Китайские мигранты на Дальнем Востоке России (1858-1938 гг.) (стр. 9 )

После подписания Айгуньского и Пекинского договоров в сер. XIX в. началось активное заселение территорий юга российского Дальнего Востока переселенцами из западных регионов России, а Маньчжурии – выходцами из центральных и южных провинций Китая. Происходит сельскохозяйственное, промышленное и транспортное освоение приграничных территорий обеих стран. Так, численность населения Хэйлунцзянской провинции с 1887 по 1895 гг. увеличилась с 408 тыс. до 1,5 млн. чел.[115]. С нач. 1880-х гг. происходит активное освоение и заселение дальневосточных территорий России. Если за 1858-1882 гг. в Приамурский край прибыло около 12 тыс. крестьян, то за 1883-1900 гг. – 83,5 тыс. (в 7 раз больше)[116]. В силу особенностей своего геополитического положения – слабой заселенности, богатейших природных ресурсов, протяженности границ и их слабой охраняемости, соседства с Китаем российский Дальний Восток стал притягателен для китайских мигрантов. Исходя из рода занятий и степени оседлости, китайских мигрантов можно классифицировать по следующим группам: 1) «зазейские маньчжуры»; 2) торговцы; 3) кустари и ремесленники; 4) рабочие (в т. ч. приисковые); 5) земледельцы; 6) промысловики, контрабандисты, хунхузы.

Массовое расселение китайцев на российском Дальнем Востоке, поощряемое цинским правительством, а затем правительством Китайской Республики, вызывало у русской администрации и общественности опасения о возможной «желтой» опасности. К 1912 г. на российском Дальнем Востоке постоянно находилось около 200 тыс. китайцев, в т. ч. во Владивостоке – 70 тыс. чел., в Уссурийске – 10 тыс. чел., в Хабаровске – 10 тыс. чел., в Благовещенске – 20 тыс. чел., в Николаевске-на-Амуре – 3 тыс. чел.; в Чите, Нерчинске и на строительстве Транссиба – от 70 до 90 тыс. чел.[117]. Накануне Февраля 1917 г. в России находилось примерно 500 тыс. китайцев[118].

Китайские мигранты внесли определенный вклад в хозяйственное освоение российского Дальнего Востока. Китайцы-арендаторы земель в Приамурье и Приморье способствовали дальнейшей земледельческой колонизации региона, крупные и мелкие торговцы снабжали Дальний Восток необходимыми товарами. С помощью дешевого труда китайских рабочих велось строительство городов, дорог, разработка приисков в дальневосточном крае. Потребность в китайской рабочей силе на российском Дальнем Востоке сохранялась. В годы Первой мировой войны эта потребность возрастает.

Интересы китайских мигрантов на Дальнем Востоке России защищали китайские консульства. В 1897 г. во Владивостоке был учрежден пост коммерческого агента, им был назначен чиновник 3-го класса Ли Цзяао. 1 мая 1909 г. китайский коммерческий агент во Владивостоке Гуй Фань (в 1906 г. он сменил на этом посту Ли Цзяао) был признан китайским генеральным консулом во Владивостоке[119].

Русская администрация вплотную столкнулась с проблемой регистрации и учета китайцев, приезжающих на Дальний Восток на заработки. Китайские отходники прибывали организованно (по набору через русские представительства в Китае) и самостоятельно, в стихийном порядке. При переходе границы каждый китайский подданный был обязан предъявить паспорт, выданный ему своим правительством, а по истечении месяца необходимо было получить русский билет (т. е. вид на жительство, стоимость его к началу XX в. составляла 5 руб.). Китайцы, не имевшие национальных паспортов или русских билетов, высылались за границу. Этими правилами, задуманными как временные, неоднократно продлевавшимися и дополнявшимися, местная русская администрация продолжала руководствоваться в отношениях с китайскими подданными вплоть до начала Первой мировой войны, т. к. общий иммиграционный закон так и не был принят.

Важным звеном в механизме взаимодействия русской администрации с китайскими мигрантами являлся институт пограничных комиссаров. Перед пограничными комиссарами стояли задачи охраны границы от проникновения уголовных элементов, выдачи русским и китайским подданным билетов на право проживания в России, разрешения споров между пограничными жителями.

Для китайских подданных билет на жительство в России стоил 5 руб. (4 руб. 25 коп. стоимость билета плюс налог в 75 коп.). Китайцы в возрасте от 10 до 15-ти лет за билет платили 2 руб. (1 руб. 25 коп. стоимость билета плюс налог 75 коп.). Билет необходимо было выбирать каждый год и не позднее чем в течение 3-х дней после прибытия в Россию, за невыборку билета назначался штраф в 5 руб.[120]. Установление контроля за регистрацией китайцев осложнялось тем, что российско-китайская граница фактически оставалась открытой. Русскими и китайскими чиновниками не было подписано никаких совместных документов о порядке перехода границы.

Правовое положение и правила въезда китайских подданных не были окончательно урегулированы, не был сформирован механизм контроля в отношении китайского населения в крае. Ситуация усугублялась невозможностью точного учета китайских мигрантов, что было связано с недостатками в статистической работе, мобильностью китайцев, их нелегальным проникновением на российскую территорию, спецификой китайских имен и фамилий. Наблюдались колебания русской местной администрации от создания либеральных условий в отношении китайских мигрантов до мероприятий по ограничению их влияния в регионе.

Китайскому населению на российском Дальнем Востоке были присущи некоторые специфические особенности: закрытость, иерархичность, приверженность традициям, тесные связи с родиной, половой дисбаланс и т. п. Несмотря на цивилизационные различия, на бытовом уровне происходило взаимодействие русского и китайского населения, что можно характеризовать как проявление «народной дипломатии». Русское население знакомилось с бытом и традициями китайцев, особенностями китайской культуры и ментальности. В силу цивилизационных особенностей, китайцы не стремились ассимилироваться в российском обществе, однако активно участвовали в социально-экономических процессах на территории Дальнего Востока России.

В третьей главе диссертации «Китайские мигранты на российском Дальнем Востоке в годы революционных преобразований и гражданской войны (1917-1922 гг.)» рассматривается правовое положение и хозяйственная деятельность китайских мигрантов в годы смены властных режимов на российском Дальнем Востоке, освещается участие китайцев в гражданской войне на территории Дальнего Востока России.

Китайских мигрантов, к Октябрю 1917 г. находившихся на советской территории, советское руководство, ориентировавшееся на осуществление мировой социалистической революции, предполагало использовать как участников грядущих классовых битв. В соответствии с принципами советской национальной политики, они имели равные с гражданами советского государства права. Учет конкретных интересов китайских подданных на территории Советской России и защита их прав рассматривались как этап в процессе приобщения китайских мигрантов к революционным преобразованиям в России и дальнейшего интернационалистического воспитания.

Проблемами китайских рабочих-мигрантов занимался созданный в апреле 1917 г. в Петрограде Союз китайских граждан в России. Под руководством Союза, который объединил более 60 тыс. китайских трудящихся, организовывались кассы взаимопомощи, создавались школы политграмоты, читались лекции, создавались коммунистические ячейки. 25 июня 1920 г. было создано Центральное организационное бюро (ЦОБ) китайских коммунистов в России, которое проводило агитационную и пропагандистскую работу среди живших в России китайских рабочих. Около 1600 китайцев прошли курс обучения в Университете трудящихся Китая (Коммунистическом университете трудящихся-китайцев), около 500 чел. – в Коммунистическом университете трудящихся Востока. Также для китайских революционеров был открыт прием в Военную академию им. , Военно-политическую академию им. , Высшую артиллерийскую школу, Летную военно-теоретическую школу, Международную ленинскую школу, Центральную комсомольскую школу[121].

В годы революционных преобразований продолжалась хозяйственная деятельность китайских мигрантов на территории российского Дальнего Востока. Сменявшие друг друга властные органы имели свои подходы в регулировании отношений с китайским населением. В Амурской трудовой социалистической республике китайские мигранты были уравнены в правах с русским населением. В апреле 1918 г. IV съезд Советов Дальнего Востока принял постановление о создании китайским рабочим одинаковых с русскими рабочими условий труда. В правах с русскими на пользование землей уравнивались крестьяне всех национальностей, в т. ч. и китайские. Китайским огородникам предоставлялись земельные наделы.

Небольшевистские правительства, в силу кратковременности своего пребывания у власти, предпринимали точечные меры по регулированию правового положения и хозяйственной деятельности китайских мигрантов. В ночь с 18 на 19 ноября 1918 г. «Верховным правителем России» был провозглашен адмирал . Было создано Омское правительство. К сер. 1919 г. Омским правительством было отменено большинство ограничений в сфере промышленности и торговли. В 1919 г. из зарегистрированных в Благовещенске 1064 торговых предприятий 476 принадлежало русским, 528 – китайским подданным. В руках китайцев практически находилась торговля мануфактурой (им принадлежало 45 предприятий из 56), фруктами (19 предприятий из 19), овощами (2 из 2), бакалеей (63 из 76), одеждой, обувью и т. п.[122].

Попытка выработать четкую позицию в национальном вопросе по отношению к китайским мигрантам была предпринята в Дальневосточной Республике. Национальная политика в ДВР строилась, с учетом региональных особенностей, в соответствии с принципами советской национальной политики. В решении национального вопроса в ДВР руководящая роль принадлежала Дальневосточной организации РКП(б), действовавшей в соответствии с указаниями советского руководства. Исходя из большевистской программы по национальному строительству, было конституционно закреплено право на культурно-национальную автономию для всех нацменьшинств на территории республики (в эту общность включали и китайских мигрантов). Хотя разрабатывавшийся закон об автономии так и не был принят, китайскому населению фактически было предоставлено право на культурно-национальную автономию.