Большой каньон Крыма (стр. 14 )

отличился еще раньше, в те дни, когда наши войска вели в Крыму тяжелые оборонительные бои. В ходе их пришлось оставить Алушту. Немцы, захватив город, приготовились сразу двигаться дальше, к Севастополю, преследуя части отступавшей Приморской армии. Однако 48-я кавалерий­ская дивизия под командованием генерала Аверкина вступила в бой с гитлеровцами в районе Алушты. Отважные кавалеристы на трое суток задержали южный авангард войск Манштейна, дав возможность нашим войскам отойти к Севастополю.

Недавно назначенный командиром партизанского соеди­нения, , инспектируя отряды, прибыл к ял­тинским партизанам. Вместе с ними он и принял неравный бой. Группа, в которую входили , , командир отряда , комиссар отряда , не дала сомкнуться кольцу окружения, что помогло сохранить основные силы отряда. В тяжелом бою на спуске с яйлы к Беш-текне вся группа погибла. На кромке Ялтинской яйлы над Беш-текне установлен еще один памятник партизанам Ялтинского отряда.

71

Километрах в пятнадцати от того места, где мы стоим, у северных склонов Никитской яйлы, возвышается гора Басман. На ее вершине находится поляна Кермен. У края по­ляны стоит памятник: на шестигранной колонне — чаша, из которой вырывается ярко-красное пламя. На плите высечена надпись: «Командир партизанского отряда . Погиб в 1942 г. Памятник установлен 8 мая 1965 г. моло­дежью завода им. Серго Орджоникидзе г. Севастополя». Нико­лай Петрович Кривошта был политруком пограничных войск, затем стал партизаном. После гибели командования Ялтин­ского отряда он был назначен его командиром. Очень скоро имя Кривошты стало в Крыму легендарным; под его руко­водством отряд совершил немало смелых операций. Осенью 1942 г. вместе с группой партизан попал в засаду недалеко от горы Демир-капу. Прикрывая товарищей, герой погиб в неравном бою.

К северо-западу от нас, на самой вершине скалы Сююрю-кая, нависшей над входом в Большой каньон, стоит еще один памятник, установленный туристами из Херсона,— огромный факел на трехгранной тумбе. На памятнике надпись: «Совет­ским партизанам, погибшим в боях за освобождение Крыма от немецко-фашистских захватчиков».

Рядом — площадка «Орлиный залет», где в годы войны был наблюдательный пункт партизан. Много легенд сложено в Крыму о гордых, бесстрашных людях, отдавших жизнь в борьбе с врагами. Одна из них рассказывает о четырех советских матросах, которые, будучи окружены на этом пя­тачке и израсходовав весь боезапас, предпочли смерть плену. Обнявшись, они бросились в пропасть...

Еще дальше к западу, у Чайного домика, рядом с Пар­тизанской пещерой также установлен памятник. В пещере был партизанский госпиталь. Обнаружив его весной 1942 г., фашисты зверски расправились с находившимися там ране­ными.

Севернее Чайного домика над Коккозской долиной возвы­шается лесистая вершина западной Сююрю-каи; у партизан она носила название «Треножка». Здесь когда-то находилась

72

старая крепость. В ее развалинах партизаны устроили свой наблюдательный пункт.

По тропам, вьющимся по склонам, патриоты шли на выполнение боевых заданий. Враги находили здесь свою смерть, подтверждалась старая истина: «Кто с мечом к нам придет — от меча и погибнет». Всюду на крымской земле свидетельством неувядаемой народной памяти стоят обелиски. И если ваш путь будет лежать мимо, не забудьте положить букет полевых цветов к их подножию...

От нашего наблюдательного пункта на скале Кизил-кая, спускаемся на покинутую тропу и движемся дальше на юг вдоль обрывистых склонов водораздельного гребня Кизил-каи. С небольшим подъемом тропа ведет вас около полутора ки­лометров то через поляны, то через языки леса, которые один за другим выползают со склонов на водораздельный гребень. И наконец — Ай-Петринское плато.

Тропа, по которой вы поднимались, соединяется с четкой, хорошо заметной тропой, идущей вдоль кромки яйлы. Пово­рачиваем на запад и идем по ней. Здесь царство тишины. Безмолвно плавятся на летнем солнце мелкие кучевые об­лака, а воздух — как густой настой из запахов нагретой тра­вы. А какой чудесный вид открывается с полян на цепь возвышенностей, выстроившихся вдоль северного края Ай-Петринского плато! Первая вершина, которую мы видим на вос­токе,— уже известная нам гора Эндек, западнее ее возвы­шается гора Рока, а дальше тянется цепь почти одинаковых безымянных вершин, которую замыкает гора Бедене-кыр.

Пройдя полкилометра по яйле, поворачиваем вправо и начинаем спуск в большую поросшую лесом балку по тропе, вьющейся по ее правому борту. Склоны балки постепенно сужаются, долина превращается в глубокое ущелье с крутыми склонами. В полутора—двух километрах ниже бровки яйлы тропа выбегает на небольшую полянку, расположенную рядом с руслом. В русле — большой водопад, по которому струятся воды небольшой речки. В верхней части водопада, пря-мо в русле, из-под покрытых мхом глыб известняка выходит родник, который и питает своими водами речушку. Выше

73

родника, как вы уже успели убедиться, спускаясь вниз, рус­ло сухое.

Ниже родника тропа все так же продолжает скользить вдоль правого борта. В русле, ниже большого водопада с ис­точником, можно видеть серию более мелких водопадиков, которые красивым каскадом уводят воды потока далеко вниз. На берегу водопадам соответствуют небольшие уступы, ко­торые трона то оббегает, то небрежно скатывается с их кру­тых плоскостей.

Постепенно спуск выполаживается, воды в русле стано­вится все больше, а журчанье ее все сильней и сильней. Наконец вы подходите к выходу родника Фунтук-чокрак, воды которого мощной струей выбиваются из левого борта ущелья и метров через пятьдесят впадают в основное русло Алмачука (от яйлы до этого места вы шли именно по Алмачуку). Приблизившись к месту слияния двух русел, вы увидите, что и Алмачук к ручей перегорожены бетонными стенками с проемами посередине; ниже проемов из стенок выгляды­вают жерла коротких труб. Это не что иное, как водосливы — сооружения для замеров количества воды, стекающей по рус­лам. Заросшее мхом дно потока, текущего от Фунтук-чокрака и Алмачука (ниже впадения ручья), покрыто красивыми травертинами — карбонатной породой, выпавшей из воды.

Над водой возвышается мыс, поросший большими бу­ками. Здесь обычно делают короткий привал.

Если спуститься на 200—250 м ниже, то вы придете к месту слияния Алмачука с Аузун-узенем. Здесь вы пере­ходите на правый берег Аузун-узени, поднимаетесь к остан­кам «Почтового дуба», а затем, пройдя еще несколько сот мет­ров, выходите к остановке «Большой каньон» на шоссе Бах­чисарай — Ялта. Маршрут окончен.

От источника Фунтук-чокрак к остановке «Большой кань­он» можно выйти и другим путем. Для этого надо не спус­каясь вниз, по руслу Алмачука, сразу же подниматься вверх по левому борту долины Алмачука, идя по хорошо заметной троне, которая резко уводит вас от потока на дне долины.

74

После подъема вы пересечете несколько небольших балок, следуя все время вдоль каньона и любуясь с поворотов тро­пинки открывающимися видами, а затем выходите на шоссе Бахчисарай — Ялта приблизительно в километре выше оста­новки «Большой каньон». Отсюда, дойдя пешком до Соколи­ного или дождавшись попутной машины, можете отправлять­ся домой...

Горы медленно затягивает вечерняя дымка, и они, пово­рачиваясь лесистыми боками, отступают в стороны и назад. Немного уставшие, но полные приятных впечатлений, вы пе­ребираете в памяти все увиденное сегодня на маршруте. А потом, когда за окном автобуса начнут вспыхивать огни се­лений и городов, вы будете строить новые планы новых пу­тешествий по нашей прекрасной земле. Удачи вам в новых маршрутах.

* * *

Каждый сезон по-своему открывает новые грани красоты Большого каньона. Он прекрасен всегда, но так по-разному: осенью и зимой, весной и летом. Каждое посещение его до­бавляет новые штрихи к той цельной картине, которая сло­жилась в вашей памяти, вашем воображении. И мы надеем­ся, что еще не раз встретимся на извилистых тропах, под­нимающихся на горные кручи, спускающихся к бурным по­токам.

Вы привыкнете к экзотике названий рек и скал — Аузун-узень, Куру-узень, Куш-кая, Караул-кая — и за этими непри­вычно звучащими словами будете видеть тихие ручейки у подножия отвесных скал и стремительные речки, стиснутые лесистыми горами. Но где бы вы ни были, оставшись наедине с природой, постарайтесь внимательно прислушаться к ты­сяче голосов, которыми она разговаривает с человеком: птичь­ему щебету, шелесту трав, пенью ручьев; вглядитесь в улыб­ку распустившегося цветка, в перламутр утреннего неба — и вас охватит ощущение удивительной сопричастности тому великому празднику, который начинается каждый день с вос­ходом солнца и приостанавливается с его погружением за

75

далекую линию горизонта. Иначе говоря, сопричастности все­му живому на Земле...

Каждый год, в марте или апреле, теплые весенние ветры подгоняют к горам Главной гряды вереницы тяжелых туч. Дожди быстро уничтожают остатки зимнего снега, не успев­шего стаять, смешавшись с талыми водами, переполняют реч­ки. Но вот солнце начинает пригревать сильнее, и в горах с каждым днем появляется все больше и больше людей. Идут по горным тропам организованные туристские группы и шум­ные молодежные компании; в одиночку отправляются в путь любители лесной тишины. И вот здесь, в общении с природой, особенно наглядной становится старая истина: люди бывают разные.

К сожалению, еще нередко на туристских тропах можно встретить человека, обладающего одним чрезвычайно опасным для природы (и не только для нее) качеством — недостатком общей культуры. А проявляется оно почти всегда примерно одинаково: остаются вырубленные или поломанные деревья и кустарники, бутылки из-под водки и консервные банки на местах стоянок, поляны, покрытые, как язвами, следами ог­ня, загрязненные источники.

Изрядная часть неприятной правды заключена в извест­ном, кем-то перефразированном афоризме: «Мы так много взяли от природы, что уже не можем ждать милостей от нее». Не обязательно горячо любить природу («насильно мил не будешь»), но уважать ее, соблюдать определенные правила поведения вдали от городской цивилизации — элементарный долг каждого.

Изданные законы и постановления по охране окружающей среды строго регламентируют отношения человека с приро­дой. Дело за обязательным их соблюдением. Это долг всех, а значит, и каждого человека, живущего на Земле. Помните об этом на всех дорогах (и не только туристских), по кото­рым вам придется пройти.

76

* * *

В заключение мне хотелось бы пересказать одну легенду, или сказку, которую я слышал у костра, вокруг которого рас­положилась на ночлег туристская группа. Это были не крымчане, они приехали откуда-то издалека, кажется из Сибири. Не знаю, придумали они ее сами или слышали от кого-то, но рассказчик — бородатый парень,— когда пришла его очередь, сказал просто: «Расскажу о дубе в каньоне». Вот его рассказ.

Деревья, как и люди, умирают от старости или гибнут от болезней, топора или огня. Они сражаются друг с другом, и победители живут много дольше побежденных. Но нужна не­обыкновенная удача, чтобы дерево прожило весь положенный ему срок. Такая удача выпадает одному из многих тысяч.

Когда-то давным-давно деревья были живыми, они могли разговаривать друг с другом и даже передвигаться с места на место. Их язык хорошо понимали жившие тогда люди, они бережно относились к деревьям, считая их своими друзьями,— ведь те давали им кров, защиту и пищу. Для костров и по­стройки жилищ они использовали только мертвые стволы, упавшие на землю.

Но шло время, людям все больше и больше требовалось древесины — они строили огромные дома, а их печи, как не­насытные чудовища, непрерывно пожирали топливо. И вот зазвенели топоры и пилы в лесах и рощах. Бывшие друзья с глухим стоном падали на землю, обнимая ее своими руками-ветвями, постепенно люди разучились понимать язык деревь­ев, он стал не нужен им. Наиболее часто и самыми первыми гибли могучие и высокие деревья. Некоторые из них пытались уйти в непроходимые чащобы, но проходило время, и беглецов в конце концов настигали топор или пила.

Одним из таких глухих уголков, куда спрятались от лю­дей наиболее старые и крепкие деревья, стал Большой каньон. Среди них был дуб, который много лет спустя стал называть­ся «Почтовым». Древнее дерево окружали друзья, они бесе­довали, вспоминали прошедшие дни, стоически перенося смену времен года, бури и ураганы. Но один за другим старые друзья

77

умирали. Безжалостное время, казалось, незаметно текущее над ними, разрушало их и в конце концов убивало. И пришло время, когда дуб остался один. Молодая поросль, окружавшая его, была уже не той тесно сомкнутой группой друзей, хорошо понимавших и любивших друг друга. Молодые деревья давно забыли язык, с помощью которого древние деревья общались друг с другом. Они беззаботно шелестели листвой, ничуть не думая ни о будущем, ни о прошлом. Им было абсолютно все равно — убьет их топор или огонь или они будут жить мно­го-много лет.

И вот именно тогда старый дуб, который прожил уже не­сколько сотен лет, получил название «Почтовый». Кто-то по­ложил в его дупло письмо, обращенное не к кому-то кон­кретно, а ко всем тем, кто приходил сюда, ко входу в Большой каньон. И с тех пор веселый и добрый обычай стал переда­ваться от группы к группе, от человека к человеку. Дерево понимало все, что писали в своих посланиях люди. Оно грус­тило над грустными письмами (были и такие), радовалось бодрым, помогало, если к нему обращались с какой-нибудь просьбой: отыскать любимого, облегчить путь, улучшить погоду. Жизнь обернулась новой стороной. Каждый день «Почтовый дуб» с нетерпением ожидал прихода новой группы, новых писем, новых известий.

Но однажды дерево прочитало строки, напитанные нена­вистью и злобой. Какой-то очень плохой и, возможно, несчаст­ный человек написал письмо, в котором проклинал всех и все, живущее на земле. «Почтовому дубу» стало очень тяжело, ему было плохо весь день, а к вечеру, когда сгустилась тьма и завыла невесть откуда взявшаяся буря, стало еще хуже. Де­рево протянуло ветви высоко в небо, прося забвения, и молния ужалила его в самое сердце. Злое слово убило «Почтовый дуб».

Рассказчик помолчал немного и, оглядев сидящих туристов смешливыми глазами, добавил: «Как говорится — сказка ложь, да в ней намёк...»

Справочное издания

БОЛЬШОЙ КАНЬОН КРЫМА

Путеводитель 2-е издание, переработанное и дополненное

Художник

Фотографы ,

Художественный редактор

Технический редактор

Корректоры ,

 

Сдано в набор 31.05.90. Подписано в печать 25.06.90. Формат 70х100Уэз. Бумага типографская Л» 2. Гарнитура обыкновенная новая. Печать высокая. Усл. печ. л. 4,20. Усл. кр.-отт. 6,50. Уч.-изд. л. 4,51. Тираж 30 000 вкэ. Заказ К 104. Цена 40 к.

Издательство «Таврия», 333000, Симферополь, ул. Горького, 5

Областная книжная типография, 320091, Днепропетровск, ул. Горького, 20