Большой каньон Крыма (стр. 13 )

Постепенно подъем становится все круче и круче, на­правление движения с южного сменяется на западное. Часа через 1,5—2 после выхода из Счастливого вы подойдете к ле­вому борту оврага, на дне которого увидите каптированный источник. Он находится всего в 20—30 м от дороги и очень привлекателен в жаркое летнее время. На дереве рядом с бе­тонной стенкой и вделанными в нее трубами увидите выре­занное на дереве название источника: «Юрка III» (есть еще и Юрка I и Юрка II, они расположены много ниже). Здесь же и другие вырезанные на деревьях надписи. Неведомые Оля и Толя указали год посещения этого места, указали и город, из которого они прибыли (Токмак), чтобы свершить столь знаменательное деяние. Не стоит следовать их при­меру и калечить деревья в этом примечательном месте. Воз­держитесь от этого и в других местах, пусть даже и не таких красивых.

Еще 2 км подъема от источника и по дороге, превратив­шейся в две огромные рытвины, вы выходите на большую, наклоненную к северу поляну, негусто поросшую большими буками. Перед входом на поляну на огромном буке кто-то вырезал странную надпись: «Помни! КПД». Надпись непо­нятна, но все же может служить ориентиром.

На поляне дорога теряется, но это не страшно. Пройди­те 200—300 м прямо на север и вы встретите старую, хоро­шо заметную, обложенную по бокам камнем тропу. Повора­чивайте налево и двигайтесь по тропе вверх по склону на запад. Тропа все время идет на подъем, поворачивая при этом па юг. Около километра вы идете по ней и в конце концов оказываетесь в неглубокой седловине с плоским дном. Это перевал.

Здесь позволительно будет сказать несколько слов о тро-

66

пах, по которым вы прошли и по которым еще придется пройти.

Доверяйте старым тропам! Кто их проложил — охотник ли, лесоруб, купец или воин? Или поколение за поколением пробовали, искали, находили обитатели этих мест? Кто скажет? Но бесспорно одно — они создание рук, вернее, ног человеческих и исправно служат человеку. В зной они уведут вас в густую тень, заботливо обогнут крутой уступ, выведут к роднику, если он есть в этой местности.

Они берегут силы человека на подъеме и помогают бы­стрее преодолеть спуск. Доверяйте им! Если перед вамп удоб­ный на первый взгляд спуск и подъем, а тропа ушла в сторону — идите по ней, ваш «удобный» спуск упрется в отвес­ный обрыв или непроходимые заросли. Иногда же тропы вьются по таким кручам, куда и идти вроде незачем, но они упорно, виток за витком, преодолевают осыпи, огибают ска­лы и выводят вас в конце концов к такому месту, что глянешь и дух захватывает от неимоверной красоты. И это тоже один из законов тропы — если есть поблизости приметная скала, удобная смотровая площадка, то тропа не минует ее. Торопясь вниз или вверх, делая «сокращенки», современные пешеходы часто уродуют старые тропы. «Сокращенки» превращаются в рытвины и в конце концов исчеркивают уродливыми канавами весь склон.

Вглядитесь, как старая тропа ведет вас на подъем — она, плавно петляя, упрямо карабкается вверх, не нарушая строй­ной красоты склона, и всегда приводит вас к конечному пункту. Конечно, с течением времени тропы стареют, они могут болеть и даже умирать. Если человек в течение дли­тельного времени не ступал на ее покатую плоскость, то почти сразу же после последнего пешехода в игру вступают силы, враждебные тропам. Лес, хотя и с трудом, размещает на них молодую поросль, горы оползнями и осовами разру­шают большие участки на крутых склонах, а водные потоки размывают их. В годины бедствий народных многие тропы глохнут, исчезают, иногда появляются снова, но далеко не все. И только отдельные, небольшие по протяженности, слу-

67

чайно сохранившиеся участочки напоминают о давно отшу­мевшем прошлом.

Вернемся, однако, на перевальную седловину. Сзади, за вами, лежит огромная долина реки Кучук-узень-баша, впе­реди верховье реки Коккозки с Большим каньоном в центре. Слева высятся обрывы Куш-каи, справа — Караул-каи. Если свернуть от тропы влево и немного назад и подняться по откосу седловины, то через ветви кустарника можно увидеть сказочную картину — верховья реки Бельбека с высоты птичье­го полета. Здесь почти всегда ветер и кроме его шума не слышно почти ничего, даже птиц.

Несколько десятков метров по дну седловины — и начи­нается спуск вниз. Если пройти немного вдоль русла ручья, которое начинается тут же у края седловины, и затем по­вернуть вправо на юго-запад, то тропа поведет нас по запад­ным склонам горы Караул-кая. Чтобы обогнуть их, нужно пройти 1,5—2 км, а затем вы выходите на уже знакомый вам перевал между горой Сютюра и горой Караул-кая.

Мы же пойдем по хорошо набитой тропе на юго-восток вдоль склонов горы Куш-кая. Тропа все время ведет нас по лесу — то в густых кустарниках, то мимо могучих буков. Не­большие подъемы и спуски почти незаметны. Через 2 км вправо ответвится другая тропа, ведущая вниз. Если пойти по ней, то через километр мы бы очутились на старой тропе, знакомой нам по первому или второму маршрутам ("по пей мы шли из Куру-узеньской котловины к мысу Трапис). Но там — уже знакомые места, поэтому продолжаем двигаться по пологой тропе, огибающей Куш-каю с запада. Через 2 км от развилки, слева, увидим родник, воды которого стекают в деревянное, выдолбленное из бревна корыто. И опять над источником порядком надоевшие надписи, вырезанные на деревьях. Здесь и «Моряки Балтики», и какая-то «Вера», и даты, даты...

От источника пройдем по тропе еще около километра. В конце этого отрезка она соединяется с другой, ведущей с Ай-Петринского плато (по ней мы спускались во время второго путешествия). Место соединения троп находится все-

68

го лишь 50—60 м ниже водораздельного гребня, разделяю­щего бассейны Кучук-узеньбаша и Коккозки.

Спускаемся в Куру-узеньскую котловину и устраиваемся на ночлег на одной из тихих полян, вытянувшихся вдоль ручья. Впрочем, тихими и красивыми эти поляны были дав­но, до времен массового посещения каньона. В наши дни поляны усыпаны различным мусором, обезображены костри­щами. Иногда летом здесь даже устраивают баз—стоянку ско­та (несмотря на довольно высокий статус заповедания Боль­шого каньона).

После ночлега, тщательно убрав место стоянки, отправ­ляемся вверх по тропе вдоль полноводного ручья, впадающе­го слева в сухое русло Куру-узеня. Тропа маркирована: крас­ные стрелы на камнях указывают направление пути, белые полосы на голубом фоне — повороты. Пройдя 100—150 м, вы увидите, что вправо отходит хорошо заметная тропа, которая сразу же начинает упрямо карабкаться вверх по склону. Сле­дуем по ней.

Через километр-другой пересекаем круто наклоненную поляну. Тропа на ней почти не видна, но надо следовать в ее дальний высоко приподнятый конец, где на опушке из-под ваших ног вновь вынырнет невесть откуда появившаяся тро­па. Здесь, перед тем как войти в лес, обернитесь — полюбуй­тесь прекрасным видом, открывающимся на верховья Куру-узеньской котловины. Тропа в лесу забирает влево, сначала на юго-запад, затем на юг и в этом направлении почти ки­лометр ведет нас вдоль восточных склонов горы Кизил-кая. Наконец вы выходите на открытое место, поднимаетесь на. удобную скалу. Вид отсюда, с вершинной поверхности Ки-зил-каи, не уступает тем, которые открываются с мыса Тра-пис или мыса Сторожевого.

Мы находимся на водоразделе между бассейнами двух горных речушек. Слева (на западе) начинается крутой, по­росший лесом склон, стремительно сбегающий к верховьям Алмачука, справа, под нами, уходят вниз крутые обрывы, переходящие в склоны долины Куру-узеня. Пожалуй, отсюда, с вершины горы Кизил-кая, открывается один из лучших

69

видов на верховья Большого каньона. Сам каньон почти не виден — его закрывают отроги Кизил-каи, зато все те вершины, о которых мы говорили в предыдущих главах, как на ладони. Особенно красива зеленая чаша Куру-узеньской котловины, будто наполненная голубым прозрачным воздухом. И если Повезет, то увидите, как сначала наравне с вами, а затем опускаясь все ниже и ниже, кругами плывет над ней гор­ный орел... Тихо вокруг... Кажется, что никогда не забредал сюда человек. Но нет, было время, когда синий прозрачный воздух в горах разрывали злые автоматные очереди, когда грохот взрывов метался в ущельях, а на горных дорогах у горящих машин падали на землю солдаты, одетые в чужие ненавистные мундиры.

Драматические и славные события происходили в годы Великой Отечественной войны в Крыму. Ему суждено было сыграть важную роль в гигантской битве с фашистской Германией. Недаром на Крымском полуострове, этой малой частице нашей великой Родины, два города — Севастополь и Керчь — носят звание городов-героев.

Фашисты не скрывали своих намерений относительно Крыма: «освободить» его от неарийцев и заселить немцами, сделать областью империи. Они даже заранее распределили лучшие южнобережные дворцы и особняки среди высшей гитлеровской элиты. Ливадийский дворец предназначался самому Гитлеру, Алупкинский — Герингу, Юсуповский — Гиммлеру или Кальтенбруннеру, Массандра — будущему гауляйтеру Крыма.

Но фашистам так и не удалось покорить Крым. Непримиримую, справедливую войну с захватчиками на протяже­нии всех мрачных месяцев оккупации вели партизаны. Боль­шие территории в крымских лесах оставались свободным пар­тизанским краем. Тысячи гитлеровских солдат и офицеров были уничтожены народными мстителями. Крупные воинские части не могли быть использованы немцами на фронтах вой­ны, так как они были скованы действиями отважных защитников Севастополя и крымских партизан. Весомым, очень весомым был вклад, внесенный ими в дело победы над врагом.

70

«Все время, что я был в Крыму (до августа 1942 г.), мы не могли справиться с опасностью со стороны партизан»,— напишет впоследствии гитлеровский фельдмаршал Манштейн... Остается добавить, что и после Манштейна справиться с пар­тизанами гитлеровцам не удалось.

Пройдя по лесным дорогам и тропам Крыма, вы увидите памятники, установленные в местах партизанских боев.

Рядом со скалой Шишко, на которой мы уже были, идя по второму маршруту, стоит памятник партизанам Ялтин­ского отряда. 13 декабря 1941 г. этот отряд был окружен карателями около родника Беш-текне (пять корыт), который находится в верхней части северного склона Ялтинского мас­сива, к востоку от горы Эндек. Густые заросли кустарника скрывают сейчас места, где были когда-то партизанские зем­лянки. А в тот вьюжный зимний день в отряде были коман­дир 4-го партизанского района генерал-майор Дмитрий Иванович Аверкин со своим штабом и комиссар 5-го партизан­ского района Георгий Васильевич Василенко.