Международное частное право (стр. 5 )

Из этого следует, что голландский цветовод, которому был причи­нен ущерб действиями ответчика, должен решить, в суде какой страны ему предъявлять иск: во Франции или в Нидерландах.

Вопросы к задаче

Из каких соображений мог исходить голландский садовод, принимая реше­ния о выборе подсудности?

Задача 4

Российская гражданка Н. Авдеева, проживающая в Москве, решила поехать отдыхать в Испанию. С этой целью она заключила с москов­ской фирмой «Парадис Гивт» договор об оказании туристических услуг. Однако когда она попала в Испанию, оказалось, что и гостиница, где она была размещена, не та, которая была предусмотрена, и условия пребывания не соответствуют договору.

Вернувшись, Н. Авдеева сначала предъявила свои претензии к фирме, а затем обратилась в суд.

Хамовнический межмуниципальный суд г. Москвы принял к рас­смотрению иск Н. Авдеевой к фирме «Парадис Гивт» о взыскании убытков, связанных с нарушением договорных обязательств, и компенсации причиненного морального вреда. Фирма обжаловала решение суда от 01.01.01 г., но Московский городской суд отклонил жалобу.

Вопросы к задаче

Может ли суд в г. Москве, расположенный в районе места нахождения турфирмы, рассматривать иск Н. Авдеевой, если она подписала договор с тур­фирмой «Парадис Гивт», в котором было предусмотрено, что споры между сторонами разрешаются на Гибралтаре по действующим там законам?

Какое право должен применять суд в Москве к отношениям между сторо­нами, учитывая условие договора?

Соответствует ли условие договора законодательству о защите прав по­требителя?

Задача 5

Французская ежедневная газета имеет WEB-страницу в Интернете которая может быть использована во всем мире всеми компьютерами, имеющими доступ к Интернету. На этой странице в Интернете газета сообщила о выступлении популяр­ной российской эстрадной певицы П. в Париже. Текст сообщения был составлен на французском языке. Певица, которую познакомили с текстом, считает, что этим сообщением ей причинен моральный ущерб, поскольку в нем содержались сведения, не соответствующие действи­тельности и порочащие ее честь и достоинство.

Вопросы к задаче

Может ли певица, проживающая в Москве, предъявить иск о возмещении вреда в российском суде? Право какой страны может быть применено в случае рассмотрения такого иска?

Задача 6

Российской организацией в 1996 г. в МКАС был предъявлен иск к американской фирме в связи с неоплатой поставленного товара по контракту, заключенному в ноябре 1994 г. Требование включало: пога­шение суммы основной задолженности, уплату процентов годовых за пользование чужими средствами, возмещение расходов по арбитраж­ному сбору и издержек, связанных с защитой интересов в суде.

Ответчик предъявил встречный иск о возмещении убытков, поне­сенных вследствие действий истца, порочащих его честь, достоинство и деловую репутацию, а также за причиненный моральный вред. В за­седании им было заявлено ходатайство о непризнании организации, предъявившей иск, надлежащим истцом, поскольку она являлась ко­миссионером, а в силу ст. 411 ГК РСФСР комитент вправе потребовать от комиссионера передачи требования к третьему лицу, не исполнив­шему сделку.

Вынесенное МКАС решение содержало следующие основные поло­жения.

Ходатайство ответчика о признании организации, предъявившей иск, ненадлежащим истцом было отклонено. По ее объяснению, о факте неисполнения ответчиком его обязательств по контракту она немедленно информировала комитента, от которого не последовало каких-либо заявлений относительно передачи ему требования к ответчику. Обратное ответчиком не доказано. Суд при этом отметил, что, не при­давая организацию, предъявившую иск, надлежащим истцом по основному иску, в то же время он признал ее надлежащей стороной по встречному иску.

На основании п. 1 ст. 166 Основ 1991 г. применимым признано российское право с учетом того, что продавцом по контракту является российское юридическое лицо. Материалами дела подтверждается факт получения товара ответчиком и его последующая реализация третьему лицу, а также невыполнение ответчиком его обязанности оплатить товар, поставленный в соответствии с контрактом.

С учетом обстоятельств дела признана неубедительной ссылка ответчика как на основание для неоплаты товара на невыполнение истцом обязанности предоставить сертификат происхождения формы «А».

Суд удовлетворил требование истца о погашении основной суммы задолженности, а также о взыскании процентов годовых на основании ст. 395 ГК РФ в сумме, оплаченной арбитражным сбором. Ставка процентов была определена на основании справки одного из ведущих бан­ков России о средних ставках по валютным кредитам, применявшихся в соответствующий период.

Приступив к рассмотрению встречного иска, суд признал правиль­ным руководствоваться в этих вопросах российским правом, поскольку сторонами не было сделано заявление о применении иного права. Со­гласно ст. 152 ГК РФ юридическое лицо вправе требовать при защите его деловой репутации опровержения порочащих его честь сведений и наряду с этим возмещения причиненных убытков и морального вреда. Правомерность требований юридического лица о компенсации мораль­ного вреда подтверждается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 01.01.01 г. «О некоторых вопросах применения законо­дательства о компенсации морального вреда».

Изучив доказательства, относящиеся к встречному иску, суд уста­новил, что ответчик действительно направил письма ряду производи­телей продукции, торговлей которой занимается истец по встречному иску, с рекомендациями не иметь деловых отношений с истцом по встречному иску, поскольку последний имеет коммерческую задол­женность перед ним, и счел, что этими действиями ответчик нанес определенный ущерб деловой репутации истца.

Кроме того, другая российская организация, действовавшая в инте­ресах ответчика по встречному иску, с целью давления на истца по встречному иску обратилась в правоохранительные органы, что подтверждается полученным письмом.

Учитывая небольшой размер долга, а также тот факт, что имеет место несвоевременное предоставление ответчиком по встречному иску предусмотренных контрактом сертификатов происхождения формы «А», суд пришел к заключению, что ответчик по встречному иску для получения небольшого коммерческого долга предприятия принял явно несоразмерные меры, нанеся тем самым моральный вред истцу по встречному иску и ущерб его деловой репутации, что недопустимо в нормальных деловых отношениях. Поэтому ответчик по встречному иску должен нести ответственность по правилам ст. 152 ГК РФ и, в частности, отозвать свои письма третьим организациям, компрометирующие истца как коммерческого партнера.

Руководствуясь ст. 152 ГК РФ, суд счел справедливым возложить на ответчика по встречному иску возмещение морального вреда, уста­новив его в размере, равном сумме процентов годовых, присужденных по основному иску. Указанная сумма подлежит учету при расчете удов­летворенных требований истца по основному иску.

В качестве доказательства понесенных убытков истец по встречно­му иску привел расчет его торгового оборота в 1995 г. по семи контрак­там на российском рынке соответствующей продукции. В связи с дей­ствиями ответчика по встречному иску по распространению ложной, по мнению истца, информации с рекомендациями не иметь деловых отношений с ним ему в 1996 г. не удалось заключить ни одного контрак­та по этому роду продукции на российском рынке. Таким образом, взяв за основу средний размер торговой прибыли по указанной продукции (12%), истец по встречному иску определил размер своих убытков (упущенной выгоды), которые он просил взыскать с ответчика, руко­водствуясь ст. 15 и п. 5 и 7 ст. 152 ГК РФ.

Вместе с тем из шести представленных контрактов два были заклю­чены истцом по встречному иску с иностранными фирмами, которые не имели неблагоприятной информации ответчика по встречному иску относительного его, а остальные четыре контракта были заключены с истцом по основному иску и его комитентом, т. е. с организациями, имеющими непосредственное отношение к настоящему арбитражному разбирательству, которые, исходя из обычной деловой практики, вряд ли бы заключили новые контракты с истцом по встречному иску до вынесения арбитражного решения по данному делу.

На основании изложенного суд не счел возможным признать убе­дительными доказательства понесенных истцом по встречному иску Убытков и не нашел оснований для удовлетворения его требования.

Вопросы к задаче

Что понимается под возмещением морального вреда в действующем российском законодательстве? Возможно ли применение института морального вреда к юридическому лицу вообще и к юридическому лицу иностранного права в частности? Известно, что российские суды общей юрисдикции пошли по пути положительного решения этого вопроса применительно к защите деловой репутации юридических лиц, а в практике судебных арбитражных органов этот вопрос дается отрицательно.

Что понимается в российском праве под защитой деловой репутации?

Тема 10. Договорные обязательства

План:

Правовое регулирование внешнеэкономической деятельности. Понятие внешнеэкономической сделки. Коллизионные вопросы обязательственного права. Автономия воли сторон в обязательственном праве. Закон, применяемый к содержанию и форме внешнеэкономических договоров. Обязательства из неосновательного обогащения.

Задачи

Задача 1

В мае 1993 г. российская организация (продавец) и фирма с место­нахождением на Кипре (покупатель) заключили контракт, в соответствии с которым продавец должен был поставить покупателю двумя партиями товар. Однако поставка осуществлена не была, контракт между сторонами был расторгнут. Покупатель в своем исковом заявлении в МКАС требовал взыскать с продавца суммы невозвращенной предоплаты, проценты за пользование чужими средствами, возмещение упущенной выгоды и штраф за просрочку поставки. Продавец возражал против требований покупателя и одновременно предъявил встречный иск.

В решении по делу арбитры, обосновывая выбор применимого права, ссылались, в частности, на то, что хотя контракт и не содержит условия о применимом праве, стороны спора, как явствует из исковых заявлений по основному и встречному искам, исходят из применения к их отношениям по контракту российского права.

Вопросы к задаче

Что понимается в международном частном праве под принципом автономии воли сторон? Где этот принцип сформулирован в действующем российском законодательстве? Устанавливает ли российское законодательство либо прямые ограничения автономии воли сторон? Каким образом сторон могут зафиксировать сделанный ими выбор права? В каком объеме (по каким вопросам) подлежит применению право, избранное сторонами?

Чем отличаются требования, предъявляемые к соглашению о примененном праве, от требований, предъявляемых к арбитражному соглашению (арбитражной оговорке)?

В приведенном выше случае ссылки на подлежащее, по мнению сторон, применению право содержались в письменных материалах дела (в исковом заявлении и во встречном иске). Могут ли стороны выразить согласие относительно, применимого права в устной форме во время слушания дела в МКАС?

Задача 2

Российская организация заключила с итальянской фирмой в фев­рале 1995 г. договор строительного подряда, в котором было предусмот­рено, что фирма осуществляет определенные работы на территории России. В отношении применения права в договоре имелась следую­щая формулировка: «Договор соответствует материальному праву Рос­сии и Италии». Каких-либо иных положений по этому вопросу кон­трактом не предусмотрено. В договоре содержалась также арбитражная оговорка, согласно которой все споры между сторонами должны рас­сматриваться в МКАС.

Российской организацией (заказчиком) был предъявлен иск к ита­льянской фирме (подрядчику) об уплате штрафа за просрочку выпол­нения на территории России работ по этому договору.

Подрядчик, возражая против исковых требований заказчика, ссы­лался на то, что сторонами был перенесен срок окончания работ. Им был предъявлен встречный иск, в котором он требовал: производства расчетов за ряд выполненных в соответствии с договором работ, не оплаченных заказчиком; оплаты дополнительных работ, выполненных по поручению заказчика; уплаты предусмотренного договором штрафа за просрочку платежа и процентов на неуплаченные суммы; возмещения расходов по арбитражу.

В ходе слушания дела сторонами заявлялся ряд ходатайств и предпринимались попытки мирного урегулирования спора, не увенчавшиеся успехом.

В своем решении по делу арбитраж признал, что требование заказчика о взыскании штрафа за просрочку сдачи объекта подлежит удовлетворению. В соответствии с условиями договора срок сдачи работ определялся периодом, исчислявшимся с даты поступления на счет подрядчика суммы предоплаты. Однако к окончанию этого периода (13 сентября 1995 г.) работы подрядчиком завершены не были. Не могут быть приняты во внимание ссылки подрядчика на то, что стороны согласовали новый срок сдачи работ в протоколе оперативного совещания от 01.01.01 г. Проанализировав этот протокол, арбитры пришли к выводу, что действительно в нем предусмотрены новые сроки сдачи отдельных работ и, в частности, последний срок — 15 декабря 1995 г. Однако этот протокол не означает изменения срока, установлен­ного договором. В нем по существу речь идет о графике производства работ не выполненных вовремя. К тому же этот протокол подписан не руководителями заказчика и подрядчика, а другими лицами, за кото­рыми нельзя признать права на внесение изменений в заключенный сторонами договор без соответствующих полномочий, предоставленных им руководством заказчика и подрядчика. О такого рода полномо­чиях в протоколе никаких указаний не содержится, каких-либо других доказательств, свидетельствующих о согласовании сторонами перено­са срока окончания работ, или иных документов подрядчиком пред­ставлено не было. Таким образом, констатировал МКАС, подрядчиком допущена просрочка в сдаче работ и им не представлены доказательст­ва наличия обстоятельств, освобождающих его от ответственности.

Рассмотрение требований подрядчика, предъявленных во встреч­ном иске, привело арбитражный суд к выводу о том, что между сторо­нами нет расхождений в том, что заказчик обязан оплатить подрядчику работы, выполненные по договору, в размере, указывавшемся в счетах подрядчика. Соответственно это требование подрядчика подлежит удовлетворению.

По мнению арбитража, подлежит удовлетворению и требование под­рядчика об оплате непредусмотренных договором работ, которые, по его утверждению, он выполнил по просьбе заказчика. Сам по себе факт вы­полнения подрядчиком дополнительных работ заказчик не отрицал. Указанный факт подтверждался представителем заказчика и в ходе ар­битражного разбирательства. С письмом от 1 ноября 1995 г. подрядчик направил заказчику составленную им смету на дополнительные работы, произведенные, как указано в письме, согласно требованиям специалистов заказчика. Письмом от 9 декабря 1995 г. подрядчик направил заказчику повторно откорректированный вариант сметы. Сумма, указанная в этой смете, была также включена в сводную смету, направленную подрядчиком 9 февраля 1996 г. в адрес заказчика. Несмотря на неоднократные предложения подрядчика, заказчик не предпринял каких-либо шагов для конструктивного согласования вопросов, связанных с оценкой выполненных дополнительных работ. 5 февраля 1996 г. подрядчиком были выставлены счета-фактуры на общую сумму, предусмотренную сметой, которые не были оплачены заказчиком.

Подрядчиком представлены в МКАС также чертежи изменения дополнений в работах с пометками и подписями различных руководящих и других работников заказчика.

Возражая против удовлетворения этого требования подрядчика, заказчик ссылался на то, что производство работ не было документально оформлено.

МКАС счел нужным также отметить, что поведение заказчика соответствовало обычаям делового оборота и привело к разрушению нормальных отношений с его партнером по договору.

Поскольку заказчик не произвел своевременно оплату представленных подрядчиком счетов, он обязан уплатить штраф в размере, предусмотренном договором.

МКАС не нашел оснований для удовлетворения уточненного в за­седании 5 февраля 1997 г. требования подрядчика о взыскании в соот­ветствии с положениями ГК Италии 10% годовых с неоплаченных сумм. При этом он исходил из того, что в соответствии со ст. 395 ГК РФ за пользование чужими средствами вследствие просрочки в их уплате подлежат уплате проценты на сумму этих средств. Размер процентов определяется существующей в месте нахождения кредитора учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обяза­тельства. При определении размера процентов с сумм, выраженных в иностранной валюте, МКАС исходил из сложившейся судебной и ар­битражной практики, получившей отражение в постановлении Плену­ма Верховного Суда РФ и ВАС РФ от 1 июля 1996 г. В п. 52 этого постановления говорится, что в случае отсутствия официальной учет­ной ставки банковского процента по валютным кредитам на день ис­полнения денежного обязательства в месте нахождения кредитора раз­мер процентов определяется на основании публикаций в официальных источниках информации о средних ставках банковского процента по краткосрочным валютным кредитам, предоставляемым в месте нахож­дения кредитора. Если отсутствуют такие публикации, размер подлежа­щих взысканию процентов устанавливается на основании представляе­мой истцом в качестве доказательства справки одного из ведущих бан­ков в месте нахождения кредитора, подтверждающей применяемую им ставку по краткосрочным валютным кредитам. Подрядчиком не пред­ставлено никаких документов, подтверждающих размер указанной ставки. Арбитраж не принял ссылку подрядчика на ставки процентов, предусмотренные в ГК Италии, поскольку характер предусмотренных в ст. 1224 и 1284 этого кодекса процентов иной, нежели те, к которым отсылает ст. 395 ГК РФ.

Вопросы к задаче

Может ли приведенная выше формулировка о том, что договор между сто­ронами соответствует материальному праву России и Италии, свидетельст­вовать, что стороны осуществили выбор права, подлежащего применению к их отношениях?

Если арбитраж признал, что соглашения о выборе права не имело места, из чего должен он исходить, решая вопрос о том, право какой страны должно применяться к договору строительного подряда? Учитывая, что договор был заключен в 1995 г., а решение по делу вынесено в 1997 г., из каких правовых норм должен исходить арбитраж в случаях, если соглашение сторон не имело места? Почему арбитраж в своем решении по делу ссылался на ст. 395 РФ.

Задача 3

Российская организация (истец) заключила контракт с австрий­ской фирмой.

Поставленные истцом товары в счет контракта, заключенного сто­ронами в октябре 1995 г., были оплачены лишь частично. Истец требо­вал погашения долга и уплаты штрафа за просрочку платежа (исчис­ленного в соответствии с условиями контракта). Ответчик возражал против иска, ссылаясь на подписанный сторонами документ об урегу­лировании задолженности, в соответствии с которым он произвел за истца расчеты с третьей организацией, в отношениях с которой у истца имелась задолженность. Кроме того, по утверждению ответчика, при заключении контракта стороны вообще не имели в виду, что за постав­ленные товары должны производиться какие-либо платежи (поставки должны были осуществляться в cчет погашения задолженности истца перед ответчиком). В этой связи ответчик считал, что заключенный между сторонами контракт был притворной сделкой. Истец, не соглашаясь с доводами ответчика, указал на то, что подписанный сторонами документ об урегулировании задолженности носит условный характер (для его вступления в силу требовалось согласие трех указанных в нем инстанций). Однако такого согласия получено не было. Кроме того, ответчик не производил оплаты за истца третьей организации.

В вынесенном МКАС решении содержались, в частности, следующие положения.

Контракт сторон не содержал условия о применимом праве. Поскольку Россия и Австрия, на территории которых находятся коммерческие предприятия сторон, члены Венской конвенции 1980 г., к правоотношениям сторон, не урегулированным контрактом, подлежат
применению нормы этой Конвенции. На основании п. 2 ст. 7 Венской
конвенции и п. 1 ст. 166 Основ 1991 г. субсидиарно применимо российское материальное право.

Документ об урегулировании задолженности, подписанный сторонами, предусматривал вступление его в силу в случае его согласования с тремя «официальными российскими инстанциями». Учитывая это, он квалифицируется судом в качестве сделки, совершенной под отлагательным условием, согласно п. 1 ст. 157 ГК РФ.

Из имеющихся в деле материалов следует, что указанные в документе инстанции не подтвердили своего согласия с документом. Одна из них сообщила, что в ее компетенцию не входят функции по согласованию такого документа. Другая указала на его противоречие действующему валютному законодательству РФ, а третья — таможенному и валютному законодательству РФ.

Поскольку из материалов дела не усматривается, что истец каким-то образом воспрепятствовал наступлению оговоренного сторонами условия, условие, предусмотренное документом, не наступило и соот­ветственно соглашение сторон об урегулировании задолженности не может считаться вступившим в силу.

Даже если между сторонами и было бы заключено юридически
действительное соглашение об урегулировании задолженности, ответчик не доказал факта его выполнения; представленные им копии платежных документов не позволяют установить ни получателя платежа, ни связь этих документов с отношениями сторон по урегулированию задолженности.

Нельзя согласиться с заявлением ответчика о том, что заключенный сторонами контракт являлся притворной сделкой.

Согласно п. 2 ст. 170 ГК РФ притворной признается сделка, которая совершена
с целью прикрыть другую сделку. Ответчик не представил надлежащих доказательств своего утверждения.

Поведение самого ответчика, получившего товар по контракту и осуществившего его частичную оплату, опровергает его собственное утверждение о притворности
сделки. Последующие попытки сторон достичь соглашения об урегу­лировании задолженности, даже если признать, что такое соглашение могло противоречить действующему законодательству РФ, не пре­вращают сами по себе ранее заключенную сделку в притворную, тем более что не установлено наличие в этой сделке на момент заключения пороков, ведущих к ее недействительности, а упомянутое соглашение в силу не вступило.

В соответствии с положениями контракта, а также ст.53 и 62 Венской конвенции ответчик обязан уплатить истцу недополученную сумму за поставленный товар, о размере которой между сторонами нет разногласий.

Требование истца об уплате ответчиком штрафа за просрочку в оплате товара соответствует условиям контракта, которыми не предусматриваются ограничения по общей сумме штрафа.

Учитывая, что раз­мер штрафа в три раза превышает сумму долга ответчика за поставлен­ный товар, суд, признав право истца на получение штрафа с ответчика,
пришел к выводу о явной его несоразмерности последствиям нарушения обязательства и, основываясь на ч.1ст.33 ГКРФ учитывая положения п. 1 и 2 ст. 10 ГК РФ, уменьшил размер присуждаемого в пользу истца штрафа.

Вопросы к задаче

Содержит ли Венская конвенция положения о неустойке и о соотношении неустойки с убытками?

Может ли Венская, конвенция применяться при определении вопроса о дей­ствительности договора или каких-либо из его положений? Предусматривает ли Венская конвенция какие-либо правила об условных сделках? На основании каких правовых норм может рассматриваться вопрос о притворных сделках?

Задача 4

Российская организация заключила в сентябре 1995 г. контракт с нидерландской фирмой о поставке товаров в Россию. Иск был предъ­явлен в МКАС в соответствии с арбитражной оговоркой к нидерланд­ской фирме в связи с недопоставкой части товара, в отношении кото­рого была сделана предоплата по контракту, заключенному сторонами.

Требования истца включали: возврат суммы предоплаты за недопо­ставленный товар, уплату неустойки, предусмотренной контрактом, и процентов за пользование чужими денежными средствами, возмеще­ние расходов по арбитражному сбору и иных расходов по делу.

Вынесенное МКАС решение основывалось на следующих выводах.

В соответствии с п. 9 контракта к отношениям сторон при разрешении спора применяется материальное право России.

Вместе с тем Россия и Нидерланды являются участниками Венской конвенции
1980 г., а указанная Конвенция в соответствии с п. 4 ст. 15 Конституции
РФ входит в правовую систему РФ. Поэтому к отношениям по данно­му контракту подлежит применению Венская конвенция.

По вопросам же, не предусмотренным в контракте и не разрешенным в Конвенции,
которые не могут быть разрешены, основываясь на общих принципах
Конвенции, подлежит применению российское гражданское законодательство (п. 2 ст. 7 Конвенции).

Материалами дела подтверждается, что ответчик недопоставил истцу товары на исковую сумму, получив за них предоплату. Ответчиком указанная сумма требований истца не оспорена. Учитывая эти обстоятельства, ответчик обязан уплатить истцу основную сумму долга в порядке возврата полученного от него платежа. Такая обязанность ответчика вытекает из ст. 53 Венской конвенции 1980 г.

Материалами дела также подтверждается, что ответчиком были
допущены просрочки в поставке ряда партий товара, оплаченных истцом, за что в соответствии с п. 8.1 контракта ответчик обязан уплатить истцу неустойку в размере 0,5% за каждую неделю опоздания притом что общая сумма не может превышать 8% от суммы недопоставленной в срок товара. Начисленная в этой связи истцом неустойка подлежит уплате ответчиком истцу.

В соответствии со ст. 78 и 84 Венской конвенции 1980 г. в случае, когда продавец обязан возвратить цену, он должен возвратить проценты с нее, считая с даты уплаты цены. Поскольку Венская конвенция не устанавливает размер процентов, подлежащих в этом случае уплаты продавцом, суд обратился по этому вопросу к российскому гражданскому законодательству, субсидиарно применимому к отношениям сторон по данному контракту.

На основании ст. 395 ГК РФ проценты годовые начисляются в соответствии с существующей в месте нахождения кредитора учетной ставкой банковского процента на день исполнения денежного обязательства или его соответствующей части.

Вместе с тем при взыскании долга в судебном порядке суд удовлетворил требование кредитора, исходя из учетной ставки банковского процента на день предъявления иска или на день вынесения решения. Согласно сложившейся практике в отношении платежа подлежащих осуществлению в валюте, в таких случаях принимается внимание средняя ставка банковского процента, существующая в месте нахождения кредитора. Поскольку на момент вынесения решения средний размер банковского процента составлял 15% годовых, суд под­считал справедливым применить именно эту ставку и возложить на ответчика уплату процентов в этом размере с суммы основного долга с 23 ноября 1995 г. по день фактической уплаты.

Таким образом, при указании в контракте, что к отношениям сторон при разрешении спора применяется материальное право России, МКАС признал, что к спору, сторонами которого являются организа­ции, осуществляющие основную деятельность на территории госу­дарств — участников Венской конвенции 1980 г., применима эта Кон­венция, входящая в правовую систему РФ в силу п. 4 ст. 15 Конститу­ции РФ. В соответствии с этими положениями арбитраж должен был по вопросам, не предусмотренным в контракте и не разрешенным в Конвенции, субсидиарно применить российское гражданское законо­дательство.

Вопрос к задаче

Как решил бы МКАС вопрос о применении права, если бы в контракте российской организации с нидерландской фирмой не содержалось условия о при­менении права?

Задача 5

Российская организация (истец) заключила в декабре 1994 г. кон­тракт с канадской фирмой (ответчик). Иск был предъявлен в МКАС.

В соответствии с контрактом истец произвел ответчику предвари­тельную оплату 60% стоимости товара, подлежащего поставке в февра­ле 1995 г. Фактически же ответчик поставил со значительной просроч­кой только часть товара, стоимость которого была ниже суммы произ­веденной истцом предоплаты. Истец требовал взыскать разницу между уплаченной им суммой и стоимостью фактически полученного товара и возмещения убытков, возникших вследствие нарушения срока поставки и за недопоставку. Ответчик представил отзыв на иск, в котором ссылался на возникшие у него трудности с выполнением контракта и на невыполнение истцом его просьбы о перечислении оставшихся 40% стоимости товара до его отгрузки. Одновременно он выразил готов­ность осуществить отгрузку недопоставленной части товара. Истец не согласился с возражениями ответчика. По поводу отгрузки недопостав­ленного товара он заявил, что за истекший после заключения контракта период в его производственной деятельности произошли серьезные технологические изменения, в связи с чем отпала необходимость в том товаре, который ему не был поставлен ответчиком.