Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1858-1938 гг.) (стр. 7 )

1.  Изучение участия китайцев в революционном движении на российской территории. Эта проблематика по-прежнему занимает особое место в исследованиях по истории китайского населения в России. Авторы активно разрабатывают аспект тесного взаимодействия русских и китайцев, анализируя степень восприятия китайскими мигрантами революционного опыта. Китайские историки подчеркивают, что деятельность Союза сыграла значительную роль в распространении в среде китайских мигрантов марксистко-ленинских идей (Жэнь Гуйсян, Гао Цзиншань, Хуан Ли, Го Юань)[96]. Появляются работы, в которых рассматривается роль китайских мигрантов в России в создании КПК, при этом китайские ученые подчеркивают влияние происходивших революционных событий в России на формирование политических взглядов китайских трудящихся[97]. Как переломный этап в истории китайцев в России рассматривает в своих исследованиях период Первой мировой войны и Октябрьской революции Ли Чжисюэ, подчеркивая, что эти события оказали судьбоносное значение для многих тысяч китайских мигрантов[98].

2.  Исследования аспектов хозяйственной деятельности и количественного состава китайских мигрантов. Данный круг вопросов рассматривается в основном в работах по истории китайско-российских (советских) отношений. Проблемы китайских мигрантов затрагиваются в монографиях и статьях Ло Сяохуэя, Го Юньшэня, Хуан Динтяня, Шэнь Чжихуа и др., посвященных истории взаимодействия двух стран – России и Китая[99]. Однако, несмотря на произошедший в китайской исторической науке «концептуальный прорыв», сохраняется взгляд на политику России в Китае как на «колониальную», агрессивную, поэтому многие аспекты проблемы, в частности, межцивилизационное взаимодействие русского и китайского населения, контакты на уровне «народной дипломатии» и т. д. нуждаются в дальнейшем рассмотрении и осмыслении.

Значимый вклад в изучение проблемы внесли магистерские диссертационные исследования Бай Сяося, Бу Цзюньчжэ[100]. Авторы, вводя в научный оборот определенное количество ранее не публиковавшихся материалов, проанализировали роль китайских мигрантов в экономическом развитии российского Дальнего Востока, осветили количественный состав китайцев. Вместе с тем, не была прослежена эволюция правового положения китайского населения на российской территории, ряд сфер деятельности китайских мигрантов был охарактеризован лишь поверхностно, не рассматривались криминогенные факторы присутствия китайцев в дальневосточном регионе. Солидной обобщающей работой по истории китайской миграции в России стала докторская диссертация Чжао Цзюнья[101], но автор не ставил целью специально углубляться в исследование жизнедеятельности китайских мигрантов на российском Дальнем Востоке.

Проблема жизни и деятельности китайского населения на российском Дальнем Востоке во второй половине XIX – первой половине XX вв. получила освещение и в западной историографии. Один из методологических приемов состоял в том, что при анализе китайского исторического процесса западная историография в качестве эталона использовала европейскую модель развития. Этих методологических подходов придерживались в своих работах В. Оудендик, М. Винг, О. Латтимор, Л. Зигельбаум[102]. Освещая вопросы регулирования численности китайских мигрантов, их взаимодействия с русской администрацией, проблему «желтой опасности» и т. д., исследователи проецировали китайский путь развития на европейское историческое поле.

С конца 1960-х гг. в западной синологии стала набирать силу парадигма революции, отвергавшая европоцентризм и культурализм и признававшая историчность и прогрессивность революций в истории Китая. Пристальное внимание отводилось истории революционного движения и связанных с ним событий. В работах А. Уайтинга, Х. Вэя, К. Роннинга, Р. Квестида, Э. Хойта и др.[103], посвященных истории советско-китайских отношений, были подробно проанализированы отдельные аспекты приграничного взаимодействия (проблема китайского и русского судоходства по Амуру, конфликт 1900-1901 гг., интервенция войск пекинского правительства на территорию Дальнего Востока и Сибири и т. п.), но вопросы хозяйственной деятельности и правового положения китайских мигрантов на российском Дальнем Востоке специально не рассматривались.

После осознания очевидности успехов реформ рыночного характера в Китае в западной историографии происходит смена ряда общеметодологических подходов к анализу новой истории Китая. В русле «парадигмы модернизации» выполнены работы (Г. Ванг, Л. Пань, Дж. Стефан, Э. МакКеон, К. Чань, Г. Бентон и др.)[104], в которых история китайской диаспоры рассматривалась и анализировалась как конструктивная составляющая в истории Китая и китайской цивилизации, как важный фактор развития мировых миграционных потоков и в целом мирового исторического процесса.

В целом, для работ китайской историографии характерно тяготение к обобщенным интерпретациям. Парадигма множественности подходов находится в развитии. Сильны концептуальные построения, выкристаллизовывавшиеся в годы китайско-советской конфронтации. Китайская историография по-прежнему подчинена строгим идеологическим установкам. Широко используя опубликованные и неопубликованные российские источники, китайские историки любой процесс или явление интерпретируют в соответствии с потребностями и спецификой китайской исторической науки. Труды западных историков, несмотря на занимаемую ими «позицию третьей стороны», также не лишены определенных уклонов в осмыслении проблемы. Превалирующие парадигмы в осмыслении истории Китая используются ими и при анализе российско-китайских отношений. Характеризуя процесс российско-китайского межгосударственного и межрегионального взаимодействия, западные ученые затрагивают и вопросы китайских мигрантов на российском Дальнем Востоке, не выделяя эту тему в отдельную область изучения.

Достижением отечественной историографии является формирование целого направления – изучения истории китайского населения на российском Дальнем Востоке. Пристальное внимание исследователи уделяли рассмотрению жизни и деятельности китайских мигрантов на дальневосточных российских территориях во второй половине XIX в. - 1917 г. Малоизученными остаются вопросы китайского населения на российском Дальнем Востоке в 1920-1930-е гг. Необходимым представляется более углубленное изучение ряда аспектов китайского присутствия на российской территории, обобщение и осмысление накопленного исторического опыта истории китайских мигрантов на российском Дальнем Востоке в 1858-1938 гг.

Источниковая база диссертации. Для решения поставленных в исследовании задач автором были использованы опубликованные и неопубликованные документы, выявленные в 123 фондах 11 федеральных и региональных архивов, библиотеках Российской Федерации и КНР. Использованные в работе источники тематически можно разделить на несколько групп.

Законодательные документы. Документы этой группы источников определяют правовые основы и юридические нормы хозяйственной деятельности и правового положения китайского населения на Дальнем Востоке России в исследуемый период. В эту группу включены ноты, декреты, декларации, официальные письма российского, советского и китайского правительств, меморандумы и ноты правительства Российской Империи, советского и пекинского правительств, правительства ДВР, опубликованные в сборниках документов внешней и внутренней политики России и Китая на русском и китайском языках и позволяющие выделить основные тенденции и направления в политике по отношению к китайским мигрантам на российском Дальнем Востоке[105].

Большую ценность представляют постановления и распоряжения властных структур на российском Дальнем Востоке по регулированию жизнедеятельности китайского населения (правила перехода границы, получения виз и паспортов, упорядочения экономической деятельности и т. д.), опубликованные в сборниках документов периода гражданской войны и интервенции и периода советизации на Дальнем Востоке[106].

При изучении законодательных документов в процессе исследования были проанализированы также неопубликованные источники, которые раскрывают особенности исторического фона. Процесс разработки и оформления законопроектов позволили проследить документы, хранящиеся в фондах: ГАРФ – «МИД Временного правительства автономной Сибири» (Ф. Р-154), «Совет министров Временного правительства автономной Сибири» (Ф. Р-175), «МИД Российского правительства ()» (Ф. Р-200), «Канцелярия правителя Приамурского земского края» (Ф. Р-937); АВПРИ – «Референтура по Китаю» (Ф.100), «Министерство иностранных дел ДВР» (Ф.490); РГВИА – «Штаб Приамурского военного округа» (Ф.1558) и др.

Программные документы. В эту группу источников включены партийные документы ЦК РКП(б) – ВКП(б), директивные решения ее высших органов (съездов, конференций, пленумов и т. п.), определявшие дальнейшие направления в развитии народного хозяйства и партийного строительства и внешнеполитический курс советского государства. В принимавшихся партийных решениях отражены концептуальные основы советской национальной политики, на которые в дальнейшем опиралось Дальбюро при разработке директив и системы мероприятий по работе с китайскими мигрантами на советском Дальнем Востоке. Отдельный массив источников представляют собой статьи и доклады руководителей советского государства, являвшиеся основополагающими документами в формировании принципов и установок советской национальной политики[107].

Этапы подготовки Коминтерном социалистической революции в Китае в русле осуществления мировой революции, деятельность Дальбюро по воспитанию революционных кадров для воплощения в жизнь идей революции раскрывают материалы, выявленные автором в фондах Российского государственного архива социально-политической истории (РГА СПИ) «Дальбюро ЦК РКП(б)» (Ф.372), «Секретариат » (Ф.5), «Коммунистический университет трудящихся Востока» (Ф.530).

Актовая документация. В эту группу источников вошли документы договорного вида, а именно российско-китайские договоры и соглашения, фиксирующие правовые отношения между двумя странами в исследуемый период и определявшие юридические нормы для дальнейшего регулирования присутствия китайских мигрантов на Дальнем Востоке России. Документы данной группы содержатся в опубликованных изданиях документов на русском и китайском языках[108], в фондах Архива внешней политики Российской Империи (АВПРИ) «Китайский стол» (Ф.143), «Миссия в Пекине» (Ф.188); Архива внешней политики Российской Федерации (АВП РФ) «Референтура по Китаю» (Ф.100).