Коллекция современной китайской живописи «Гохуа» и произведений каллиграфии из фондов СОГХМ (стр. 4 )

Такое над рекой сиянье

И тишь такая над рекой,

Что в сердце лишь одно желанье –

Не потревожить бы покой.[9]

В такие минуты созерцания тишины луна остается источником эстетического наслаждения и поэтического поклонения, будит воспоминания и, зачастую, остается единственным ночным собеседником. Используя те же живописные приемы и ту же цветовую палитру, Шилунь великолепно исполняет и традиционные зимние пейзажи, считавшиеся всегда наиболее сложными в классической живописи («Охотничьи домики Алтая», 2003г.), «Снежная деревня на сосновой горе», 2004г.)). Нависшее темное небо с пугающими тенями на снегу, воздух, мрачный и стылый, висит над всей природой, обволакивая и погружая ее в состояние длительного сновидения. Живописная манера мастера рождает фантастический мир отсутствующей жизни с затаенно-дремлющими силами, если бы не затерявшиеся среди деревьев и горных склонов домики, возвращающие нас в земную реальность.

Пейзажные работы Цзян Шилуня 2000-х годов написаны с использованием немногословной цветовой палитры: черной тушью или китайскими акварельными красками в одной тональности на шелке, что позволяет в тончайших переходах и нюансировках передать состояние и изменчивость природы, ее сиюминутное временное движение. В летнем пейзаже «После дождя» (2003г.) все дышит влагой: склоны и тропинки, на слегка «размытых» штрихах листвы капельки дождя, но небо, еще со следами темных туч, уносимых ветром, уже проясняется. Освещение и воздух, насыщающие пространство картины, едва ли не главные персонажи в пейзажах Шилуня. Прохладный и хрупкий голубовато-лиловый воздух в «Древнем храме на осенней горе» (2004г.) окутал дали, изменил листву деревьев. Природа, совершив свой очередной круговой цикл, пребывает в ожидании первого снега. Тонкая наблюдательность художника над натурой наряду с проникновением в суть предмета позволяет выявить в композиционном решении и в контрасте теплых желтых строений храма, как средоточия истинного знания, и холодного горного пейзажа, как изменчивой обновляющейся Природы, своеобразную знаковую идею найденной сути Бытия. Шилунь вновь переживает запечатленный в его сердце однажды увиденный ускользающий и тающий мир, и переносит на белое полотно произведения содержание своего сердца, чтобы донести до зрителя откровение мгновения жизни места и времени. Художник достаточно редко прибегает к приему «тихуа» - каллиграфической теме в картине, но особый душевный настрой автор выражает в личных печатях, которыми «отмечает» пейзажные композиции 2003-2004-го годов, свидетельствующие о свободе творчества мастера, его восторженности и умении удивляться. «Художник путешествует в своем мире», «Смотрю на картину, слышу музыку» (стихотворная строка поэта Ду Фу периода Тан – УП-Х1вв.), «Многообразие природы».

Одухотворенный ритм живописных произведений «гохуа» Цзян Шилуня с классической ритмикой пустого и заполненного, темного и светлого притягивает зрителя, побуждает его смотреть «вовнутрь» картины и почувствовать увиденную сердцем художника открытую пульсацию жизненных сил Природы. Только в реальном «созвучии энергий» рождаются многочисленные отзывы благодарных зрителей: «Созерцание Ваших произведений не только радует красотой, но и дисциплинирует ум, рождает в душе неведомые чувства», «Ваши работы заставляют смотреть на мир совершенно другими глазами», «Очень тонко и просто, остается только домысливать, что хотел сказать художник. Чудесные горные пейзажи похожи друг на друга, но настроение у них разное. Здесь и надежда рассвета, и ожидание лунной ночи, и смерть заката», «Картины Шилуня полны поэзии и музыки, проникающие в сердце мое». Это - малая толика зрительских отзывов из разных городов России, где состоялись персональные выставки Цзян Шилуня. А за сорок лет активной творческой деятельности их было более чем достаточно. Обширную географию выставок по стране и зарубежью, дальнему и близкому, можно проследить по названиям его работ: «Река Днепр», «На берегу озера Байкал», «Красные листья на Урале», «Армянская церковь», «Якутское озеро», «Утро. Усадьба », «Псковский Кремль», «Южный берег Сахалина», «Осенний пейзаж в Финляндии» и т. д. Где бы ни находился художник, красота и своеобычность природного ландшафта отзывается долгим эхом в новых пейзажах, которые и являются местом подлинного странствия истинного человеческого духа. Творческая концепция Шилуня – пейзажиста наиболее близка творческим устремлениям и взглядам живописи любимой им эпохи Сун (Х–ХП1 вв.), где главенствовало «отражение интимных человеческих ощущений» и воспевалась тихая и простая природа, настроение которой созвучно личным переживаниям человека.

Стиль живописи Цзян Шилуня последних лет можно обозначить понятием «цан», «сяо» - «внутренняя крепость, зрелость». Свидетельством тому являются живописные работы мастера 2004 года, отмеченные внутренней свободой и масштабностью, реалистичностью современного видения мира природы. В полной мере овладев принципами национальной пейзажной живописи, художник привносит в классическое решение индивидуальное авторское видение, обогащенное европейскими приемами. Сюжетно-композиционная насыщенность по законам западной картины, колористическая выразительность и масштабность полотен наряду с восточной условностью изображаемого – отличительные черты творческого почерка художника последних лет. Яркая индивидуальность художественного языка Шилуня отмечена результативными поисками обновления и развития классических принципов «гохуа» с достижениями западно-европейской импрессионистической школы живописи, тем самым его творчество обогащено повествовательностью и эмоциональной наполненностью.

Классическая традиция, которой Шилунь руководствуется как основой творческого мировосприятия, особенно наглядна и достоверна в «пейзажах в миниатюре». В жанре «хуаняо» («цветы-птицы») живопись «четырех совершенных» - «сы цзюньцзы» (слива «мэйхуа», орхидея, бамбук и хризантема), получившая большую популярность и развитие в Х в., занимала важное место. Для Шилуня образы «четырех совершенных» являются любимым эстетическим воплощением в живописи, привлекая не только устоявшейся символической трактовкой нравственной чистоты и утонченности, но и ставшим для художника олицетворением его далекой родины. В противовес известному изречению чаньского монаха-художника Х1У века Цзюэ-иня: «Когда я радостен – пишу орхидеи, когда я печален – пишу бамбук», - живописная работа тушью 1995 года «Бамбук и птица» Шилуня наполнена солнечным светом. Легкий шелест черных и прозрачных листьев и щебет присевшей на стебель птицы в сочетании с тенистыми стволами бамбука излучает радостное многоцветие мира природы. Художественным строем произведения автор подчеркивает гибкость, простоту и мягкость «цзюньцзы». Бамбук и птица написаны художником в светлом и спокойном состоянии души; «…он сосредоточен на бамбуке, а не на себе. Но он передает в бамбуке чистоту и благородство своей души».[10]

Многочисленные реформы «гохуа» к. Х1Х – ХХ вв. расширили цветочный и растительный мир классического тематического диапазона. В этот период в живописи, воистину, «расцвели все десять тысяч цветов»: маки, нарциссы, тюльпаны, лилии, ирисы, вьюнки, цикламены. Среди них найденные «персонажи» Ши Луня, в живописных зарисовках которых он наиболее близок к единичным, конкретным проявлениям краткой жизни, передавая свое субъективное и пристрастное отношение к камерному, но такому богатому миру природы. Ничто не ускользает от внимательного взгляда исследователя жизни растений. Используя традиционные графические и живописные приемы, художник запечатлевает красоту реального мира, наполняя его ощущением свежести и лиричности, позволяя зрителю по-новому увидеть и оценить прелесть не замеченных прежде явлений («Полевые цветы», 1994 г.). «Приглушенную живопись» полевых цветов Шилуня можно отнести к стилистике корифея этого жанра художника Х в. Сюй Си, которого называли «деревенским», «диким», потому что он почитал красоту простого и повседневного, изображая полевые цветы, простые травы. «Он часто бродил, созерцая цветы в заброшенных садах, выискивая мотивы для живописного свитка», - писал о Сюй Си крупный сунский теоретик Лю Даочунь».[11] Шилуню не столь важно символико-семантическое выражение образа, главное, в бесконтурной манере «могуку» передать душу цветка и его своеобразную красоту, его нежность и утонченность в краткий период жизни:

Как присущи честным мужам

Добродетельные черты,

Так и в дереве, и в траве –

Всюду музыка красоты.[12]

В световоздушном пространстве белого листа Шилунь наделяет величием и женственностью цветение желтых пионов («Желтые пионы», 2002 г.), красота и достоинство отцветающего лотоса с серебристыми и черными листьями, словно оттеняющие атмосферу уходящего лета, перерождается во внутреннюю силу и крепость засыхающих стеблей с семенной коробочкой («Отцветающий лотос», 2004 г.), мальвы и маки, растущие рядом, просты и изысканны («Полевые цветы», 1994 г.). Особой притягательной эстетикой обладает тема увядания цветов. Отцветающие маки, пионы, лотосы на свободном белом поле, преображаясь до знаково-символического и прекрасного в своем уходе образа, продолжают жить, благодаря одухотворенной силе самого мастера. В одном из самых элитарных жанров, обращаясь к реальной красоте окружающего нас мира, Шилунь расширяет сюжетный растительный мотив, и остается верен классическим живописным принципам. В его цветах увлекают живописность и мягкость, свобода и естественность «бескостного» приема, которые достигаются сочетанием полихромной и монохромной живописи (подобно приему великого художника 17 века Чжу Да – «красные цветы, черные листья»).

Издавна цветы являлись носителями определенных человеческих качеств. Говорили, что красота цветов зависит от его корня, подобно тому, как слава человека проистекает из его добродетели и его деяний. Огромный духовный, творческий и педагогический опыт Цзян Шилуня основан на практическом воплощении в жизнь принципов стойкой независимости, внутренней свободы, душевной чистоты и уравновешенности. Эти качества неразрывно связаны с образом идеального, «совершенного человека», к которому в Китае с древнейших времен обращались уважительно словом «цзюньцзы». Именно так сегодня многочисленные студенты художественных вузов КНР заслуженно величают Цзян Шилуня. Его неутомимая многолетняя деятельность отмечена и другими званиями: с 1992 года Цзян Шилунь является почетным профессором Академии искусств им. Лу Синя, с 2002 г. – почетный доктор искусств Государственного педагогического института им. А. Герцена, в 2003 г. художник был награжден Санкт-Петербургским институтом живописи, скульптуры и архитектуры им. Российской Академии художеств медалью «Достойному».