Поэтому те поправки в Лесной кодекс, которые необходимы, мы направили в три ведомства: Госдуму, Министерство природных ресурсов, Виктору Петровичу отдаем здесь в своих предложениях, и в Правительство направили. Дай бог, если бы они сдвинулись. Тем более, от присутствовал, он непосредственный разработчик, жаль, что он уже ушел, он нас прекрасно понимает. Это по забюрокраченности.

Решить этот вопрос можно и нужно. Но почему-то он не решается. При этом все решения, которые необходимы, предлагаются, и они, в общем-то, лежат где-то на поверхности. Дальше уже чисто исполнительная власть должна задействовать и своим решением как-то упорядочить продвижение документов по землеотводу, по срокам, по количеству подписей и, что немаловажно, по финансовым затратам. Правильно говорил до меня Виктор Петрович, что в зависимости от того, где, чего и сколько, это и двигается. На сегодняшний день даже сейсмику останавливаем, чего никогда не было, потому что могли ее по просекам вести. На сегодняшний день и это невозможно. Это первый вопрос.

Второй вопрос – по полноте геологического изучения и рациональному использованию недр. Мы все с вами знаем, что первые лицензии были получены по пункту 19.1. Естественно, они получили ограничение горноотводным актом по глубине. С 2004 года наша компания совместно с "Роснефтью" и другими компаниями писала совместные письма, поднимая этот вопрос на нижележащие… Благодаря пониманию вопроса у МПР и Роснедр, смогли через отраслевой документ получать отдельно лицензии на геологическое изучение нижележащих горизонтов под своими месторождениями.

НЕ нашли? Не то? Что вы ищете?

Следующий этап, который мы уже два года после этого не можем пробить, – это техническая поправка "месторождение, залежь", чтобы компания, открыв по той геологической лицензии нижележащие объекты, могла эти залежи оформлять на себя. На сегодняшний день этот вопрос открыт. Как он будет решаться, пока неизвестно.

Решить его можно несколькими способами. Можно сделать дополнение на геологическое изучение без ограничения по глубине в действующей лицензии. Это тоже будет вопрос решаемый. И другие варианты тоже предлагаем, но воз и ныне там.

Следующий вопрос – по передаче скважин. Один из пунктов лицензионного соглашения, если вы получаете как по пункту 19.1, так и через аукционы, – необходимо принять законсервированные скважины на баланс, ликвидированные на отслеживание состояния, на контроль. Независимо от того, приняли мы их или нет, мы все равно за них отвечаем и осуществляем за ними контроль. Но само это понятие "принять на баланс и на контроль" два года уже не решается. Письма написаны во все инстанции. Буквально в последний раз мы еще в пять ведомств написали, при этом агентство по имуществу отписало это письмо в МПР. Вопрос точно так же не решается, несмотря на то, что межведомственное положение, подписанное ранее Роснедрами, Минимуществом и Госгортехнадзором, действовало два года назад и его отменили. Официально не отменили, но недействующим признали, так как нет этих отраслевых ведомств. То есть нужен какой-то соответствующий нормативный законодательный акт, чтобы должным образом это стало действовать, потому что не по вине недропользователя данный процесс не идет.

Следующий вопрос тоже не то, что не решаемый, а мы о нем уже говорим, и на последнем заседании в ГКЗ мне очень понравилось, как один из представителей компании сказал: "Уже складывается впечатление, что компания-недропользователь стучится государству в дверь, что с 1 января 2009 года вводится в действие новая классификация по запасам. Дайте нам пакет подзаконных нормативных актов, чтобы мы заранее стали готовиться". Вплоть до того, что к последнему совещанию в МПР я даже все эти акты, которые требуются, перечислила, компании дальше дополняли. Это ведь и инструкция о порядке перехода, инструкция о порядке пересчета, инструкция о предоставлении отчетов в ГКЗ. Год остался, год! Заполнение формы 6-ГР, новая форма 6-ГР. Сколько времени будем вести параллельный баланс? Государство должно стучаться к нам, недропользователям, и говорить: "Давайте, давайте!" Какой будет форма нового государственного баланса, сколько времени будем вести параллельный баланс? Просто так, одномоментно, мы не перейдем, механически мы тоже не перейдем. Опять воз и ныне там. То есть то, что должно было быть принято вчера, опять здесь, наболевшее, как говорят, и не решаемое.

Поэтому я приветствую все эти совещания. И вообще итогом всех этих совещаний хочется видеть одно – чтобы вопросы решались, в том числе, я сейчас хочу сказать, чтобы и факты, которые преподносятся в графиках и еще где-либо, все-таки были кондиционные.

Да, мне было обидно видеть график, где было написано, что "Сургутнефтегаз" по попутному газу что-либо как-то недорабатывает, Владимир Иванович.

Хочу сказать, что Вы были свидетелем и первым, кто принимал активное участие в протоколе, проводимом выездным совещанием МПР России. И там отметили, что одномоментно мы не решим вопрос по утилизации попутного газа, он столько времени не решался. Естественно, там были намечены шаги, и 2011 год принят базовым, переходным, после него начинаются штрафные санкции. Так вот, хочу сказать, что "Сургутнефтегаз" на сегодняшний день уже утилизирует 94–95 процентов газа. Не могла этого не сказать.

В. И. КАРАСЕВ

97 процентов – утилизация газа "Сургутнефтегаза". Там сказано о том, что по 7 процентам лицензионных соглашений никаких параметров по утилизации не внесено.

Н. А. СЕРГЕЕВА

Независимо от этого, все равно выполняется.

В. И. КАРАСЕВ

Это не к "Сургутнефтегазу" вопрос...

Спасибо, полемика потом. Надежда Александровна, спасибо. Я не представил, Надежда Александровна представляет "Сургутнефтегаз", она является начальником управления.

Александр Егорович Наталенко, председатель совета директоров компании "НОВАТЭК", второй компании по добыче газа в России. Пожалуйста.

А. Е. НАТАЛЕНКО

Добрый день, коллеги! Вот дошла очередь, вроде и государственники здесь были, и представители науки, и представители компаний, а я попробую быть в роли и государственника, и представителя компании. Мне это просто сделать, потому что, работая в газодобывающей компании, не участвуя в приватизации, мы за несколько лет создали компанию, которая занимает второе место по объемам добычи, не взяв ни одного гвоздя из государственной, будем говорить, казны. Поэтому в этом плане у нас руки чистые, и мы можем говорить прямо.

Для газовой отрасли те проблемы, которые мы сегодня обсуждаем, как бы слабо применимы. Можно как угодно долго рассуждать о лицензионных соглашениях, об условиях, о рациональном недропользовании, но все решает труба. У трубы есть владелец – лицо или организация, ответственная за систему газоснабжения в стране. Пустят в трубу – можно прийти, не пустят – значит, все останется в земле. И в связи с этим, понимаете, как строить стратегию, как выполнять лицензионные соглашения и какие риски в этой связи существуют. Можно сделать все что угодно, но не попасть в трубу, и на этом все закончится.

Я не хочу эту часть комментировать, а больше остановлюсь на вопросах... Правильно было бы завершить мысль о газовой отрасли, везде в лицензионном соглашении все условия по техническому регулированию и по геологической составляющей прописать, но привязать их к срокам получения разрешений на подключение в трубу. И с этой точки начинается отсчет. Если бы так можно было сделать, это было бы идеально. Тогда бы мы с проверяющими себя комфортно чувствовали и так далее.

Что касается системных вопросов... Конечно, тема очень острая, тема непростая. Много лет мы уже об этом говорим. Что бы хотелось констатировать?

Во-первых, у нас очень слабая историческая память. Это действительно так, я сейчас это постараюсь проиллюстрировать двумя-тремя примерами.

Во-вторых, в последние годы у нас очень сильно преобладает фактор конъюнктуры. Он не позволяет подходить к оценке событий профессионально и находить механизм, который отвечает на те или иные вызовы.

Виктор Петрович говорил об обвинениях на первом этапе лицензирования... Я лично писал докладную в соответствующие органы и анализировал все события, связанные с лицензированием. Было три этапа в лицензировании. Этап подтверждения права пользования недрами для госпредприятий – обязательный. Это была нормальная процедура, когда страна переходила в рынок. Был второй этап, если вы его помните, когда не было денег, когда был бартер, когда были квазиденьги. И я бы хотел видеть, как бы проводили аукционы в то время нынешние руководители министерств и ведомств и какими бы банками тушенки брали за проведенные аукционы и за право предоставления пользования недрами.

И был третий этап. Когда стали появляться деньги, в министерстве отчетливо была проявлена тенденция перехода от конкурсов на либо конкурсы с аукционным окончанием, либо на аукционы. И это правда.

Теперь то, что касается конъюнктурных соображений. Смотрите: закон о лицензировании, который прописывал механизмы лицензирования и делал эти механизмы прозрачными, не сумели принять по лоббистским соображениям в законодательных органах. Это был вполне приличный закон, причем он был прописан как закон прямого действия.

На протяжении многих лет мы вносили поправки. Можно, конечно, Алексей Эмильевич, и десять лет создавать право пользования недрами на геологический этап. Я с Вами согласен, что геология никогда не заканчивается, весь период жизни месторождения геология на объекте должна присутствовать, и она присутствует. Другой разговор, что мы не должны при лицензировании действовать конъюнктурно и необходимо выделить два совершенно разных подхода. Один подход – сырьевой, мы должны открыть месторождение. Это главная цель лицензирования. Не деньги собрать! Если мы будем собирать деньги с лицензирования, я подниму две руки за то, чтобы эту процедуру забрали у Министерства природных ресурсов и отдали ее Министерству экономического развития и торговли (это там торгуют), в Минпромэнерго, в Минфин. Но Минэкономразвития первым в этом ряду стоит, пусть они торгуют.

Геологи создали продукт, отдали, пусть им занимается торговля, а геологи должны заниматься открытием месторождений, это их ключевая задача. И тогда система лицензирования должна быть прописана таким образом, чтобы эта цель была реализована. Но этой цели нет. Ни в бывших, ни в нынешних лицензионных соглашениях нет этой цели. Более того, я поддержу Виктора Петровича в аналогии, которую он высказал о том, что это очень похоже на бывшее освоение хозспособа. Да? Надо освоить хозспособ, дали деньги, надо освоить хозспособ, а все остальное потом. И я вам скажу прямо, что сегодня среди геологов, компаний появилась соответствующая терминология при формировании годовых и перспективных бизнес-планов. На первом месте стоит после известных процедур выполнение лицензионных соглашений. Геологи обосновывают необходимость включения тех или иных видов и объемов работ перед акционерами не открытием месторождения, а необходимостью выполнения лицензионного соглашения. Мозги повернулись у людей. Но оно и понятно. Когда мы вплотную подошли к таким административно-лагерным принципам регулирования в недропользовании, а мы вплотную к ним подошли, ответная реакция людей очень простая: мы будем выполнять так, как написано – формально. Формальный спрос – формальное выполнение, а что при этом происходит – это уже дело второе. Пострадает при этом государство, пострадают при этом акционеры, компании – это уже никого не интересует, главное – отодвинуться от этого принципа регулирования.

И вот эта проблема, на мой взгляд, чрезвычайной важности: мы перестали открывать месторождения. И правильно было бы учитывать запасы, которые мы получаем от пересчета. Сделали в балансе строчку, что эти запасы находятся на балансе у предприятия, и пусть они отражают у себя на балансе увеличение за счет КИНов, а мы-то все речь ведем о новых запасах. Нас интересуют, прежде всего, новые запасы. А то, что вы пересчитали, это срок жизни предприятия. Да, он удлинил срок своей жизни, ну и слава богу, его там и стимулировать не надо, он сам все сделает, он заинтересован в продлении сроков жизни. А вот как при его уровне сегодняшней обеспеченности, заинтересовать его в открытии месторождений, в инвестировании в геологоразведку, а она в разы начинает возрастать? Вот это вопрос. И ответа на него в лицензионных соглашениях нет, и самое страшное, что мы его и не ищем. Мы все пытаемся зарегулировать в лицензионном соглашении, кроме этой вот важнейшей цели.

А с точки зрения технического регулирования оно и не вызывает никаких сомнений. Мы уже на протяжении 10–15 лет на эту тему говорим, что должны быть нормальные технологические документы, должно быть нормальное инструментальное обеспечение действующих промыслов и должно быть нормальное основание (или основа), база для проверок. Тогда действительно все можно делать грамотно, правильно, квалифицированно, может, заказуха упадет, когда будет понятно, кто что делает.

И вот эти очень разные вещи, принципиально разные, они должны быть урегулированы по-разному. То, что сказала Надежда Александровна, действительно так. Ведь мы уже подходим к тому, между собой, конечно, это вроде бы в шутливой форме, но, может быть, залежи на глубоких горизонтах называть нам разными месторождениями? Может, нам их относить в другие возрастные комплексы и говорить, что мы нашли не залежь в пределах одной структуры, а новое месторождение? Подумаешь, мы там чуть-чуть выше поднимем палеозой или еще чего-нибудь выдумаем. Но нельзя же так, и ведь сознательно тормозится эта поправка. А она же не позволяет развиваться дальше. И таких вещей очень много.

Было предложение в материалах, Виктор Петрович, я о нем сам не раз говорил, о необходимости сформировать четкий понятийный язык. Он нужен для всего – и для недропользования, и для налоговой базы и так далее.

Помните, коллеги, мы с определенным трудом отбились от судебных преследований по поводу газового конденсата. И, слава богу, законодатели в данном случае защитили недропользователей – они получили соответствующую поправку в закон, в Налоговый кодекс. Но вопрос-то ведь не урегулирован, так и не понятно, что является объектом налогообложения.

Сегодня очень активно больше года развивается тема по НДПИ. Причем интересно, я эту ситуацию отслеживаю, НДПИ на газ. А размах творчества – от увеличения специфической ставки в два раза до пяти раз. Задаешь вопрос, а мы что хотим сделать? Если мы хотим изъять некие излишние (в кавычках) финансовые ресурсы в "Газпроме", которые по обвинению Минфина и других, я слежу по прессе, вроде как они занимают профильные активы… Но, если мы изымаем не природную ренту, а изымаем финансовые результаты, для этого существуют другие механизмы, это не НДПИ.

А как с таким НДПИ мы хотим инвестировать геологоразведку, которая должна и может открывать месторождения только на глубоких горизонтах, да еще многокомпонентные месторождения? Вот ведь какие проблемы стоят перед нами, а ответы на эти вопросы отсутствуют. С точки зрения профессиональной, не конъюнктурной, нужно системно посмотреть на проблему, на ее последствия, о чем Владимир Иванович говорил. Давайте посмотрим. У нас диапазон времени 20-летний, другим мы не можем оперировать. Или мы в рамках этого диапазона просматриваем все решения или не надо вообще этой проблемой заниматься – как идет, так и идет, насколько хватит – настолько хватит.

Откровенно говоря, Виктор Петрович, слушаний различного рода происходит много, а подвижек… упираемся в какую-то, я бы даже не назвал это стеной. Все-таки, если сравнивать с прошлым периодом, бывали непрофессиональные стены, но их можно было продолбить общими усилиями. Сейчас нет стены, сейчас есть некая вата, куда-то вроде бы проваливаешься все время. Все "за", но ничего не меняется.

Сообщество экспертов собирается, докладывают уровням, принимающим решения. Все вроде кивают головой, но годы проходят, решения нет. А вопросы остаются одни и те же. Я больше чем уверен, что если бы собралась у Виктора Петровича нормальная рабочая группа, то в течение 20–30 дней всю схему могла бы описать, как надо действовать. Только нужна она кому-то или нет? Вот в этом вопрос.

Спасибо, Александр Егорович.

Кстати, свои услуги мы предлагали неоднократно. Это общая проблема. Я хотел посоветоваться с вами. Нам надо либо оперативно работать, потому что так не получается… Мы достаточно подробно обсуждаем, хотя и по месту, и по делу, и предложения идут, но тем не менее есть предложение очень коротко, четко (три, максимум пять минут) предложения высказать, и пошли. Тем более что мы эти предложения фактически получили от большинства и хотели бы услышать, будем говорить, только некие дополнительные объяснения этих предложений.

Поэтому я хотел бы сейчас попросить… У нас здесь? Вот, пожалуйста, коротенько, тем более… Он заведующий отделом аппарата главы администрации Волгоградской области. А то мы все так федералам больше да компаниям предоставляем слово.

Пожалуйста.

А. В. ГОГОЛЕВ

Я что хотел бы сказать? В технике есть такое понятие "защита от дурака". К сожалению, сейчас, когда собираются специалисты в той или иной сфере, они так или иначе, с теми или иными натяжками друг друга понимают.

Ну, кто выдает лицензии на общераспространенные? Субъекты Федерации. Кто осуществляет контроль за общераспространенными? Субъекты Федерации. Так вроде бы написано в законе. На самом деле в законе написано совсем не так. Геологический контроль осуществляют не субъекты и лицензии выдают не субъекты.

Сейчас очень активно к этому процессу подключились органы юстиции, прокуратура, природоохранная прокуратура. Они начинают подходить весьма буквально. Они берут норму закона, которая 15 лет назад была записана в законе, о том, что органы местного самоуправления предоставляют разрешение на право пользования участками недр, содержащими месторождения общераспространенных полезных ископаемых. Что такое лицензия? Это государственное разрешение. Из чего прокуратура делает вывод, что органы местного самоуправления, оказывается, должны распоряжаться государственным фондом недр и выдавать лицензии. И они подают материалы в суд. А в суде сидят, ну, такие же специалисты, настолько хорошо знающие закон… Тем более есть в Приморье, по Приморскому краю, решение Верховного Суда, который сказал, ну, так посчитали они: да, органы местного самоуправления, село или поселок, должны распоряжаться, ну, или максимум муниципальный район. После чего право субъекта выдавать лицензии в Волгоградской области отменено.

И создается абсолютно тупиковая ситуация. Есть бланк лицензии, есть подписи там Федерации или субъекта, нет там подписей органов местного самоуправления. Не может субъект… Что, он установит новую лицензию? Бланк лицензии? У него нет такого права.

Следующий момент. Единая система государственной регистрации, оформления лицензий, в этом же… Субъект обязан действовать в рамках предусмотренной законом единой системы госрегистрации, оформления и выдачи лицензий. Или в соответствии с другой статьей у субъекта есть право установить собственную систему госрегистрации, выдачи и оформления лицензий.

Как субъект ни поступает, он нарушает закон. В первом случае ему предъявляются претензии, что он не соблюдает единый порядок, нарушает. В другом случае он бездействует и не устанавливает свой порядок.

Следующая ситуация, геологический контроль. Геологического контроля, по существу, в целом ряде субъектов по общераспространенным полезным ископаемым просто не существует. Органы Росприроднадзора считают, что не они это должны делать.

В Волгоградской области было принято положение о контроле по общераспространенным полезным ископаемым. Оно было отменено по представлению Минюста, потому что сказано (в положении о государственном контроле), что контроль осуществляют органы Росприроднадзора. Контроль за соблюдением лицензионных соглашений по всем, не сказано, кроме общераспространенных. Ровно так же сказано: контроль за соблюдением федерального законодательства. Но все основные требования к недропользователям предусмотрены как раз в федеральных нормативно-правовых актах. Субъект их не вправе продублировать, потому что тут наступает требование прокуратуры: вы лезете не в свою компетенцию.

Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6