Но тем не менее где-то за три года мы, по-моему, отозвали 430 лицензий за нарушение условий лицензионного соглашения. Вообще в год у нас где-то по две с лишним тысячи лицензий исчезает и по две, даже по три тысячи появляется. Такой оборот лицензий происходит.
По общераспространенным полезным ископаемым Виктор Петрович очень правильно все сказал, про субъекты я опущу… Виктор Петрович детальный перечень проблем обрисовал. Мы здесь отметили только некоторые, которые требуют скорейшего решения. В том числе мы обращаемся к законодателям, и прежде всего к комитету Совета Федерации по природным ресурсам, чтобы эта работа была активизирована, чтобы те предложения, с которыми выступает Министерство природных ресурсов, а у нас Министерство природных ресурсов занимается законодательной базой, мы, Федеральное агентство по недропользованию, только исполняем то, что написано в законах... Но сейчас подготовлен большой материал по внесению дополнений и изменений. Сегодня, скорее всего, мы услышим много вопросов, связанных с законодательным обеспечением лицензирования. Поэтому большая просьба, чтобы законодатели оперативно поработали и как можно скорее приняли эти дополнения и изменения в законы и подзаконные акты. Спасибо за внимание.
Спасибо, Владимир Николаевич.
Я думаю, мы сейчас послушаем еще двух наших докладчиков, а потом уже можем обмениваться мнениями, в том числе вопросы задавать в процессе дискуссии. Такой порядок примем.
Сейчас у нас будет представитель Росприроднадзора выступать… Я хочу вам сказать, коллеги, что должен был присутствовать Сергей Иванович Сай, руководитель Росприроднадзора. Но, вы знаете, он вплотную и лично занимается проблемами Сочи. И там два дня назад случился инцидент, суд признал незаконным приказ Минприроды годичной давности о ранжировании земель и прочее. А поскольку это затрагивает, сами понимаете, очень крупные проблемы, то Сергей Иванович лично сейчас занимается этим. Он просил заслушать здесь начальника управления Росприроднадзора , который непосредственно вместе со своим управлением занимается этой проблемой. Я думаю, это даже и неплохо, поскольку мы будем иметь возможность получить информацию из первого источника.
Пожалуйста, Ярослав Иванович.
Я. И. ВАСИЛЬЕВ
Мне, с одной стороны, сложно, а с другой стороны, легче выступать после геолога и после заместителя руководителя службы, которая непосредственно занимается вопросами лицензирования. И я должен отметить, во-первых, Владимир Николаевич Бавлов уже сказал об этом, что у нас сейчас самые тесные контакты налажены с Роснедрами. То есть все решения, которые они принимают, базируются на результатах проверок госгеолконтроля. То есть никаких, вот тут говорят о волюнтаристских каких-то решениях… Таких решений нет. То есть се жестко, конкретный материал, без этого просто не рассматриваются…
Более того, есть определенный регламент самой "страшной" комиссии по прекращению самовольного пользования недрами, и там четко определено, в каких случаях мы должны направлять на комиссию. То есть, если говорится о борьбе с коррупцией, значит, это сделан министерством совершенно жесткий шаг по этому направлению. Если ты выявил, что нарушаются существенные условия, они определены в регламенте, ты должен направить на комиссию. Комиссия — это не "пугалка", комиссия — это стимул, комиссия Роснедр.
Теперь перехожу к докладу. Очень о многом хочется сказать. Хотел бы пояснить, что работа Госгеолконтроля (здесь присутствуют уже люди опытные, геологи, горняки со стажем) сейчас совершенно другой характер носит по сравнению с тем, когда мы и многие начинали работать. Если раньше у Госгеолконтроля была задача отслеживать проведение геолого-разведочных работ, то теперь задача Госгеолконтроля в действующем законодательстве – это проверка выполнения условий лицензии. И это стало основной задачей. То есть, грубо говоря, кроме геолого-разведочных работ горные работы. И я прошу, чтобы все это понимали. Почему? Потому что подход и знание геологии – это одно, а если проверяешь горное производство, надо еще и маркшейдерию знать, надо знать переработку, иначе ты правильно не проверишь.
Сразу скажу, что министерством принимается очень нужное направление, внесены предложения по законодательству, в соответствии с которыми будут и при лицензировании учитываться обязательства недропользования по переработке минерального сырья. Я могу зачитать цифры, у меня доклад готов, но хочу сказать, что они есть в материалах, которые вам, наверное, раздали. Сразу скажу, в прошлом году показатели Росприродназдзора были немного снижены только за счет того, что мы занимались расстановкой кадров и сосредоточились на наиболее важных объектах в сфере недропользования. Проверки требовали привлечения людей, и, как говорится, пошли по этому пути.
В 2007 году уже за семь месяцев проверено 4717 предприятий-недропользователей. В среднем в месяц проверяется 590 предприятий, это на 32 процента превышает показатели прошлого года. По прогнозу, мы выходим (о показателях года не буду говорить, мы отчитаемся) на еще лучшие показатели. Но что нам мешает работать?
Виктор Петрович сказал, что недропользователей действительно уже достали проверками. И правильно сказал. Росприроднадзор уже обращался и сейчас обращается в Правительство с тем, что все же надо объединить две службы, создав единый надзорный орган в Росприроднадзоре – геологического и горного надзора. Потому что мы все время делим неделимое. Мы не можем рационально разрабатывать, не обеспечивая промышленную безопасность. И что нам дороже – жизни людей или металл?
Я думаю, что в Совете Федерации говорить о том, что важнее, не приходится. Мы эти предложения регулярно вносим, и в то же время обязательства недропользователей перед государством – это тоже суперважная проблема.
Сейчас Роснедра проводят огромную работу, нам трудно проверять. Мы все говорим, что если недропользователю помочь… А у него зачастую такие условия лицензии, по которым не поймешь, то ли он хороший, то ли плохой – обязательств никаких нет перед государством. А по закону только он обращается к государству – давайте, внесите. А если он не хочет (а не хотят, как правило, неответственные недропользователи), то не обращается. И у нас есть ряд предприятий, которые мы, грубо говоря, как Госгеолконтроль, долбим: "вы давайте, работайте", а они не берут на себя обязательства. И крупнейшие, и серьезнейшие… Почему? Потому что, как только они на себя возьмут обязательства, мы с них спросим.
Законодательно получается так, что государство зависит от недропользователя. Это мешает работе. Кстати, это мешает прозрачности проверок. Только четкие правила позволяют все проводить абсолютно достойно. Как начинается вот эта муть – всё.
Извините, я, наверное, уже долго говорю… Что нам еще мешает? Хотя мы говорим о снижении частоты проверок, как ни странно, закон сейчас защищает недропользователя, мы раз в два года можем проверять. То есть получается так: мы получаем данные, у нас база, всё системой заложено, мониторинг, всё действует – владеем ситуацией по каждому недропользователю, министр Президенту докладывал, а проверить его, если я вижу, что он ничего не выполняет, я не могу. По закону – раз в два года. Обращается депутат – вот тогда я поехал. Вы понимаете?
Горный надзор может проверять, и правильно. А в свое время, кстати, в горном надзоре даже правила были, указания такие: если плохо исполняет обязательства, проверяйте его раз в полгода, хоть раз в месяц ездите, пока он не начнет работать. Вот наше законодательство к чему приводит.
То есть, с одной стороны, еще раз говорю, мы всех учим и нашим инспекторам говорим, что о проверках предупреждаем за год. У нас не задача… Наш инспектор – он не как гаишник в кустах, вот скорость превысил — иди сюда. Главное — профилактическая работа. И пусть лучше подготовятся, пусть лучше документацию к нашему приезду сделают, пусть лучше недропользователь знает, что приедут его проверять, хотя бы порядок наведет. Вот это очень важно.
Конечно, надо дать право, я считаю, несмотря на то что… Кстати, были цифры о том, как часто мы проверяем. Я вам скажу: проверки сейчас смещены на углеводородное сырье, вы знаете, почему. Но, к сожалению, это наша тоже беда. Вот сейчас мы углеводородное сырье проверяем, а золото забываем. А проблемы с драгметаллами у нас на самом деле сейчас наиболее актуальны. И я должен заметить, что, например, Чукотка это почувствовала, именно администрация к нам сейчас обратилась. И уже наконец-то мы начали ездить с проверками по твердым полезным ископаемым. Общераспространенные — это отдельная песня, абсолютно поддерживаю. Потому что сейчас приняли порядок, что и Госгеолконтроль контролирует (а условия лицензии не проверяет по закону, по положению), и администрация. И получается так: у семи…
с места
У семи нянек дитя без глазу.
Я. И. ВАСИЛЬЕВ
Понимаете. Так что, еще раз скажу, мы настроены на работу, пытаемся принимать жесткие решения. И я считаю, что и министерство, и Роснедра нас действительно нормально поддерживают.
Спасибо.
Мы, к сожалению, не услышали ни об основных причинах, ни об основных претензиях, которые статистически накапливаются, и можно говорить о том, где же у нас самые слабые, болевые точки. Но я рассчитываю, что дискуссия начнется, и мы получим эту информацию, может быть, от недропользователей, они ее более объективно изложат нам.
А сейчас я хочу слово предоставить Михаилу Викторовичу Одинцову, аудитору Счетной палаты. Как известно, Счетная палата тоже занимается этой проблемой и у нее есть свой взгляд на некоторые вещи, которые мы здесь озвучиваем.
М. В. ОДИНЦОВ
Спасибо большое.
Я понял, что уже хорошим тоном является похвалить Виктора Петровича за его полный доклад, поэтому я тоже присоединяюсь. Это хорошая традиция. Он обобщил всё, подвел итоги, определил, кто виноват, и сказал, что нам нужно делать. Поэтому действительно после Виктора Петровича говорить уже просто.
Мне проще говорить об этой теме еще исходя из того, что в последний раз то направление, которое я возглавляю в Счетной палате, направление по природопользованию, проверяло эффективность использования лицензионных соглашений аж в 2004 году, по результатам предыдущих лет. Поэтому, конечно, очень большой период Счетная палата практически не занималась этим вопросом, и в этом году только мы приступили к нему.
Тем не менее хотелось бы сказать следующее. Как сегодня уже говорилось, предоставление недр в пользование в Российской Федерации осуществляется у нас на лицензионной основе. Ежегодно уполномоченными органами выдается более 700 лицензий на право пользования недрами. В настоящее время их количество составляет более 7,5 тысячи. Здесь цифра немножко отличается от цифр, приведенных Владимиром Николаевичем, но там мы просто не учитываем воду, насколько я понимаю.
Объем поступлений в доход федерального бюджета от выдачи лицензий в 2005 году составил более 46 млн. рублей, в 2006 — более 62. Но это для того, чтобы показать динамику. Как я уже говорил, наше направление в последний раз в 2004 году проверяло вопросы исполнения лицензионных соглашений за прошлый период.
С 2004 года по 2007 год произошли изменения в законодательстве о недрах и в порядке выдачи лицензий на право пользования недрами. Однако некоторые нарушения, недостатки, установленные в результате проверок 2004 года, актуальны и по сей день. Из них мы выделяем следующие.
Не приняты необходимые меры по совершенствованию нормативно-правовой базы, регулирующей вопросы недропользования; не приняты федеральные законы, устанавливающие порядок отнесения участков недр к объектам федерального значения, в том числе и к федеральному фонду резервных месторождений полезных ископаемых, условия пользования ими, а также порядок отнесения их к федеральной собственности.
Как мы считаем, назрела необходимость внесения изменений в Налоговый кодекс Российской Федерации по расчету налоговой базы, касающейся НДПИ. В законодательстве слабо закреплена ответственность недропользователей, причинивших ущерб окружающей природной среде, а также государству в результате выборочной отработки богатых участков месторождений нефти и природного газа, превышения нормативов потерь полезных ископаемых. Длительные сроки получения земельных отводов для проведения геолого-разведочных работ. Многие месторождения разрабатывались на основании устаревшей проектно-технической документации, кроме того, не соблюдаются вновь утвержденные проекты. Не соблюдались условия лицензионных соглашений по выполнению объемов добычи полезных ископаемых на отдельные месторождения, что влечет нанесение ущерба государству в виде недопоступления налогов.
В настоящее время проверка отдельных лицензионных соглашений предусмотрена в рамках осуществления аудита эффективности воспроизводства минерально-сырьевой базы, который будет завершен в 2008 году. Впервые применяем такую форму, на два года. Проводятся мероприятия в рамках аудита эффективности, мы проверяем 33 объекта практически по всей территории страны, и это не только углеводородное сырье. Надеемся, собственно говоря, на какие-то результаты уже сегодня и что результаты действительно еще будут, может, мы сможем через год-полтора доложить в этих стенах о наших результатах.
Информация, полученная в результате проверок, подтверждает, что нарушения требований законодательства о недропользовании и охране окружающей среды носят массовый характер со стороны нефтегазодобывающих предприятий. Во многом неблагополучное положение связано с неудовлетворительным выполнением уполномоченными органами функций государственного управления, регулирования и контроля.
Нефтегазодобывающими компаниями в нарушение требований федеральных законов и условий лицензионных соглашений не обеспечивается рациональное освоение предоставленных в пользование участков недр. Имеют место случаи отсутствия проектов разработки месторождений, оформленных в установленном порядке горных отводов и землеотводов, достоверный учет добываемых природных ресурсов. Компаниями допускается превышение определенных объемов добычи полезных ископаемых, не выполняются требования о рекультивации земель.
Возникают проблемы и в связи с ненадлежащим правовым регулированием вопросов, касающихся определения материального ущерба от экологических нарушений. Расчет ущерба в некоторых случаях невозможно осуществить в связи с отсутствием соответствующих методик.
Нуждается, на наш взгляд, в скорейшем принятии федеральный закон, регламентирующий плату за негативное воздействие на окружающую среду. И мы считаем, что назрела необходимость рассмотрения вопроса о включении в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях отдельной статьи об ответственности за нарушение требований проектной технической документации на разработку месторождений полезных ископаемых, об ужесточении санкций за пользование недрами без лицензии либо с нарушением условий, предусмотренных лицензией, за нарушение требований по рациональному использованию недр.
На этом хотел бы завершить, поблагодарить за внимание. Если будут вопросы, то я с удовольствием отвечу.
Хорошо.
Может быть, мы начнем обмениваться мнениями, поскольку у нас время выступлений. И можно одновременно, если у кого-то вопросы возникли, задать их всем трем докладчикам. Если есть вопросы, начинаем с них, если нет ‑ будем продолжать, приступим уже к выступлениям.
с места
Виктор Петрович, у нас в 15 часов тоже парламентские слушания.
А это по интересам. Пожалуйста. Мероприятий в Совете Федерации сегодня очень много, поэтому члены Совета Федерации, которые должны принять участие и в другом мероприятии, могут быть свободны, пожалуйста. Мы здесь обменяемся мнениями с профессионалами. Я потом передам вам, насколько затрагивались интересы. Спасибо за участие.
Я должен сказать, что в прошлом году состоялось очень серьезное мероприятие ‑ проходила совместная коллегия Генеральной прокуратуры и Министерства природных ресурсов. И вопрос исполнения лицензий, лицензионных соглашений, обсуждался чуть-чуть острее, чем у нас, – у нас слушания, а там коллегия. Были приведены факты, цифры по степени исполнения, это очень серьезно, конечно.
В целом у меня есть информация годичной давности, что, скажем, на поисковых лицензиях по объему поискового бурения выполнение максимум 60 процентов, по сейсмогеофизике – порядка 60–65 процентов и так далее.
Прежде чем сюда идти, я посмотрел данные по объемам поисково-разведочного бурения за этот год на нефть и газ. Как вы думаете, сколько? 500 с небольшим тысяч метров, даже меньше. А что это такое? По году будет миллион. Красная цена прироста запасов на один метр бурения – 200 тонн на метр, это в лучших случаях, обычно – 150 и 180. Хорошо, берем 200 и умножаем на миллион, получаем 200 млн. тонн при добыче больше 500. О каком порядке можно говорить в воспроизводстве сырьевой базы и еще ссылаться на какие-то достижения, если вот он, факт?
Должен еще сказать, что в самый провальный год, в эпоху экономического кризиса было набурено 1 миллион 200 тысяч. Сейчас будет миллион. Вот к чему мы приехали сегодня.
Можно вопросы к докладчикам.
Пожалуйста, Виктор Александрович.
В. А. ПИЧУГОВ
У меня вопрос, и Алексея Эмильевича просил бы прокомментировать… В течение уже трех лет мы видим, что ресурсная база прирастает на 500 миллионов потенциальных запасов, 250 миллионов – за счет поисково-разведочного бурения и 250 миллионов – за счет увеличения коэффициента извлечения нефти и применения новых технологий.
Вопрос заключается в следующем. Кто-то пытался когда-то проанализировать и посмотреть в производственной плоскости? Сто месторождений вы за 2006 год пересмотрели, давайте тогда на двух-трех месторождениях проведем пилотный проект. Подтвердит целевой или это так и останется потом на бумаге? На Ваш взгляд?
Можно до бесконечности, можно вообще поисковые работы не проводить, а только новые технологии применять – глядишь, и проблема будет решена. В связи с этим я хотел бы, чтобы Алексей Эмильевич потом прокомментировал, какова его точка зрения по этому вопросу.
В. Н. БАВЛОВ
Вопрос очень острый и вполне понятный, на сегодня дискуссионный. Решение о приросте запасов за счет коэффициента извлечения нефти принимается не просто, оно очень глубоко прорабатывается. У нас сегодня присутствуют, кроме академика Конторовича, директор ВНИИГНИ Константин Александрович Клещев, он тоже может высказаться по этому поводу.
Критика понятна. Но в итоге коэффициент извлечения по завершении эксплуатации любого месторождения всегда значительно выше по сравнению с проектным в начальный период эксплуатации. Это, будем говорить, главный посыл. Статистика есть все равно в любом случае. Новые технологии развиваются, применяются. Запасы подсчитаны многие годы назад, иногда очень давно, поэтому сегодня этот метод переоценки запасов имеет право на жизнь.
В. А. ПИЧУГОВ
А не можете сказать, какие технологии на сегодняшний день дают возможности?
В. Н. БАВЛОВ
Гидроразрыв пластов…
В. А. ПИЧУГОВ
Гидроразрыв – старый метод, он когда был…
Виктор Александрович, не будете возражать, если мы попросим потом?.. Я хотел бы предоставить слово Владимиру Ивановичу Карасеву, заместителю председателя правительства Ханты-Мансийского автономного округа, профессионально занимающемуся этой проблемой, наверное, лет двадцать. А потом Алексей Эмильевич Конторович просил слова, может, он ответит на этот вопрос более детально. Если нет, попросим помощи. Действительно, здесь присутствует директор института .
Пожалуйста, Владимир Иванович.
Уж где-где есть опыт, так это в Ханты-Мансийском автономном округе. Нам будет интересно все-таки услышать их мнение.
В. И. КАРАСЕВ
По натуре я оптимист, а не пессимист, но, тем не менее, сильно радоваться пока, честно говоря, нечему. Попытаюсь остановиться только на одном блоке вопросов из тех, которые были перечислены в телеграмме, когда нас приглашали. Это, прежде всего, рациональное пользование недрами на основе выполнения лицензионных соглашений. (Идет показ слайдов.)
Здесь общие блоки, постараемся быстро. Цель государства в недропользовании состоит в выборе оптимальных способов преобразования природных ресурсов в финансовые, материальные и социальные выгоды для удовлетворения потребностей общества, сегодняшних и будущих поколений.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
