и восточными обществами в целом, своей исторической роли сегодня будет способствовать развитию уверенности в себе и продвижению по правильному пути. От адекватного решения турецкими властями проблемы восточных районов страны во многом зависит будущее как Турции, так и Северо-Западного Курдистана и их место в мировой системе.

Курды вступили в XXI в. с багажом тяжелых экономических и социальных проблем. Господствующие национальные общности благодаря собственной государственности предоставляют максимум моральных и материальных преимуществ и возможностей для всестороннею развития собственной экономики, социальных программ, на долю же курдов выпадает непризнание и остаточный принцип финансирования[34]. Многие государства, которые ранее носили строго национальный характер, развиваются в направлении федеральных союзов. Федеральный характер сильнейшего в мире государства США, курс на федерализм ЕС, взятый во всей Европе, свидетельствуют об этом новом направлении. Подобная ситуация позволяет решить курдскую проблему, основываясь на достижениях демократического единства между курдами и Турецкой Республикой, а также теми государствами, между которыми курды разделены. Универсального рецепта решения курдской проблемы нет, но основополагающим принципом решения вопроса является поэтапность, последовательность, строгий международный контроль.

Курдская проблема представляется современному цивилизованному миру как не имеющая решения. В результате международное сообщество предпочитает  просто закрывать на нее глаза. Однако нерешенность курдской проблемы на Ближнем и Среднем Востоке создает постоянный очаг напряженности в регионе. Поэтому без политического диалога в странах компактного проживания курдского населения установление прочного мира и стабильности не представляется возможным. Отсюда необходимость оказания широкого международного давления на руководящие круги стран с курдским населением. Этому, однако, мешает отсутствие у мирового сообщества четкого отношения к проблемам курдов. Особенно это касается западных стран, продолжающих придерживаться двойных стандартов в отношении решения курдского вопроса[35].

 В результате курды оказываются в определенной международной изоляции, в том числе из-за договоренностей США с Турцией – главной стороной, заинтересованной в сохранении статус–кво. Таким образом, в сложившейся в настоящее время противоречивой ситуации политические (особенно внешнеполитические) возможности курдов представляются весьма ограниченными. Этим объясняется их стремление стать полноправным участником и субъектом всех основных международных процессов в ближневосточном регионе и играть подобающую их численности и потенциалу роль на международной арене[36].

В последнее время происходит консолидация позиций ведущих курдских политических организаций по основной стратегической проблеме – вопросу создания курдского государства. Курды крайне разочарованы политикой Европейского Союза и государств Ближнего Востока в данном вопросе. В этом – причина усиления проамериканских настроений в курдской политической среде, что во многом обусловлено деятельностью как курдских организаций в США, так и позицией США по курдскому вопросу в целом. И хотя, по оценкам РПК, США отнюдь не намерены содействовать независимости той или иной части Курдистана, только Вашингтону по силам добиться, по крайней мере от Турции и Ирака, признания курдской автономии. Тем более, что подобный подход отвечает интересам США, которые намерены и далее осуществлять контроль над ближневосточным регионом. И хотя в ортодоксальных кругах всех трех ведущих партий курдов в Турции и Ираке весьма скептически относятся к сотрудничеству с США, молодое поколение курдов уверено, что располагает вескими аргументами в пользу проамериканской ориентации. Тем более, что США активизировали свою политику в курдском вопросе и приступили к созданию новых структур в правительственных и неправительственных учреждениях, отстаивающих интерес курдов[37].