Выпускная квалификационная работа на тему «Влияние коррупционного фактора на конечную эффективность закупочной деятельности» (стр. 4 )

Во-вторых, об этом знают, либо догадываются участники, следовательно велик риск сговора между ними, в результате чего может случиться следующее:

а) снижения (значительного) относительно плановой стоимости не будет, в результате чего посредством сговора часть прибыли победителя может быть поделена между спровоцировавшими такую ситуацию агентами;

б) не будет конкурентной среды, то есть – заявки/предложения подадут 1-2 участника, в результат часть прибыли победителя может быть поделена между участниками картельного сговора.

В результате всего описанного выше возникает вероятность картельного сговора, возрастает риск коррупции в части сговора участников с заказчиком. Также, при условии отсутствия упомянутых рисков, весьма велик риск демпинга (выливающийся в возможное банкротство участника) в попытке победить в процедуре закупки ради престижа получения права на заключение госконтракта, что может привести к несостоятельности участника в отношении исполнения такого контракта. Также, при «битве» за первое место (высокой конкуренции по ценовому аспекту), возрастает вероятность предоставления благ ненадлежащего качества. Все эти выводы не раз подтверждались на практике, чему свидетельством является огромное количество судебных дел, исков и разбирательств.

Вывод – положение дел, при котором велико количество рисков или же велика вероятность совершения махинаций нельзя назвать охарактеризовать как положительное. Из этого следует, что применение такого механизма обеспечения прозрачности (и противодействия коррупции) не привело к снижению вероятности возникновения коррупционных или иных рисков; наоборот – это спровоцировало лишь появление новых рисков. В добавок ко всему, от применения данного механизма пострадала эффективность процесса закупки и закупочной деятельности, как таковой. Срывы процедур, возбуждение дел и проведение разбирательств не является признаком увеличения эффективности взаимодействия и улучшения обстановки на рынке государственного заказа.

Рассматривая данный вопрос, необходимо уделить внимание самой НМЦК. Вопрос отрицательного влияния ее публикации описан выше, но не раскрыт полностью. Почему так происходит и что является предтечей к такому положению дел?

Для ответа на данный вопрос необходимо обратиться к институциональной экономике, а точнее – вопросу асимметрии информации и вопросу оппортунизма как со стороны ответственных лиц заказчика, так и со стороны участников. Как это связано с обсуждаемым вопросом? Напрямую – для этого необходимо уделить внимание процессу формирования НМЦК. На этапе формирования НМЦК есть ряд проблем, которые необходимо освятить для полноты ответа на поставленный вопрос.

Первой проблемой является следующее – нет единой методики формирования НМЦК. В мире, в том числе и в российской практике существует ряд методик и подходов к формированию начальной цены контракта. Они все довольно разнообразны, но проблема заключается в том, что нет законодательно установленной методики, применение всех существующих носит довольно посредственный характер, так как ни одна из них не является аттестованной на государственном уровне. Из этого следует, что применение любой из них заказчик осуществляет на свой страх и риск.

Существует, например, такой подход к данному вопросу: «при процедуре закупки стандартизированных товаров, работ, услуг расчет начальной цены контракта, по нашему мнению, должен осуществляться на основе 3 методов:

1. Рыночный (в том числе и по аналогам) - на основе ценовых источников путем вычисления средневзвешенной величины и применения различных корректировок на условия конкретных сделок вычисляется ориентировочный уровень цены на продукцию. В таком случае расчет осуществляется на основе формулы , где В – это средневзвешенная цена, х – цены поставщиков, исходя из источников.

2. Затратный (ресурсный или сметный) – представляет набор и сложение (калькуляцию) цен его составляющих (работ, товаров, оборудования, стоимости машин и механизмов) с учетом их объемов и трудозатрат. Применяется в основ - ном в строительстве и на основе утвержденных методик и базисных цен. Представляет наиболее полный и достоверный расчет цены контракта.

3. Параметрический – определяет зависимость цены контракта от 1 или нескольких параметров (факторов). Затем осуществляется расчет по формуле , где jуд – удельная цена параметра; j – цена существующего товара; П – величина основного параметра. Применяется в основном при определении стоимости оборудования в зависимости от его мощности, производительности, размеров или другого определяющего технического параметра[25]».

В качестве живого примера можно упомянуть Госкорпорацию «Росатом», в состав которой входит масса акционерных обществ, а сама корпорация занимает уверенную позицию на энергетическом рынке. Данной корпораций разработана собственная методика, как и у многих заказчиков, по расчету НМЦК. Саму методику описывать не имеет смысла, но отдельного внимания заслуживает подход к расчету НМЦК – для каждого вида закупаемых благ (можно сказать, что для каждой из программ закупок) методика разная. Такой подход обеспечивает максимальную точность при определении стоимости лотов, так как индивидуальный подход к различным видам благ подразумевает под собой учет специфики каждого из видов, а также – учет специфики ценообразования на рынке каждого из благ.

Безусловно, большинством заказчиков не используется такой подход к расчету НМЦК. Наиболее возможными и наиболее часто применяемыми способами определения начальной стоимости контракта являются следующие:

- формирование стоимости на основании анализа рынка товаров, работ или услуг с последующим формированием средневзвешенной стоимости (как правило, сводится к запросу цен (анализу) у трех производителей, либо подрядчиков, на основании чего и формируется стоимость лота);

- формирование стоимости на основании анализа цен на аналоги, либо схожие блага;

- формирование стоимости на основании уже заключенных контрактов с последующим выведением тренда и индексацией цен.

В принципе, с первого взгляда, данные методики расчета могут показаться адекватными. Но суть заключается в том, что здесь есть свои подводные камни. Именно здесь и необходимо принять во внимание следующие поведенческие предпосылки институциональной теории – асимметрией информации и оппортунистическим поведением сторон.

Асимметрия информации заключается в следующем: заказчик, при анализе рынка не может знать всех тонкостей среды, нет возможности проверить те или иные цены или характеристики, например, оборудования. Участники экономического рынка, по отношению к заказчику будут всегда обладать какой-либо инсайдерской информацией, о существовании которой заказчик не будет осведомлен. Это ставит их в заведомо выгодное положение, в результате чего может быть приведена искаженная или заведомо ложная информация относительно цен или ситуации на рынке, проверку чего заказчику не всегда (почти никогда) не представится возможным осуществить.

К тому же, заказчик, обращаясь к производителям, например, с вопросом относительно цен на товары ставит их в выгодное положение еще и в другом аспекте – он, тем самым, фактически, сообщает о предстоящей закупке, о ее предмете. Это дает возможность таким производителям определенным образом подготовиться (есть риск разглашения такой информации). Безусловно, нельзя утверждать о том, что информация эта полноценна – их доводы строятся по большей части на догадках. Если речь идет о производстве таких товаров, как, например, трансформаторы, то проблема стоит крайне остро – на рынке производителей трансформаторов довольно немного, соответственно, эти компании прекрасно осведомлены о своих конкурентах и рынок между ними давно поделен каким-то образом. Поступление запроса к одному из них означает поступление такого же запроса и к другим. Возникает риск сговора, в результате чего они могут вообще не представить данных относительно цен на товары, следовательно, цену придется устанавливать в буквальном смысле наугад. В этом заключается оппортунизм участников рынка.

При анализе же цен на аналогичные товары, заказчик может не обладать информацией относительно различий между схожими товарами, что также может сказываться на эффективности определения цены контракта.

Когда речь заходит о расчете посредством анализа уже заключенных контрактов на предоставление необходимых благ, может возникать человеческий фактор – банально нежелание анализировать данные и цена, опять же, может быть выставлена фактически наугад. О дальнейшей эффективности закупочной деятельности при таком подходе не может идти и речи.

Все это выглядит довольно скверно в свете появления такой нормы, как обоснование НМЦК, закрепленной в статье 19.1 Федерального Закона №94-ФЗ (введена Федеральным законом от 01.01.2001 N 79-ФЗ), в пункте 2 которой значится следующее: «В конкурсной документации, документации об аукционе (в том числе в документации об открытом аукционе в электронной форме), извещении о проведении запроса котировок указывается обоснование начальной (максимальной) цены контракта (цены лота), содержащее полученные заказчиком, уполномоченным органом информацию или расчеты и использованные заказчиком источники информации о ценах товаров, работ, услуг, в том числе путем указания соответствующих сайтов в сети "Интернет" или иного указания»[26].

Данная мера ставит под удар одновременно и заказчиков и участников размещения заказа. Заказчики обязаны привести необходимое обоснование стоимости контракта, иначе это будет считаться недобросовестным исполнением норм закона. Стоит ли говорить об очевидном факте невозможности надлежащего расчета (соответственно и обоснования) НМЦК о сферах и отраслях с заведомо низкой конкуренцией (например, муниципальный заказ, где количество участников размещения заказа безумно мало, и которые если и есть, то зачастую представлены субъектами малого предпринимательства)? Заказчик заведомо будет неправ. Более того, оценка среды и, расчет и обоснование НМЦК в таких сферах экономической деятельности влечет значительные издержки, что можно смело выносить на аутсорсинг и размещать это как отдельную закупку.

Участники же при таком положении дел страдают следующим образом: мера, установленная законом, предполагает публикацию расчета НМЦК с конкретным указанием источников информации. То есть, необходимо указать, что « производит колбасу (описать способ), в результате чего ее себестоимость составляет ХХ руб., ХХ копеек, а продать колбасу с минимальной выгодой готов за ХХХ руб., ХХ копеек» - а это есть ничто иное, как разглашение коммерческой тайны. Раскрытие конфиденциальной информации! Участники ни за что не пойдут на такое, так как это является прямой угрозой конкурентоспособности фирмы и ее существованию. Это есть ничто иное, как противоречие Гражданскому Кодексу РФ (ст. 139), Уголовному Кодексу РФ (ст. 183), Федеральному Закону от 01.01.01 г. №24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» (ст. 15).

Что же получается? Участники абсолютно законно могут стремиться не предоставлять (или предоставлять ложную) информацию о ценах под предлогом угрозы разглашения коммерческой тайны, тем самым поставляя под удар заказчиков. Это сводит на нет эффективность применения методик расчета и обоснования НМЦК. Заказчики же, требуя от участников размещения заказа или иных субъектов рынка информацию о ценообразовании (ценах) и публикуя эту информацию в составе Документации подставляют тем самым под ответственность себя и рискуют репутацией и существованием отдельных субъектов рынка. Получается порочный круг. Причем, если исключить из публикации и обоснования конкретику в отношении цен отдельных юридических лиц, то норма теряет всякое применение, так как теряется ее объективность и обоснование превращается в «тычок пальцем в небо» (по причине отсутствия в нем конкретики, в результате чего правдивость и реальность такого обоснования заслуженно ставится под вопрос).

Ввиду описанного выше, эффективность закупочной деятельности довольно сильно страдает и встает вопрос необходимости таких жертв ради существующей интерпретации антикоррупционных мер.

Согласно существующему определению, антимонопольное законодательство – это «совокупность нормативных актов (правовых норм), регулирующих деятельность хозяйствующих субъектов, направленных на создание, развитие, поддержание конкурентной среды, предупреждение, пресечение антиконкурентной практики»[27]. Согласно финансовому словарю, антимонопольное законодательство рассматривается как «защита покупателя от монополии производителя путем экономических, организационных и юридических мер (система налоговых ставок, кредитов, ценообразования; образования малых предприятий и поощрение конкуренции; система наказаний «за сговор фирм», недостоверную рекламу и т. д.)»[28].

Существующее антимонопольное законодательство Российской Федерации направлено на соблюдение условий конкуренции на экономическом рынке, а также для стимулирования развития конкурентной среды на экономических рынках. Под его регулирование попадает также и сфера госзаказа, так как является частным случаем рыночных отношений. Постулаты антимонопольного законодательства применительно к сфере госзаказа заключаются в пресечении мер по ограничению конкуренции посредством предоставления всем потенциальным участникам равного доступа к рынку госзаказа, равный доступ к информации, равные требования ко всем участникам размещения заказа, отсутствие преференций отдельным участникам, равный подход (беспристрастность) при оценке заявок/предложений участников. Также, ставится приоритет развития конкурентной среды на рынке госзаказа путем проведения мероприятий по созданию благоприятной среды для взаимодействия государства и бизнеса и привлечения тем самым новых поставщиков на рынок.

Главной приоритетной задачей является увеличение заинтересованности в участии в госзаказе у участников рынка. Реализовать такую задачу довольно сложно, так как заинтересовать чем-то можно лишь новых участников на рынке, которые будут соревноваться за престижность выполнения госконтракта, для наличия у них соответствующей графы в портфолио и получения опыта реализации такого контракта. Чем-то иным заинтересовать участников сложно, так как наличие одного духа соперничества (что тоже является весьма спорным) недостаточно для привлечения новых участников. Вдобавок, фирму в рамках экономической деятельности привлекать может прибыль и возможность дальнейшего роста фирмы (опять же, для увеличения прибыли); в сфере же госзаказа представить сверхприбыли в теории довольно сложно, а та сверхприбыль, достающаяся участникам на практике находится лишь у небольшого круга компаний и получить к ней доступ не представляется возможным.

Стоит отметить, что на практике заказчики не заинтересованы в бурном росте конкуренции, для чего есть ряд причин. Все, к чему стремятся заказчики – это привлечение к участию максимум двух участников – для создания иллюзии наличия конкуренции (ее раздувание), чтобы свести к минимуму число закупок у единственного источника. Причем, в таких случаях существенного снижения стоимости контракта от НМЦК не наблюдается, согласно производимому мониторингу и оценке реестра контрактов. Государственный заказчик априори не заинтересован в этом по той простой причине, что он не видит для себя и организации выгоды в этом, он даже редко отождествляет себя с обществом на психологическом уровне (если закупка ведется для нужд общества, частью которого заказчик в той или иной степени является, будучи от части конечным потребителем продукта своей деятельности). Данная черта отличает государственные закупки от закупок в коммерческом секторе, где наблюдается совершенно иной подход к организации деятельности (не только закупочной) – работники отождествляют себя с целями и миссией компании, заказчик заинтересован в высоких результатах и снижении затрат, так как бюджет госкорпорации отличается от государственного бюджет госучреждений. От осуществления закупочной деятельности зависит будущее госкорпорации, ее положение на рынке и многое другое. Уровень заинтересованности в качестве и эффективности закупочной деятельности в секторе госкорпораций на порядок выше, соответственно и подходят к таким вопросам более тщательно. Задача же заказчика в секторе государственных закупок на деле сводится к тому, чтобы израсходовать бюджет. Задача заказчика в корпоративном секторе – максимально эффективно использовать каждую единицу бюджета, так как за свои действия придется отчитываться перед советом директоров и бюджетным комитетом.

Другая причина заключается в нежелании заказчика «знакомиться» с новым исполнителем контракта. Другими словами, если похожие работы уже выполнялись на объектах заказчика, то логичным и более удобным с точки зрения выполнения работ является привлечение такого подрядчика, который эти работы выполнил раньше. Это существенно облегчит его труд – подрядчик уже знаком с объектом, с его характеристиками и свойствами, со всеми тонкостями. Такому подрядчику будет проще выполнить работы на надлежащем уровне и это может занять у него меньше времени. В качестве примера, можно рассматривать закупку Комплексной модернизации системы безопасности, состоящей из множества этапов, каждый из которых выносится в отдельный лот. Если первый этап выполнила фирма , то гораздо более удобным было бы привлечь реализовать и все последующие этапы, так как, во-первых, участник будет знаком с системой и ему не нужно будет вникать в труды предыдущего модернизатора; во-вторых, посвящение в систему безопасности нескольких контор не является желательным, так как обладание большим количеством человек сведений о такой серьезной вещи, как система безопасности не является желательным. Но, опять же, с другой стороны, чем больше участников будут выполнять такого рода работы, тем меньше каждый из них будет знать о системе безопасности в целом – лишь отдельные, частные случаи, благодаря чему снижаются соответствующие риски.

В любом случае, не стоит забывать о наличии человеческого фактора и налаживания отношений между сторонами. Вполне возможно, что заказчику понравится подход одного из участников и его более, чем устроит качество исполнения этим участником контракта. Тогда, вполне естественным будет являться желание заказчика и дальше, в других проектах привлекать данного участника и с ним сотрудничать. Законодательством пресекаются такие случаи, но они неизбежны. Данный вопрос необходимо тщательно изучать и принимать соответствующие меры (возможно, даже поощряющие это, соль бы такая формулировка не звучала абсурдно), так как это может напрямую повлиять на эффективность закупочной деятельности, повысив ее. Нынешнее же воплощение данных мер привело лишь к потере эффективности во имя процедурного исполнения норм законодательства. Об индивидуальном и ситуационном подходе, которому уделяется большое внимание в управленческой теории в случае госзаказа по каким-то причинам не заходит и речи.

Исполнение антикоррупционного законодательства нашло воплощение в требованиям к документам, сопровождающим закупку. Коснулось это формирования перечня требований к участникам и содержанию заявок. Говоря более конкретно, благодаря этим нормам в формировании технических требований или технической спецификации не должно быть прямого или косвенного указания на конкретные торговые марки, и требования должны быть сформированы таким образом, чтобы максимально возможное (иногда до абсурдного) число компаний могло принять участие в закупке. С одной стороны это благоприятно сказывается на конкурентной среде и ее создании. С другой же стороны, в некоторых ситуациях приходится настолько сильно размывать технические требования или спецификацию оборудования, чтобы ни коим образом косвенно не указать ни на одну торговую марку или их конкретный продукт. Ввиду необходимости такого рода возникает огромный риск закупить совсем не то, что нужно, причем по формальным признакам такое техническое предложение пройдет все стадии оценки и вполне заслуженно займет первое место. Огромных трудов стоит составить более-менее правильные технические требования, но даже это не ограждает от риска закупки совершенно иной продукции, посредством предоставления которой удовлетворить потребность не представится возможным. Данные факты также снижают эффективность закупочной деятельности.

После составления, технические требования публикуются, с помощью чего участники составляют свои заявки или предложения (в зависимости от способа размещения заказа), подают их на участие в закупочной процедуре и после процедуры вскрытия поступают на экспертизу. Учитывая приведенную выше информацию о желании заказчика привлекать к исполнению контракта уже «знакомые» им компании, заказчик будет стараться создать такие требования, соответствовать которым будет необходимая ему компания, или формировать задание так, что его на деле сможет выполнить одна (максимум – две) организация. Такая практика не чужда в Российской Федерации. Или же, посредством махинации с электронными ресурсами, заказчик будет пытаться скрыть процедуру от нежелательных с (его точки зрения) для привлечения к исполнению договора организаций. Существуют случаи, когда при проведении закрытой процедуры на участие подавали свои предложения участники, отсутствующие в списке участников для закрытых лотов, которым не направлялось извещение о проведении процедуры, соответственно и не направлялась документация вкупе с техническими требованиями.

В тех случаях, когда заказчиком при разработке требований не было ни в коей мере нарушено законодательство, все положения регламентирующих закупку документов были соблюдены, то единственный шанс у заказчика привлечь к исполнению контракта необходимого ему поставщика остается лишь на этапе экспертиза поступивших заявок. Когда оценку заявок проводят собственные эксперты заказчика, то довольно просто «протащить» необходимую компанию. В случаях, когда экспертная оценка документов выводится на аутсорсинг, сделать так гораздо сложнее. Тем не менее, находятся способы воздействия на экспертов. Зачастую, такими способами выступают материальные вознаграждения, либо предоставление каких-либо иных форм благ (доступ к ресурсам) в уплату за то, чтобы эксперт при оценке вывел необходимую компанию в победители.

Дело в том, что при оценке заявок применяются неценовые критерии с использованием сложных формул и балльных критериев. При расстановке баллов можно осуществлять различного рода подстановки, перестановки и допускать иные махинации с проставлением баллов, которые в итоге приведут к победе той или иной компании. Экспертная оценка априори является непредвзятой, если экспертиза выведена на аутсорсинг. В случае с собственными экспертами, непредвзятость их подхода к оценке может ставиться под вопрос. Вся суть кроется в том, их мнение является экспертным, соответственно, к проведенной ими оценке не должно возникать каких-либо вопросов. Эксперта сложно уличить в махинациях с баллами, так как это действие не подконтрольно никому, нет соответствующей группы людей, которая контролировала бы деятельность экспертов при проведении оценки заявок. Экспертиза обследуется и проверяется только при обжаловании действий заказчика со стороны участника и может быть приложена при судебном разбирательстве или расследовании Федеральной Антимонопольной службы. Таким образом, получается, что эксперт может расставлять баллы по приведенным в шкале оценки критериям как угодно, ибо он считает именно так и не иначе, его мнение является авторитетным (потому эксперта и признано считать экспертом). В результате, побеждает тот, кто нужен заказчику не со стороны исполнения и удовлетворения нужд, а с точки зрения его собственных интересов. Самым главным является, что за такие действия нельзя осудить экспертов, за исключением наличия существенных несоответствий или нарушений законодательства.

Для устранения всех неточностей и недочетов, для борьбы со сложившимся положением дела, необходимо проведение ряда мероприятий, которые поспособствуют улучшению качества деятельности заказчиков и увеличению ее эффективности.

Все, перечисленное выше свидетельствует о неэффективности использования и реализации антикоррупционных мер и механизмов, что ведет к снижению общей эффективности деятельности и отдачи от применения тех или иных мер, или принятия тех или иных законодательных актов.

Заключение.

Проведя анализ документов, регламентирующих закупочную деятельность в Российской Федерации возможным представляется сделать следующие выводы.

Во-первых, сфера государственного заказа развивалась с давних времен. Появление актов, указов и иных документов, регламентирующих действия взаимодействие агентов рыночных отношений с государством свидетельство о выделении госзаказа в отдельную сферу государственной деятельности. Такое выделение свидетельствовало о невозможности государства взаимодействовать с агентами рынка без какой-либо нормативной базы, без регулирующих эти отношения документов. Законодательство формировалось на протяжении довольно долгого периода (фактически, с 1654 года), продолжая совершенствоваться и развиваться и по сей день. Первыми шагами вводились ограничения по отношению к возможным действиям участников, закладывали принципы сферы, которые существуют и по сей день, хоть и в несущественно трансформированном и измененном виде.

Во-вторых, с самого начала проявлялись различные проблемы, даже спустя почти 4 века не все их удается решить. Почти с самого начала формирования сферы государственного заказа одной из проблем стали махинации и воровство. Коррупция твердо поселилась в сфере государственного заказа с самого начала. По своей сути, все документы в данной сфере несли в себе механизмы по противодействию коррупции и по снижению коррупционных рисков, по предотвращению возможных махинаций и недобросовестных действий.

В-третьих, можно заявлять о том, что новые действия коррупционного характера приводили к доработкам регламентирующих закупочную деятельность документов – это по сути означает, что коррупция и ее наличие в какой-то степени продвигало и помогало совершенствоваться законодательству. Исходя из фактов, это нельзя отрицать. С другой стороны, коррупционные действия носят деструктивный характер и оказывают негативное влияние на экономику и закупочную деятельность в частности, так как влияние оказывается на распределение и эффективное расходование денежных средств, находящихся в распоряжении государственного аппарата. Коррупция, так или иначе, в конечном итоге связана с хищением и утерей этих средств, с их неэффективным использованием. Соответственно, совершенствование законодательства в данной области посредством применения и внедрения в него антикоррупционных механизмов должно снижать влияние коррупционного фактора.

В-четвертых, посредством проведенного анализа можно сделать вывод о том, что применение антикоррупционных мер способствует снижению коррупции в существующем на момент выхода законодательства виде, но при этом, для реализации мер, законодателям приходится жертвовать существующим уровнем эффективности и прогресса, достигнутым в процессе существования сферы. Часть применяемых мер является неоспоримыми в плане воздействия на коррупционный фактор и внедрение и применение которых не влечет за собой негативных последствий. Но эффективность применения других мер ставит под вопрос существующий уровень эффективности взаимодействия и реализации процесса закупки.

В рамках проведенной оценки части антикоррупционных мер, закрепленных в настоящем законодательстве было выявлено, что их реализация приводит к частичному снижению эффективности закупочной деятельности и влечет за собой появление новых рисков возникновения коррупции.

В результате проведенного исследования выявлено следующее:

1) обеспечение прозрачности путем публикации документов, сопровождающих закупку, приводит к новым рискам возникновения коррупции и воздействия на должностных лиц; не обеспечивает должным образом публичного контроля со стороны общества, ввиду его некомпетентности и отсутствия желания быть вовлеченными в процесс;

2) публикация НМЦК приводит к предоставлению участниками завышенных цен, не ведет к увеличению конкуренции и заинтересованности компании принимать участие в госзаказе и снижать стоимость своих заявок, соответственно, приводит к неэффективному расходованию средств бюджета. Более того, требование обоснования начальной цены контракта, ее расчета с указанием источников информации снижает заинтересованность участников к участию в госзаказе в еще большей степени (так как есть риск раскрытия коммерческой тайны);

3) соблюдение антимонопольного законодательства, нормы которого закреплены в регламентирующих сферу закупок документах, правовых актах не приводит к реальному увеличению конкуренции, а лишь сказывается на эффективности закупочной деятельности – велика возможность получить совершенно иной результат, то есть – неэффективно потратить бюджетные средства, увеличивается вероятность возникновения и роль человеческого фактора.

На основании этого целесообразным является выделение следующих рекомендаций.

Ø Внести в законодательство соответствующие поправки и исключить из состава сопровождающих закупку документов начальную максимальную цену контракта. При реализации данного подхода необходимо учесть имеющийся зарубежный опыт и скорректировать нормы законодательства, связанные с публичностью начальной цены контракта. Эта мера упростит задачу с публикацией расчета НМЦК и источников информации о ценообразовании, так как публиковать их более не придется, они лишь останутся в составе внутренних документов заказчика, необходимых для обоснования бюджета и не выйдут за рамки этих документов. Вдобавок ко всему, компании-производители и иные участники рынка будут заинтересованы предоставлять реальную информацию о ценообразовании, так как отпадет возможность риска раскрытия коммерческой тайны. При подаче заявок участнику будет изначально невыгодно подавать завышенные ценовые предложения, так как они не будут обладать какой-либо информацией о плановой стоимости лота, соответственно, подача реальной суммы с учетом желаемой прибыли повысит их шансы на победу. При вскрытии заявок, сразу будут отклоняться заявки тех участников, цена которой превышает плановую. В любом случае у заказчика должна быть возможность принять такую заявку и рассмотреть ее, ввиду неполноты информации в руках заказчика при расчете плановой стоимости. Принятие такого решения необходимо согласовывать с бюджетным комитетом и вышестоящими инстанциями, согласовывающими бюджетные отчисления на закупку товаров, работ и услуг.