Глухариная охота (стр. 2 )

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Мы с Верой – муж и жена.

ОЛЬГА. Хорошо! А я кто? Любовница, соперница собственной матери!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Успокойся, Оля! Ты, прежде всего, невеста моего сына. А то, что между нами было, надо забыть.

ОЛЬГА. Забыть? Ты так клялся в любви!.. И Сережка здесь, вообще, не причем. Да, он отзывчивый, добрый парень. Но… я не испытываю к нему никакого чувства. Особенно, после того, что случилось между мной и тобой.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Я намного старше тебя.

ОЛЬГА. На каких-то несчастных семнадцать лет!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Да, но…

ОЛЬГА. Мне не нравится твоё «но».

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Оно, во всяком случае, справедливо: между нами большая временная пропасть. А потом, что делать с Верой? Развестись? Это убьет ее.

ОЛЬГА. А обман?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Он всегда присутствует, в такого рода делах.

ОЛЬГА. Точнее, в козлиных делишках.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. О чем ты, Олечка?

ОЛЬГА. Всё о том же.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (хватается за голову). Как я устал…

У Николая Ивановича в кармане пиджака звонит смартфон. Николай Петрович достает его, нажимает пальцем на экран, прячет гаджет в карман, общается с абонентом по гарнитуре.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Трофимыч? Да, я – Громов!.. Акции резко подорожали, говоришь? Хорошо, сейчас поднимусь к себе в номер и скину тебе последние данные по конкурирующей фирме… (встает; Ольге) Дела, милая.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ уходит.

ОЛЬГА. Сбежал…

Входит СЕРГЕЙ.

СЕРГЕЙ. Привет, Оля!

ОЛЬГА. А… ты.

СЕРГЕЙ. Он самый, о существовании, которого, ты, в последнее время, мне кажется, совсем забыла.

ОЛЬГА. Ты же знаешь, Сережа, что все мои мысли там, на предстоящей охоте.

СЕРГЕЙ (пытается обнять Ольгу). Диана-охотница!

ОЛЬГА (вырывается). Отстань!

СЕРГЕЙ. Чего так грозно? Были, ведь, у нас прекрасные моменты.

ОЛЬГА. Были, да сплыли.

СЕРГЕЙ. А почему? Я этому причина?

ОЛЬГА. В некоторой степени. Просто… мне надо разобраться с собой. Извини, я стала такой нервной… Но все будет хорошо, Сережа (нервно поет). «Все будет хорошо, я это знаю…»

СЕРГЕЙ. Если разобраться… всё, как раз не хорошо, а сложно в жизни, особенно у вас, женщин.

ОЛЬГА. У тебя, что, большой опыт по этой части?

СЕРГЕЙ. Не очень-то, но кое-какой имеется. И всегда он оканчивался провалом.

ОЛЬГА. Это потому, что ты еще никого по-настоящему не любил. И тебя не любили. Не нашлась еще та, единственная.

СЕРГЕЙ. А, ты?

ОЛЬГА. Не знаю… может быть, между нами просто обычная влюбленность? Как ты, Сережа, думаешь на этот счет?

СЕРГЕЙ. Может быть… я в последнее время ни в чем не уверен.

ОЛЬГА. Не уверен – не обгоняй! (кладет свою ладонь на запястье Сергея). Извини, неудачная шутка.

СЕРГЕЙ. А где наши? Я думал; опоздал к завтраку.

ОЛЬГА. Все разбежались, кто куда (смотрит на наручные часы). Ресторан откроется через пятнадцать минут.

СЕРГЕЙ. Подождем… и, все-таки, ты полетишь туда, в район токования с мужчинами. Представляю: крохотная избушка и они…

ОЛЬГА. Они – охотники!

СЕРГЕЙ. Ага! Охотники до чужих невест!

ОЛЬГА. С этого места, прошу быть деликатнее, нежней… я имею в виду, насчет сладкого слова «невеста».

СЕРГЕЙ. Как только отец с моей помощью закончит свои дела здесь, в Северогорске, я сделаю тебе официальное предложение.

ОЛЬГА. Ого! Я имею хороший шанс, как в шахматах: попасть из пешки в дамки! Да, но причем Северогорск и ты?

СЕРГЕЙ. Отец сегодня утром назначил меня руководителем его предвыборного штаба.

ОЛЬГА. Ого! Это для тебя хорошая возможность сделать достойную карьеру. Но для этого придется, как говориться, выпрыгнуть из штанов. Не так-то просто руководить предвыборным штабом. Придется искать компромат на соперников твоего отца, поступаться общечеловеческими принципами, плевать против ветра.

СЕРГЕЙ. Ну, ты, Оля, и слов нахваталась: «выпрыгнуть из штанов», «плевать против ветра…»

ОЛЬГА. Я каждый полевой сезон, как губка, впитываю простонародные словечки и выражения. Да и раньше я с людьми такого круга, как в вашем доме в хваленой Рублевке, не общалась. Мне они всегда казались небожителями, высоконравственными личностями. А потом я поняла, что магнат Громов и ему подобные такие же люди, как и другие. Но, все-таки, в вашем элитном поселке живут жуткие снобы и, к тому же, там много морально низких личностей.

СЕРГЕЙ (смеется). Не все золото, что блестит!.. А меня отец поначалу определил в скучнейшую высшую школу экономики. Он, видимо, вознамерился сделать из меня Рокфеллера. Мне скоро все это надоело: прибавочная стоимость, дебит, маржа… и я перевелся на юридический факультет.

ОЛЬГА. И преуспел уже на адвокатском поприще.

СЕРГЕЙ. Да! Именно адвокатура научила меня быть изворотливым, уметь быстро приспосабливаться к меняющимся реалиям жизни.

ОЛЬГА. А этические принципы?

СЕРГЕЙ. Вообще-то, многие из них я стараюсь соблюдать.

ОЛЬГА. Значит, еще есть надежда…

СЕРГЕЙ. Что, я не совсем деградировал в этом вопросе?

ОЛЬГА. Ты сам и ответил на него.

В кармане куртки СЕРГЕЯ звонит телефон.

СЕРГЕЙ (в трубку). Да… хорошо (Ольге). Отец звонил. Просил подняться к нему в номер. С завтраком мы немного задержимся.

ОЛЬГА. Ничего, я здесь посижу.

СЕРГЕЙ. Можно тебя поцеловать?

ОЛЬГА. Можно! Я же теперь в ранге невесты? Так?

СЕРГЕЙ. Конечно (целует Ольгу). И я… приду к тебе ночевать?..

ОЛЬГА. Как обычно, правда, на этот раз мы устроим нечто вроде помолвки. Начнешь с целомудренного ухаживания, ну, а дальше… посмотрю на твоё поведение.

СЕРГЕЙ. Хорошо! С нетерпением буду ждать ночи…

СЕРГЕЙ выходит.

ОЛЬГА. Ушел, женишок… (встает, ходит) А моя мысль держать его на коротком поводке принесла свои плоды. Неделя без сладкого, и Сережа сразу же заговорил о женитьбе!.. Стоп! Может быть, и в отношении Громова-старшего стоит применить такую же тактику? Нет! Коля-Николаша стреляный воробей, его на мякине не проведешь, да и моя мама еще далеко не старая… Черт! Я запуталась в двух соснах. Самое пикантное в том, что я не испытываю любви ни к одному, ни ко второму. И зачем стоило так усложнять себе жизнь? А, что, вечно ждать принца на белом коне? Его можно никогда и не встретить. Да, и где водятся они, принцы? Может быть здесь, в северогорской глухомани? Как же, размечталась. Здесь водятся только глухари.

Входят МАША и МИША. МАША толкает МИШУ локтем в бок, кивает в сторону ОЛЬГИ.

МАША. Девушка, вы – приемная дочь Громова?

МИША. Позвольте полюбопытствовать…

ОЛЬГА. А вам какое до меня дело?

МИША. Чисто профессиональное. Мы – репортеры местной газеты…

ОЛЬГА. Местной брехучки!.. Заглядывала ч как-то в нее.

МИША. Что?..

МАША. Не парься. Оля правильно охарактеризовала наше издание. Я – Маша. Это – Миша.

ОЛЬГА. Оля… и что же вы от меня хотите, Маша и Миша?

МИША. Просто побеседовать. Разрешите, мы сядем?

ОЛЬГА (машет рукой, садится). Валяйте.

МАША и МИША садятся.

МАША. Мы бы хотели узнать цель прибытия сюда, в Северогорск, нашего земляка Громова Николая Ивановича.

ОЛЬГА. Цель простая – глухариная охота. Она сейчас, по весне, вполне осуществима. Для столичного гостя это приятный отдых.

МИША. Понятно: глухариная охота…

МАША. А вы, и супруга Николая Ивановича, в каком качестве здесь?

ОЛЬГА. Мама – группа поддержки. А я здесь, как будущий биолог, мечтаю записать песню таежного пернатого красавца.

МИША. А-а-а… как всё прозаично.

ОЛЬГА. А вы бы хотели узнать какой-то иной сценарий?

МАША. У нас тут, как сквозняки, гуляют разные слухи.

ОЛЬГА. Какие, именно?

МИША. Вы знаете, Олечка, что неподалеку от нашего города открыто крупное нефтяное месторождение?

ОЛЬГА. Кто об этом не знает? Вся гостиница прямо-таки гудит о грядущих перспективах края.

МАША. И ваш отчим срочно прилетел сюда…

ОЛЬГА, Он каждый год прилетает!

МИША. Как же, помним… и ценим. Громов – известный меценат.

МАША. Оля, разрешите вас сфотографировать.

МИША. О! У вас такое фотогеничное лицо! И красивое, кстати…

ОЛЬГА. Вы, Миша, льстец. Фотографируйте. Все равно ваша коллеги не отстанут, и в случае отказа будет это делать исподтишка, когда у меня будет злая физиономия.

МАША вытаскивает из своей сумочки фотоаппарат, встает, наводит его на ОЛЬГУ.

МАША. Улыбочка!.. Еще!.. (делает несколько снимков).

В закуток холла заглядывает СЕРГЕЙ.

СЕРГЕЙ. Оля! Мы идем завтракать!

ОЛЬГА. Иду!..

ОЛЬГА встает и выходит. Слышен громкий голос: «Телевидение Северогорска! Не можете ли вы, господин Громов…» Голос Громова: «Не могу! Уйдите с дороги…»

МАША. Наши конкуренты наседают. А мы даже сделали кое-какую запись (вынимает из сумочки диктофон, демонстрирует его Мише).

МИША. Молодец, не забыла. И… как она тебе, эта Ольга?

МАША. Вполне адекватная девушка, подозреваю, без комплексов.

МИША. Как и ты, Маша.

МАША. Профессия обязывает быть уверенной в себе, всегда в тонусе, слегка наглой.

МИША (смеется). Наглость, известно, второе счастье.

МАША. А первое?

МИША. Ну… то, что на роду написано. А если этот вопрос рассмотреть шире, как я читал в трудах одного мыслителя, то трактуется так: внутренняя свобода, отсутствие долгов и наличие рядом любимого человека.

МАША. Последнее положение тезиса, намек?

МИША. Нет! Действительность!

МАША. Это, как понять, Миша?

МИША. А, вот, так!

МИША обнимает МАШУ, целует ее в щеку..

МАША (отрывается от Миши). Прическу испортил, медведь.

МИША. У тебя нормальная прическа, потрясающая!

МАША (подражает Ольге). Вы, Миша, льстец!

МАША и МИША смеются.

МАША. А что, если и нам пойти позавтракать?

МИША. Я не голоден.

МИША. Я не об этом. Посидим рядом с Громовыми, понаблюдаем за ними, так сказать, в естественной обстановке. Нам бы еще слышать все их разговоры…

МИША. Ну, ты и голова, Маша! А я лично попробую прикрепить к какому-либо члену этого знаменитого у нас семейства крохотный «жучок».

МАША. И мы получим эксклюзивные сведения! Но… если Николай Иванович обнаружит прослушку…

МИША. Не обнаружит. В крайнем случае, никто не подумает именно о нас с тобой. Вокруг Громовых уже вьется вся городская репортерская братия. Мы с тобой не исключение из общих правил. Но мысль превосходная! Ты, Маша, самый надежный и верный мой друг.