По реке лене в начале XIX века (стр. 1 )

ПО РЕКЕ ЛЕНЕ В НАЧАЛЕ XIX ВЕКА

Нас четверо: пишущий эти строки Юрий Лыхин, педагог-художник и любитель старины Лариса Аболина, москвичка Ольга Савина, по происхождению из ичёрских Березовских, и иркутянин Дмитрий Ступин, решивший посмотреть, что собой представляют ленские места.

2 июля 2010 г., пятница.

Наконец-то мы в Киренске! Ехали до него на маршрутке, долго и мучительно. Из Иркутска отправились в 11 часов утра и во столько же прибыли в Киренск. Тысячу километров, в дождь, преодолели за 24 часа. Шофер загруженной до самого верха «Истаны» ехал без сна ровно сутки, но утром выглядел бодрее всех сонных, измученных пассажиров.

Дорога, разбитая лесовозами, от Жигалово узкой красноцветной лентой растянулась среди тайги и бесконечно долго разматывалась под колесами машины, пока не скатилась на берег Лены к селу Красноярово. Мы снова на матушке Лене!

Оставив вещи в Киренской библиотеке у старой знакомой Валентины Иосифовны Инёшиной, под моросящим дождем походили по городу. К самому вечеру, набрав в магазине продуктов и накачав на стоящем у берега дебаркадере свои резиновые лодки, отправились в путь. Проплыли совсем немного, обнаружив, что Ольга не может справиться со своим новым сплавсредством с очень неудобными веслами. Поэтому, не доплыв до Никольского, остановились на острове Монастырском, где и провели первую ночевку.

3 июля, суббота.

Утром вскоре после отплытия на высоком яру по левому берегу реки показались дома. Это Никольск. Справа широкими потоками между островами в Лену устремляется Киренга. Ширь и простор сливающихся рек наполняют душу подъемом, грудь вольно дышит свежим ленским воздухом.

Никольск пробежали быстро. Нам с Ларисой он уже знаком: три года назад, в 2007 году, мы проплыли таким же образом от Усть-Кута до Петропавловска. Снова смотрим и фотографируем знакомые улицы и дома.

Через 10 километров после Никольска подплыли к Змеиновой. Поднявшись на высокую обрывистую гору на противоположном берегу Лены, я долго любовался открывшимся видом на деревню, расположившуюся на просторном лугу на крутом повороте реки. В воздухе разлит густой аромат богородской травы, среди травы огоньками рдеют красные саранки. Подо мной широкой темной полосой медленно, плавно льется Лена. Из свободно расположившейся по берегу деревни раздаются звуки бензопилы, доносится музыка, брешут собаки, шумят машины. Кажется, что здесь жизнь еще кипит. Однако спускаюсь вниз, разговариваю с местным фельдшером, Дарьей Васильевной Пахоруковой. Она приехала в Змеинову после окончания Черемховского медицинского училища в 1958 г. Тогда в деревне было 585 человек. На 1 января 2010 г. здесь насчитывалось всего 105. В четырехлетней школе в этом году было только три ученика. «Есть клуб, библиотека, – говорит Дарья Васильевна, – но молодежь туда не зазовешь, им бутылочку надо. Парни пьют страшно. Женщины пьют, мужиков-то мало».

Проплыв по узкой протоке между большим островом и левым берегом, и оставив в стороне Алексеевский Затон, а ныне поселок Алексеевск, остановились у деревни Алексеевки. С 2007 г. здесь ничего не изменилось. Те же два жилых дома и большой каменный гараж дорожников посередине бывшей деревни. Ни с кем не пообщавшись, поспешили на берег к лодкам. Где-то рядом уже погромыхивал гром, на западе потемнело, и скоро оттуда потянулась тяжелая плотная туча. Едва мы успели оттолкнуться от берега, как по воде застучали первые капли, а через пять минут полило так, что река вспенилась, покрывшись серебристым одеялом от разбивающихся о поверхность воды капель дождя. Вмиг наши лодки наполнились водой, и мокрые рюкзаки заполоскались в лужах.

Однако ливень скоро прекратился, тучу унесло за прибрежный хребет и там постепенно затихало рокотание удаляющейся грозы. Промокшие до нитки, мы стали подыскивать место для остановки. Заметив песчаную проплешину на небольшом островке, дружно направили туда свои лодки. Вскоре на живительном огне разгоревшегося костра зашумела вода в котелке, от одежды повалил пар и стало гораздо веселее. Остаток вечера был наполнен сетованиями Димы о сорвавшейся с крючка огромной рыбине.

4 июля, воскресенье.

Утром проснулись от наступившей в палатке жары. Рано выглянувшее солнце сияло на совершенно чистом небе. Вчерашней и позавчерашней непогоде, кажется, приходит конец. Разложив мокрые вещи по берегу, разноцветно украсившие остров, с наслаждением пьем чай и кофе. Впереди виднеется утес, перед которым расположилась деревня Салтыкова.

Уйдя с фарватера, заплыли в тихую протоку между островами. Течение воды замедлилось. В воздухе разлились тишина и спокойствие. Лишь негромкие трели птичек раздаются из окружающих протоку зарослей. Хорошо!

Вновь с каким-то особым чувством приближаюсь к Салтыковой, хотя в этой деревне из моих многочисленных предков по женским фамилиям жили только Никитины, да и те недолго. По совсем небольшой протоке, круто отвернувшей от основного русла реки, доплыли до самой деревни, отстоящей от нынешнего берега Лены на добрый километр. Сама деревня в этот раз не оставила по себе приятных впечатлений. Выглядит она, несмотря на то что некоторые хозяйства выделяются из окружающих свежепостроенными или подновленными постройками, довольно неряшливо, неприбранно. От нескольких прежде виденных домов сейчас остались лишь горелые остатки. Как и везде, жалуется нам случайная собеседница, в деревне процветают воровство и пьянство.

В брошенном амбаре с раскрытой настежь дверью среди всякого хлама находим две деревянные рамки с расположенными под стеклами фотографиями. Дом опустел, и фотографии, которые висели когда-то на стене, стали никому не нужны. Высвободив снимки из-под стекол, мы забрали их с собой.

На островке возле деревни пасется табун лошадей. Здесь их активно используют в своих хозяйствах. Наблюдали, как пацаненок лет 5-6, усевшись на холку кобылы, запряженной в двухколесную таратайку с бочкой, заехал в протоку по брюхо коню и стал наполнять бочку водою, матерно общаясь с сопровождающим его взрослым парнем.

Пройдя деревню насквозь, вышли к небольшому кладбищу, расположившемуся в густом лесочке рядом с утесом. Читаем фамилии на памятниках и крестах: Горбуновы, Токмаковы, Кузаковы, Пономарёвы, Малышевы, Никулины, Тетерины, Янкевич. Но Никитиных, которых я надеялся обнаружить здесь, увы, нет.

Из Салтыковой до места, где стояло село Подкаменное, я решил пройтись пешком. При постройке автомобильной дороги, проложенной под утесом, нижняя часть скалы была повреждена взрывами. Недавние сколы ранами смотрятся на крепком теле утеса-великана, высокой отвесной дугой протянувшегося вдоль Лены.

От былого Подкаменного – большого села с церковью, в которой священником когда-то был Прокопий Кокоулин – не осталось никакого следа. Посожалел об этом, как будто не встретился с каким-то хорошим знакомым.

Подплыли лодки, и мы вместе направились к Алымовке. Однако с давно нахмурившегося неба заморосило дождем, и это заставило нас поспешно высадиться на берег и затабориться.

5 июля, понедельник.

Ночью лило и шумело так, что казалось, дождь не остановится никогда. Но утром мы проснулись в полной тишине, лишь с реки время от времени доносилось громкое пыхтение поднимающихся вверх по течению самоходок. В устремившемся к небу тумане появились голубые просветы, и сквозь них засияло солнце, наполнившее мрачное, пасмурное утро радостью и светом.

В Алымовке мы задержались надолго. Остановились у верхнего конца села, где на новом, разноцветно выкрашенном заборе установлен щит, свидетельствующий, что Алымовке – 350 лет. Юбилей отмечался в минувшие субботу и воскресенье, но мужики и сегодня еще навеселе.

Алымовка произвела самое благоприятное впечатление. На центральной улице довольно оживленно, среди людей и глава администрации, Владимир Исакович Федоров, о котором народ отзывается с похвалой. В Алымовке полноценная 11-классная школа, в ней около 100 учеников. Тем не менее, первая жительница, с которой мы беседуем, сетует: «Деревня наша уже на коленках стоит, раньше так не было».

В поисках местного краеведа, бывшего историка Алымовской школы Николая Михайловича Макеева, разговорились с рядом живущим Валерием Фирсовичем Красноштановым. Он тоже учитель, 51 год проработал в школе физиком. С гордостью показывает нам целую простыню родословного дерева Красноштановых, которое было составлено Людмилой Степановной Нератовой и Виктором Спиридоновичем Красноштановым, живущими в Киренске. «А внуки этим не интересуются», – сожалеет Валерий Фирсович.

Пока мы беседовали, с неба полило. Мы переместились с лавочки у ворот в дом, где нам предложили чаю и выставили на стол соленых ельчиков и рыжиков, нарезали сельтисона, подогрели суп. Когда мы отведали всего этого и вышли из дома, был уже пятый час.

Перед отплытием из Алымовки сходили еще раз на место Подкаменной, чтобы зафотографировать место, где прежде стояла Подкаменская Николаевская церковь. После ее закрытия в здании был устроен склад, затем там была мельница, а в 1980-х гг. пустующее здание церкви сгорело («мальчишки сожгли»).

С трудом нашли заросшее лесом сельское кладбище. Помянули незнакомых нам жителей Подкаменной. На кладбище до сих пор время от времени хоронят живших когда-то в этом селе стариков.

Уже совсем поздним вечером сели в лодки, переплыли Лену и тут же остановились, устроив лагерь в устье р. Кутулаки. До темноты успели прогуляться по ее берегу. Вода нынче большая, после дождей речка разлилась, затопив прибрежные кусты мутным потоком. Из сырой травы поднимаются тучи комаров.

В самом устье речки стоят сети, вскоре из Алымовки к ним потянулись рыбаки на двух лодках. С одним из них, Виктором Михайловичем Сухановым, мы разговорились, попив чаю у нашего костра. Он оставил нам свой небольшой улов: щучку, пару окуньков да четырех ельчиков. Сеть его перекрутило сильным потоком, занесло травой.

После захода солнца долго, пока нас не спугнула очередная дождевая туча, наблюдали яркий закат, разгоревшийся над Алымовкой.

6 июля, вторник.

Новым утром низко повисший туман быстро рассеялся, и вновь с чистого неба стало пригревать солнце. После утренней проверки сетей к нам снова подплыл . Сегодня улов у него лучше, хотя он жалуется на расплодившихся выдр, которые съедают рыбу в сетях и рвут снасти.