Стенограмма парламентских слушаний на тему "Законодательное обеспечение рационального пользования недрами (на основе практики выполнения лицензионных соглашений)" (стр. 6 )

В Кодексе об административных правонарушениях в статье о геологическом контроле должностные лица субъекта Российской Федерации не указаны. У них в настоящее время нет права ни составлять акты, ни проводить проверки, ни накладывать штрафы. Эта норма сейчас абсолютно не действует ни в какой части. За последние два с половиной года не получено ни одного качественного документа, который устроил бы суд, что явилось бы основанием для прекращения права пользования недрами, по общераспространенным полезным ископаемым.

Следующий момент, о котором хотелось бы сказать. Статья 4 закона предусматривает и право, и обязанность субъекта разработать территориальную программу развития и использования минеральной сырьевой базы и право распоряжения информацией, полученной за счет средств субъекта Российской Федерации. Однако другие статьи закона о недрах говорят о том, что распоряжение всей информацией, полученной за счет государственных средств (а средства бюджета субъекта Российской Федерации – это тоже государственные средства), осуществляет Федерация.

И сейчас опять оказываемся в ситуации, когда органы прокуратуры, формально основываясь на положении закона, говорят: "У вас должна быть программа биологического изучения недр. Вы ее должны профинансировать". А финансисты говорят: "А вы не имеете права ее создавать и финансировать, потому что результат, полученный в виде этой программы, информация, не будет принадлежать субъекту". И он не может получить потом доходы от того, что он продаст эту информацию.

Можно было бы продолжать говорить о таких вещах очень много. Но говорят о том, что будет – не будет новый закон… Когда будет? Есть куча мелких вещей, вот говорили – геологическое изучение. Разведка включается в геологическое изучение или нет? В одной статье два предложения противоречат друг другу. А формально… Подходят все формально. Недропользователи потенциальные – формально. Они подают заявку на разведку и добычу. Субъект вправе принимать эту заявку и выдавать?.. А не понятно. Потому что в одном месте сказано: геологическое изучение включает поиски и оценку, а разведка указана в виде отдельного вида пользования. Разведка и добыча – отдельный вид пользования. Формально субъект Российской Федерации тогда должен принять заявку и предоставить право пользования.

Но в другом пункте, в другом предложении этой же статьи сказано: геологическое изучение (поиски и разведка). Тогда разведка является частью геологического изучения и субъект уже не вправе рассматривать заявку. Тогда ему нужно обращаться в Роснедра. Отказ в приеме заявки может быть обжалован в суде. Аргументировать, что мы вам отказываем принять заявку на разведку и добычу, мы обязаны очень сильно. Я закончил.

Александр Дмитриевич, спасибо. Очень к месту все вот эти замечания. Но здесь много, конечно, еще из области отсутствия юридического толкования некоторых терминов, положений и так далее. А мы его не можем однозначно воспринимать. Поэтому, может быть, и судебные органы вот так воспринимают. Трудно сообразить. Я хотел бы предложить все-таки блиц по три-четыре минуты максимум, поскольку у нас напряженка со временем, уважаемые коллеги. Да и заканчивать надо уже.

Слово предоставляется Таракановскому Виктору Ивановичу, председателю Союза старателей России. Затем выступят и , буквально по три минуты.

В. И. ТАРАКАНОВСКИЙ

В отличие от нефти добыча золота падает в последние годы, особенно россыпного. 126 тонн добывали в год россыпного золота в 1976–1980 годах, в прошлый год – 60 тонн, в этом году, дай бог, будет 55. В два с лишним раза упала добыча золота. Вот здесь надо смотреть, куда приводят теоретические изыски. Вот это факты. В связи с этим и народу работать негде. Вот я сейчас с участка вернулся, бульдозеры стоят десятками. Раньше каждый бульдозер просили, а сейчас на участках стоят… На тяжелой технике работают по одному человеку. Недавно выступал Президент, говорит – промахнулись, много юристов, экономистов подготовили вузы, тех, которые ни в чем не понимают. А завтра скажут, что конюхов и ассенизаторов не хватает, вот только бульдозеристов никто не клепает.

Что я хотел сказать? Эта знаменитая административная реформа уже вот здесь сидит! Запутана, привела к дублированию функций министерств, ведомств. Вот нормативы потерь. Чтобы прийти в Роснедра, защитить нормативы потерь, надо привести согласованные, утвержденные нормативы и проекты горных работ из Ростехнадзора. Спрашивается в задаче – а зачем тогда Роснедра, второй раз будут всё проверять, что ли? И везде сидят хищные люди. (Смех в зале.) Они везде захватывают.

Вот мне из Хабаровска звонят. Теперь уже появилось словосочетание "экологический аудит". Приходишь в Ростехнадзор, они говорят: ты сходи к Ване, там у него экологический аудит за 600 тысяч, он тебе выпишет. Уже возмутился непрофессионал Пуликовский, есть такой командующий Ростехнадзором: как же так, у нас сегодня любая компашка собралась под забором – и уже эксперты собрались, и они уже выписывают экспертное заключение, что всё можно сделать. Он завтра кривой ствол согласует, кто отвечать будет?

Вот сегодня выступали из Росприроднадзора. Я уж прошу так мне сказать: на хрена вам это нужно, горные работы проверять, что ли? А зачем в Ростехнадзоре сидит 13 с лишним тысяч человек по России? Вы их перепроверять будете? Почему люди сейчас задыхаются сотнями в угольных шахтах? Вы говорите: раз в два года проверять. Я немножко больше работаю, 48 лет в этом деле. Горный инспектор приходил, давал предписания, обязан был проверить, хоть завтра, хоть через день, хоть через два. А через два года чего проверять? Только трупы вытаскивать в период этот между проверками? Кто у вас может проверять, что, специалисты собрались там, что ли? Поэтому отдайте всё Госгортехнадзору. Потом все эти услуги государственные, они должны быть бесплатными. 13 тысяч чиновников сидит, а потом заявляет, если не глава ведомства, то еще кто-то, что горные инспектора в угольные шахты не спускались. Зачем им это нужно? Там, говорит, люди получают, итеэровцы в компании, по 60, 70, 80, 100 тысяч, а я за 8 тысяч должен свою голову толкать под этот самый взрыв угольный, что ли? Кто же будет наблюдать? Никто не будет. Поэтому, дай бог, был геологический контроль, пусть занимается. Либо надо ликвидировать тогда Госгортехнадзор.

Следующее очень коротко скажу. В целях наведения порядка надо все отдать бесплатно и в Ростехнадзор. Сейчас работать так невозможно. Вот сейчас мы и Медведеву писали, и Нарышкину, главе административных реформ. Все отдается Пушкаревой, вот ее нет, она иногда бывает на наших собраниях. Это начальник департамента Правительства по промышленности. И все у нее утопло. Вот сегодня говорили про эту ватную стенку, вот она стоит там, как вратарь в песне. И получается, вроде верхние говорят – всё хорошо, а как только спускаются до исполнителей — всё ноль. Как говорили раньше на Руси: "Жалует царь, да не жалует псарь". Вот так всё идет. После этого Нарышкин собирает совещание, говорит: давай бороться с коррупцией. И говорит: надо для этого компенсационный пакет чиновникам давать за коррупцию, чтобы он не брал деньги, давайте ему зарплату добавим, а вдруг он не будет брать? Поскольку в его список, имею в виду Нарышкина, попали все чиновники, в коррупционный список, от бухгалтера до министра. Они все коррупционеры. Все могут брать. Поэтому надо очередную надбавку выписать. И хотя он пообещал, опять пообещал, что перечень платных услуг будет сокращен, упорядочен, и в Налоговый кодекс, и так далее... Ну, посмотрим. Я думаю, что этого тоже не будет. Невозможно работать сейчас.

Мы предлагаем следующее, вот я уже сказал: немедленно все это передать в Ростехнадзор, все услуги должны быть бесплатными. И все будут заниматься относительно своим делом. Вот уважаемые Роснедра будут заниматься разведкой и выявлением новых месторождений.

Сегодня по нефти говорят, а я по золоту скажу. Вроде формально получается прирост по золоту. Вот взяли Сухой Лог пересчитали – с 1100 тонн до 2000 тонн. Там появились содержания 1 грамм на тонну. Интересно, кто будет 1 грамм на тонну добывать? Крупнейшее Наталкинское месторождение, там среднее содержание — 1,13 грамма, полторы тысячи тонн запасов. Вопрос: а кто его будет добывать на Колыме? Вроде бы оно и есть, а вроде бы их и нет. А на россыпи денег нет. Поэтому с целью сохранения добычи золота из россыпных месторождений нужно оставить тайгу, там люди живут, они не могут бежать к метро торговать сигаретами. Мы просим, и ряд депутатов подписали такой законопроект, чтобы на всех россыпных месторождениях России везде НДПИ равен нулю, где уже 300 лет добывают.

Дальше. Необходимо внести изменения в Трудовой кодекс с целью продления срока вахтового метода до шести месяцев. Разве можно через месяц с Чукотки или Колымы вывозить людей? Вот взяли сейчас два чиновника, я даже скажу кто — статс-секретарь Минсоцразвития и представитель Правительства в Госдуме, и это дело утопили. Сначала трехсторонняя комиссия во главе с Жуковым одобрила, а они взяли и утопили. Очень просто – не включает в рассмотрение Совет Госдумы на заседание вопрос, и всё. Где там Нарышкин с коррупционерами, непонятно. Наверное, они надбавку не получили.

Далее. Мы просим, что касается кадров в горной промышленности, а я добавлю и углеводороды, то это действительно государственная программа. Пока мы еще до нанотехнологий докатимся, а там уже эти нанотехнологии убегут еще дальше. Нам нужны сейчас кадры. Нет бурильщиков. Сейчас платят по 80, 90, 100 тысяч – нет. Ни экономист, ни финансист, ни "федераст" бурить не может. И на бульдозере не может сидеть, и разведку вести не может.

Остальные вопросы мы дали совместно с Союзом золотопромышленников. Исключить исторические затраты государства на разведке, если ты получаешь по праву первооткрывателя, – это же анекдот! Вы посмотрите, какие затраты насчитало Минэкономразвития: 50 тыс. рублей – исторические затраты. Что можно сейчас на 50 тыс. рублей? Только в одну сторону на вертолете улететь до какого-нибудь бывшего лагеря и там остаться. И то близко, на остальное денег не хватит.

Виктор Иванович, спасибо. Как всегда, конкретно и, будем говорить, понятно.

Я бы хотел предоставить слово Льву Залмановичу Быховскому, заведующему отделом Всероссийского института минерального сырья. И следующий у нас – .

Виктор Иванович, я Вам для сведения скажу: сегодня с утра у нас проходили парламентские слушания, где определенная категория людей настаивает на введении еще одной экспертизы – этнологической. Она созвучна экологической, так еще будет этнологическая. Ну да, при деле же надо побольше людям быть, чтобы побольше было проверяющих и так далее.

Пожалуйста.

Л. З. БЫХОВСКИЙ

У меня очень короткое предложение. Все-таки контроль за рациональным и комплексным использованием недр – это прерогатива государства. И единственная мера воздействия – это лицензионное соглашение.

Совершенно правильно сказал Алексей Эмильевич, что все-таки в выработке лицензионных соглашений участвуют до одиннадцати организаций. Но, как правило, отсутствуют профессионалы, специалисты. Головные институты от этого дела отвергнуты. Мы вот за 10 лет только однажды дали заключение по Усть-Кутскому месторождению, причем оно оказалось очень удачным. Мы заставили разведать залежь, которая не была в свое время разведана. Сейчас эти материалы в ГКЗ уже на утверждении запасов.

То есть особенно для крупных, уникальных месторождений обязательно должно быть участие головных институтов, проектных институтов, то есть людей, которые по 10, по 20 лет занимаются этими месторождениями.

Потом ни о каком рациональном пользовании недрами не может быть речи. Нельзя считать, что какие-то все умные проектировщики, все будет правильно сделано. Сегодня все недропользователи максимально стремятся сократить комплексность. Чтобы платить меньше налогов, сегодня идут в ГКЗ в основном списывать попутные компоненты.

Мало того, надо иногда писать методические рекомендации, комплексно изучить месторождение. Или оценить попутную золотоносность. Если брать непредставительные пробы, то мы только загубим все дело. Надо конкретно записывать, что золотоносность на крупнообъемных пробах. Вот на железных рудах, допустим. То есть эти вещи должны быть совершенно конкретными.

Я еще раз повторяю, необходимо, чтобы участвовали профессионалы в разработке лицензионных соглашений.

Понятно. Спасибо.

Иван Федорович Глумов, генеральный директор ОАО "Севернефтегаз". И следующий у нас – Разумовский.

И. Ф. ГЛУМОВ

Спасибо большое. Сказано много. Думаю, что со всем можно в полном объеме согласиться.

Вывод один можно сделать. Наталенко выступал, мы с ним вместе определенные положения закона как бы продвигали. Тогда действительно было проще. Мы находили понимание и в Госдуме, и везде. Сейчас как-то все усложнилось. Но одну норму, очень важную, нам тогда удалось провести – норму, связанную с геологическим изучением. Она плохо, но все-таки по суше сработала и работает. Другой вопрос, что недостаточно эффективно, со всеми изъянами.

Мне кажется, что говорить о наведении порядка, по крайней мере в правовом регулировании недропользования, не просто рано, а преждевременно. Мы услышали по поводу того порядка, в котором мы сейчас живем. Наверное, иллюзия состоит в том, что наши недропользователи, пользуясь этим так называемым порядком, пока обеспечивают рост добычи нефти, рост добычи золота и так далее. Вот иллюзия и создается, что у нас как бы порядок. Но мы услышали, на каком порядке все эти недропользователи базируются, и его надо действительно наводить. Думаю, что колокольчик зазвенит тогда (а это мы уже увидели по нашему главному региону – Ханты-Мансийскому автономному округу), когда эти цифры, эти показатели пойдут вниз. Мы к этому приблизились.

Но это не только моя персональная оценка, я думаю, что не потребуется ни пять, ни десять лет – два-три, может быть, чуть больше, даже при высоких ценах, при гигантских ценах. Это первый важный момент.

И второй момент. Это приятно, что государство сейчас увеличивает финансирование из федерального бюджета на геологическое изучение, поиск и оценку. Это хорошо. Много или мало? Я считаю, что мало, но увеличивает. Но весь вопрос состоит в том, а кто будет реализовывать? Где те кадры, где те станки, где та технология, которая приведет к результатам?

И я в связи с этим хотел бы сказать несколько слов по моему родному континентальному шельфу, чем занимался всю свою жизнь и занимаюсь сейчас, будучи генеральным директором, через себя пропускаю, что получается. Хотим мы того или не хотим, эти показатели, даже если все в законодательстве будет отрегулировано, даже если субъекты возвратят к тому, чтобы вместе с федералами они работали и регулировали, как это было пять – семь лет назад, до этих поправок, когда отобрали это право... Потому что на федеральном уровне, вот руководитель "Роснефти" сидит, 120 человек или 130. И всё, весь федеральный уровень. Плюс территории по 10–15–20. У субъекта возможности больше. Если эти усилия объединить, результат будет другой. Это так, в порядке важнейшего предложения: надо продумать и восстановить. В какой форме, не знаю, но надо.

Теперь возвращаюсь к тому, куда мы идем. Мы идем к тому, что у нас начнется реальное падение уровня добычи. А это уже катастрофа для государства, для нашей экономики, для всей социальной сферы, которая сейчас пользуется этими доходами. Поэтому, если не будет изменена ситуация с новыми провинциями… А мы видим, что что-то сейчас делается по Восточной Сибири, но ничего не делается по континентальному шельфу. За четыре текущие года не выдано ни одной лицензии, не внесена ни одна поправка в закон о континентальном шельфе и в закон о недрах, которые бы способствовали этому направлению.

Что в мире? Треть добычи нефти и треть добычи газа, мировые объемы, осуществляется на континентальном шельфе. Самые крупные, гигантские месторождения открываются на континентальном шельфе. Чего нет ни в мире, а у нас тем более… Что мы открыли за последние 5–7 лет? Да ничего существенного, крупного, ничего. А с учетом того, что крупные-то месторождения уже перешли на линию падения, это приведет к тому, о чем я сказал.

Поэтому, Виктор Петрович, в законодательстве, связанном с недропользованием на континентальном шельфе, практически не сделано ничего и не делается. Но мне представляется, в этой ситуации, наверное, поправками ничего не изменишь, остро необходим новый закон прямого действия о работах на континентальном шельфе, который может привести к существенному изменению ситуации, в том числе в нефте - и газодобыче. Именно там геологи прогнозируют открытие крупных, гигантских месторождений, они уже открыты, именно там надо регулировать. При этом нельзя забывать, что одна скважина… Вот я возглавляю компанию, компания получила лицензию на геологическое изучение со всеми вытекающими рисками. Цена одной разведочной скважины – от 70 до 100 млн. долларов. Не 5–7, а от 70 до 100! О чем идет речь? О том, что открывать там надо не 20–30 миллионов, никого это не интересует, а 50, 100, 100 минимум. Если 100 в Северном Ледовитом океане – да, интересно, да, народ вкладывает. Если меньше – никто не идет. Можно зазывать эти иностранные компании, я со всеми ними прошел этот курс, никто не придет. А наши тем более не придут и не пойдут, хотя говорят о многом, по двум причинам. Первая – у нас нет техники и технологии, просто нет. Она была и исчезла по разным причинам. Кроме денег, нужна техника, технология и люди. Нет!

Второй важный вопрос. В этом законе надо прописать, чтобы государство прежде всего через Роснедра или через другую форму, я не знаю, вложило эти средства, как было вложено в 80-е годы в создание российских технологий в этой области. Это 2D, 3D. Много чего нового сейчас в мире применяется. У нас что было в 80-е годы, тем мы и пользуемся. А это небо и земля, что сейчас в мире и что у нас. По буровым вообще ничего не стало, а мы видим, что тот же "Эксон" сделал наклонное бурение 18 километров с отклонениями. Это вообще другая технология, другой мир! От этого мира мы всё дальше и дальше. Казалось бы, ничего, было бы всё хорошо, если бы мы приращивали запасы на суше, если бы за счет прироста увеличивали добычу, и экономика бы росла, ну, подождет шельф…

Мне кажется, что ждать уже нельзя, потому что лаг всё увеличивается, и вот четыре года потеряли. Ну, геофизика – вещь хорошая, но она ничего не добавляет. Мы можем эти D1 без всякой геофизики насчитывать, сколько надо. Нужно миллиарды, миллиарды, как записано в новой программе.

Я посмотрел новую программу, которая сейчас представлена Правительством. Из бюджета на континентальный шельф – миллиард до 2020 года. Ну и что на этот миллиард рублей можно сделать? Да ничего, прямо скажем, ничего.

реплика

Две скважины максимум.

И. Ф. ГЛУМОВ

Миллиард рублей.

с места

Две скважины не пробуришь.

И. Ф. ГЛУМОВ

Виктор Петрович, 100 млн. долларов стоит одна скважина. Умножьте на 2,5. Полскважины. Вот и всё, полскважины не пробуришь, все результаты. Если эта политика не будет… а сейчас Правительство одобрит на комиссии, если это будет одобрено, считайте, что мы должны забыть эту перспективу со всеми вытекающими последствиями для экономики страны, для нефтегазодобычи, которая сейчас осуществляется на континентальном шельфе.

Спасибо.

Спасибо, Иван Федорович. Мы будем помнить эту задачу.

Слово Олегу Олеговичу Разумовскому, министру природных ресурсов Калужской области, и будем заканчивать. У нас еще . Он здесь? Минуты две Вам предоставлю обязательно.

О. О. РАЗУМОВСКИЙ

, уважаемые коллеги! Большое спасибо за предоставленную возможность выступить, Виктор Петрович. Я очень часто бываю на всех совещаниях, когда мы обсуждаем что-либо, касающееся законодательства о недрах, но в первый раз мы, так сказать, поворачиваемся лицом к областям Центральной России, будем говорить, к общераспространенным полезным ископаемым.

Я во многом поддерживаю коллегу, который выступал, из Волгоградской области. Хотел бы только добавить.

Владимир Николаевич, давайте, может, проведем эксперимент. Калужская область сегодня готова забрать часть полномочий, то, что сегодня делает Российская Федерация в части геологического изучения и добычи полезных ископаемых, не только общераспространенных. Государственная регистрация работает и целый комплекс других вопросов…

Но сегодня смешно… Ваш представитель сидит в Калужской области… кстати, работают там пять человек: это один водитель, бухгалтер, начальник (ну, начальник руководит) и два специалиста. И вот они занимаются процессом лицензирования. Так вот, даже разрешение на поиск полезного ископаемого, даже заключение, есть ли там полезное ископаемое… Пишет нам письмо: дайте нам, пожалуйста, ответ, есть там полезные ископаемые?.. Есть. И тогда, может быть, он даст разрешение.

Мы готовы сегодня обсудить с вами вопрос. Передайте нам часть полномочий, мы их возьмем с удовольствием и будем выполнять.

По геологическому контролю хочу сказать. Ярослав Иванович, не нужны (как Вы сказали, у семи нянек дитя без глаза) семь нянек на общераспространенные полезные ископаемые. Ведь за вами что там остается? Да, область, субъект не имеет права контролировать то, что работает без лицензии сегодня. Почему это право не отдать субъекту? Работаешь без лицензии, субъект приходит и спокойно занимается тем же процессом, что и вы.

И плюс к этому, конечно, через Кодекс об административных правонарушениях надо отдать субъекту право штрафовать, применять санкции, превентивные санкции. Сегодня субъект может остановить работу, может забрать лицензию (я говорю об общераспространенных полезных ископаемых, естественно), а оштрафовать не может. Не смешно ли? Смешно. Я просто, извините, не хочу повторяться.

Следующий вопрос. Сегодня в связи с национальным проектом "Доступное и комфортное жилье – гражданам России" очень расширяются работы по строительным материалам, в частности цементному сырью.

Я вам приведу пример. В области было месторождение, на 70 процентов, 80 процентов – это строительные материалы: суглинки, глины, известняки и… Виктор Петрович прекрасно знает, это Борщевское месторождение. Проводим аукцион на цементное сырье, выигрывает французская компания. 417 миллионов разовый платеж получился. 417 миллионов! Все благополучно ушло в федеральный бюджет. В субъект ничего не попало. А я вам скажу, что такое 400 миллионов для Калужской области. Это налоги, все налоги, не только за недра и то, что с ними связано. Полностью налоги всех недропользователей, которые они платят во все уровни бюджета.

Просим, верните хоть часть. Давайте напишем в условиях аукциона, давайте общераспространенные дадим субъекту. Нельзя. Мы же будем оценивать это на цемент... Ну, как же так? Субъект нельзя.

Я считаю, надо внести изменения в Бюджетный кодекс в части того, чтобы сделать разовые платежи распределенными так же, как и регулярные – 40 на 60. Если субъекту 60 – это много, давайте 30 отдадим, но это будет для субъекта очень хорошая поддержка.

О земельных участках я хотел бы сказать. Нефтяники говорят, что сложно. Да, я понимаю, очень сложно землю получать, вообще земельный вопрос очень специфический. Но у нас есть статья 19 закона о недрах, которая очень мешает нам жить. Это собственники, владельцы земельных участков имеют право на своих участках делать, что хотят. Если запасы стоят на госбалансе – всё. У нас в области на границе с Московской областью футбольные поля глубиной по 10 метров. Владельцы – собственники, и никаких санкций к ним не применишь. Мы даем только справочку, что нет запасов, числящихся на госбалансе, в соответствии со статьей 19 закона о недрах. Надо внести поправки в этот закон, в эту статью, ограничить собственников земли. В том числе дать понять, что покупать для собственных нужд… Кстати, раньше было, теперь из Земельного кодекса и закона о недрах ушло это понятие, а там надо дать понятийный аппарат, определить, что такое "для собственных нужд". То есть это то, что идет для получения прибыли. Колхоз не себе дорогу строит, он возит и продает этот песок.

И еще. Субъекты наделены правом утверждать запасы общераспространенных полезных ископаемых. Есть постановление Правительства, положение. Но, к сожалению, в положении о федеральном экспертирующем органе написано, что можно не менее 70 процентов брать внештатных экспертов, а субъекту нельзя брать внештатных экспертов. Я считаю, надо поправить это положение и сделать как на уровне Федерации, так и на уровне субъектов, чтобы в экспертную комиссию включались внештатные эксперты.

Спасибо, Виктор Петрович, за предоставленную возможность выступить.

Спасибо. И последнее выступление. Владимир Нигматович Аминов, генеральный директор "Северной геологической экспедиции".

Пожалуйста, коротко, мы заканчиваем.

В. Н. АМИНОВ

Виктор Петрович, я представляю Ассоциацию горных промышленников Карелии. Карелия – это в основном общераспространенные полезные ископаемые. И наши горняки сегодня оказались в положении, когда процесс лицензирования остановился, всё замерло, прокуратура инкриминирует республиканским властям несоответствие федеральному закону по тем основаниям, которые, к сожалению, не прописаны детально в законе.

Поэтому мы приходим к выводу, что необходимо детальнейшим образом прописывать вот эти все вещи. Что такое месторождение? Там есть слово "разработка", оно тоже не входит в понятие видов пользования недрами и так далее. Поэтому я рекомендовал бы вашей рабочей группе вывести общераспространенные полезные ископаемые в отдельную статью с подпунктами, тогда вам станет всё ясно. Если мы всё пропишем по ним таким образом, нам будет понятно, и мы сами увидим, что пересекаются разные вещи, есть нестыковки, есть системные ошибки. Это первое.

Второе. Какая у нас еще проблема? Трудно стало получить поисковую лицензию, практически невозможно. Если даже выходишь, попадаешь в плен лицензирования, появляется какая-то компания (но у вас об этом есть), и она блокирует процесс. Поэтому опять-таки надо все-таки поставить вопрос о том, а что такое поиск и оценка? Видимо, в законе тоже надо написать, до каких категорий запасов эта процедура распространяется.

Следующее. Владимир Николаевич сказал, что 40 процентов аукционов не состоялось. Мы тут пытались тоже по одному аукциону пройти, и совершенно рисковая территория была оценена стартом в 38 млн. рублей. Многовато. Когда мы в территориальном агентстве готовили материалы, они говорили, что будет 5–7 миллионов. И никто не может прогнозировать, что нам придет из Роснедр, какая будет оценка этого дела. Поэтому надо этот механизм, может, тоже сделать немножко прозрачным, чтобы мы знали, на что мы идем. Потому что мы "заряжаем" территориалов, они потом обижаются на нас, что мы не участвуем в конкурсе, подводим их. Но мы ведь не рассчитывали на такие платежи.

Вот коротко об этом хотел бы сказать. Спасибо, Виктор Петрович, что Вы эту тему поднимаете. Честно говоря, надежды мало, что всё это будет, потому что уже много раз попытки были. Одна надежда, что Вы своим авторитетом вместе с Владимиром Николаевичем, с территориальным агентством поднимете вопрос, а он назрел. Ну, не мне говорить…

Ясно. Спасибо, будем заканчивать. Я просто хотел в качестве комментария к Вашему выступлению добавить, что плохо, что у нас сегодня государственное решение предлагается с позиций частного предпринимателя. В каждом действии мы хотим иметь выгоду. В каждом деле за любую бумажку плати, там еще плати, понимаете, в каждом! Казалось бы, что такое представить отчет студенту-практиканту? 10 тысяч рублей на стол – не хотите? Иначе будет нарушение! Или аспиранту, или преподавателю.

с места

И академику.

Да, и академику. Но это же надо было додуматься до этого! Мы говорим об этом уже три года – никаких движений, никто не собирается отменять это решение. Вот ведь беда в чем. А как это так, мы будем бесплатно?.. Можно сказать, что чаще всего это исходит из наших же геологических кругов. Ну, как это мы будем бесплатно предоставлять материалы? И мы сами закручиваем эту спираль повышения стоимости, цены этой информации. Говорим, что это бесценный груз. И вдруг ее бесплатно? Да Канада предоставляет бесплатно всю информацию о недрах и выигрывает на этом! Только потому, что подключается к этому масса мозгов, и прежде чем написать проект, собирается всё, что можно собрать, поскольку оно бесплатно, доступно и анализируется. И проект получается, извините, не с коэффициентом 0,5 успеха по нефти, не каждая вторая скважина мокрая, с продуктом, будем так говорить, а каждая восьмая. Эффект-то государство получает, но нам дойти тяжело, чиновник (или кто там) предлагает и говорит, что он еще и доход государству приносит. Извините за эмоциональность, но поскольку это всё есть в жизни, и никак эту психологию не переломить. Наоборот, надо вовлекать как можно больше людей в процесс владения информацией, чтобы подключать коллективный мозг, коллективное творчество, коллективного прогнозиста воспитывать в стране. Так во многом работает мир. То есть нужен самый простой заявительный принцип: кто первым пришел, то первым получил право на пользование.

Будем заканчивать, уважаемые коллеги. Конечно, прозвучал ряд дополнительных предложений, не отраженных в записках, поступивших к нам, что очень хорошо. Я на это надеялся. Это первое.

Второе. У вас есть эти предложения, которые просто обозначены как проблемы. Их еще требуется облечь в соответствующего вида формулировки и найти им место. В каком виде? Они не могут быть все приемлемы в одном только федеральном законе о недрах. Они касаются целого ряда подзаконных актов, не только законов. Но тем не менее нам с вашей помощью удалось сегодня обозначить эти главные проблемы. Это очень хорошо. Когда мы закончили обсуждение закона о недрах (в конце 2005 года его отозвало Правительство из Госдумы на доработку, и до сих пор он там находится), в эти два года мы как-то прекратили разговаривать всерьёз об этих проблемах, а это же плохо. Острота их чувствуется все дальше и дальше, и мы должны об этом не только говорить и писать. И я уверяю вас, что по итогам (естественно, и со стенограммой, и записки все используем) мы обязательно издадим брошюру. А само решение… Я обращаюсь к представителям рабочей группы, кого здесь нет, мы письменно напомним, мы соберем на следующей неделе рабочую группу и попробуем весь этот материал собрать, систематизировать, изложить в рекомендациях наших слушаний. Естественно, потом они будут доведены до всех участников, если у нас будут адреса. Если нет, возьмете с сайта Совета Федерации. А вас я искренне благодарю за участие, извините, что несколько затянулись наши слушания, тем не менее, думаю, всем было интересно. Спасибо большое. До свидания.