Глухариная охота (стр. 4 )

Картина первая.

Тот же закуток холлп в гостинице «Тайга», только на заднем плане добавлена стена с дверью, клторая изолирует закуток от общего прохода. . На стене висит плакат: «Предвыборный штаб кандидата в мэры » Внизу приписка-слоган: «Народный мэр-земляк – Северогорску!» В штабе трое его членов: ВЕРА ПЕТРОВНА, СЕРГЕЙ и ОЛЬГА. Перед каждым «штабистом», сидящим за отдельным столом, ноутбук.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Это я посоветовала Николаю Ивановичу назначить тебя, Оленька, в члены предвыборного штаба вести экологическое направление предвыборной кампании. Экология – неожиданное поле деятельности для наших потенциальных соперников, в котором они ни бельмеса не смыслят.

ОЛЬГА. Мерси, маман. И твое предложение дало мне тему для грядущего университетского дипломного проекта: «Современная тайга и состояние ее экологии».

ВЕРА ПЕТРОВНА. Ну, вот, хоть в чем-то родная мать и пригодилась.

ОЛЬГА. Завтрашний отлет на охоту теперь мне представляется значимым и совсем с другой стороны, а именно, с экологической.

СЕРГЕЙ. Ты, Оля, слишком увлеченный человек.

ОЛЬГА. Всегда важно ставить перед собой максимальную цель.

СЕРГЕЙ. О! Как интересно! И в наш прагматичный век такой дремучий романтизм...

ОЛЬГА. Не опошляй, Сережа!

ВЕРА ПЕТРОВНА. Ребята, не ссориться.

.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Ага! Все в сборе. Я тут с одним залетным немцем беседовал, разумеется, через переводчика. И ни одной свежей мысли не услыхал, так, набор всяких расхожих штампов о России.

СЕРГЕЙ. А чего тут немчура забыл?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Он тоже к нефти приглядыввается и ценен, всего лишь, как будущий инвестор (присаживается к одному из столов). А на Западе скучно все-таки живут. У них даже разговоров живых, как у нас, нет, так, сидят за столом с надутыми физиономиями. Помнишь, Сережа, как мы прошлый год с тобой ездили в Англию, нас еще на приеме у представителя фирмы их знаменитой поганой овсянкой угощали? Сидят, молчат, как на похоронах, скучища…

СЕРГЕЙ. Зато вечером наши члены делегации по полному оторвались в ресторане, с битьем посуды. Скандал начался с презрительной реплики американца насчет пресловутой загадочности русской души. Наш человек везде норовит остаться самим собой, в противоположность обычному рафинированному представителю Запада.

ОЛЬГА. Этим взглядам тебя учили в высшей юридической школе?

СЕРГЕЙ. Нет, их познают на практике.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Это верно. Все-таки, наш народ имеет в себе нечто цельное. Мы так и остались в глубине души коллективистами, несмотря на крушение идей коммунизма.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. А меня, акулу бизнеса, вы в какую схему впишите? Такие, как я, поневоле становятся космополитами, ибо, капитал ищет ту тихую гавань, где ему комфортнее приумножаться.

СЕРГЕЙ. Мы, русские – неисправимые романтики, которых еще не успела обкатать на свой манер мировая капиталистическая цивилизация.

ОЛЬГА. Сережа, выходит, и твой отец, так сказать, антицивилизатор?

СЕРГЕЙ. Да, в некотором роде, и он это хорошо знает…   Создается единая бесполая народность – европеец, и мы внесем в ее становление еще незабытые ценности, лучшие достижения культуры. Запад, как бы он ни хотел, все равно будет ощущать мощное влияние России и тех народов, что когда-то составляли Союз. Вот поэтому нашу страну не спешат пускать в выхолощенное объединение западных стран.

ОЛЬГА (цитирует). «Пустите Дуньку в Европу…» Именно этого не хотели делать еще с времен Петра Первого, отлично осознавая, что великий народ, как бы он ни был беден и унижен, сумеет встать с колен и явить миру свою подлинную духовную мощь. И уже не Дунька, а уважающая себя Евдокия заставит поучиться у нее западных демократов-цивилизаторов.

СЕРГЕЙ. Оля, звучит несколько выспренно.

ОЛЬГА. Зато, верно.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (смотрит на наручные часы). Ну, господа интеллектуалы, поупражнялись в высокой философии, а теперь я поеду на встречу с главой городского совета. Для того, чтобы заручиться поддержкой, надо будет постараться уговорить на предстоящую охоту.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Охота! Как она уже меня достала за последнее время!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. А чем она тебе, Вера, лично мешает?

ВЕРА ПЕТРОВНА. Вы улетите, а мы с Сережей останемся здесь, одни.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Как смотрящие за всем Северогорском! Но я не развлекаться полечу. Именно, там, в таежной глуши и должны решаться основные выборные дела (смотрит на часы). Всё! Я пошел.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ выходит.

ОЛЬГА. Сережа, а что с тем самым, американцем?

СЕРГЕЙ. С каким, это, еще?

ОЛЬГА. Ну, с тем, в английском ресторане.

СЕРГЕЙ. Отметелили америкоса по-черному, отоварили по самое не балуйся.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Фу… ну и слова.

СЕРГЕЙ. Самые обычные, справедливые по отношению к зарубежным наглецам.

Входят МАША и МИША.

МАША. Общий привет!

СЕРГЕЙ. А-а-а… наши знаменитые газетчики!

МИША. Не всем же быть детьми олигархов. Кое-кому приходится брать земные блага своим каждодневным упорным трудом.

СЕРГЕЙ. Не очень-то корректный намек.

МАША. Зато, верный. Мы пришли договориться о финансовой стороне совместного проекта.

ОЛЬГА. С места, и в карьер!

МИША. Мы оба учимся, причем, на платной основе.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Я, пожалуй, пойду, прилягу. Что-то у меня голова сегодня сильно разболелась.

ВЕРА ПЕТРОВНА уходит.

СЕРГЕЙ. Да, вы, садитесь.

МАША и МИША садятся.

СЕРГЕЙ, Давайте, все дела оставим на более поздний срок.

МИША. Ну… они важны для нас…

ОЛЬГА. Ничего, дела не убегут. Сережа правильно предложил: расслабиться и организовать молодежную вечеринку.

МАША. Прямо здесь?

ОЛЬГА. А чего бы и нет? Оторвемся, да, Сережа?

СЕРГЕЙ. И я об этом думал. Скукотища в бумагах рыться.

МИША. А ваши родители?.. Вдруг, они заскочат сюда?

СЕРГЕЙ. Отец придет в гостиницу не ранее полночи.

ОЛЬГА. А мама, по обыкновению, слегла по причине несуществующей мигрени. Мальчики, спуститесь в ресторан за вином, а мы с Машей подготовим эту берлогу к безудержному кутежу.

СЕРГЕЙ и МИША уходят.

ОЛЬГА (демонстрирует «жучок»). Что это, по-твоему, Маша?

МАША. Не знаю.

ОЛЬГА. Это – подслушивающее устройство, его в обиходе называют:«жучок».

МАША. Жучок?.. А я ту, причем?

ОЛЬГА. Я думаю, не ты его вот сюда мне (показывает) под воротник платья прицепила, а твой напарник.

МАША. Миша? А как он мог такое сделать?

ОЛЬГА. Не прикидывайся невинной. Миша не просто танцевал, а выполнял задание редакции (отворачивается). А я-то думала…

МАША. Что ты думала, Оля?

ОЛЬГА. Ничего.

МАША. Извини, это не было редакционным заданием. Ход с «жучком» придумала я. А Миша лишь осуществил его на практике.

ОЛЬГА. Ладно, хитрая тетка, заметано!

МАША. Ага! Но не тетка, а телка, как принято говорить у парней.

ОЛЬГА. Выходит, и я телка?

МАША. И не с плохим выменем. Миша, сама видела, глаз на эти значимые выпуклости, уже положил.

ОЛЬГА. А я думала, у вас что-то с ним есть…

МАША. Нет! У меня имеется парень, заместитель редактора. Правда, он об этом еще ничего и не знает.

ОЛЬГА. Узнает! Ты, телка боевая, с норовом! Давай, пять!..

ОЛЬГА и МАША хлопают друг друга, выставленными вперед, ладонями.

ОЛЬГА. Мы с Мишей во время танца о многом поговорили. И я увидела его внутреннюю составляющую: ранимость, скрытая бесшабашной бравадой газетчика. Как, ты, думаешь, у меня с ним что-либо получится?

МАША. Не знаю. Ты – столичная штучка, он – парень из глухой провинции, да скоро ты уедешь отсюда, учебу-то не бросишь.

ОЛЬГА. Все верно. Но я летом могу приехать на практику. А насчет столичных штучек… мне нравятся откровенные, непосредственные мужчины.

МАША. А Сергей? Я слышала, Оля, он твой жених.

ОЛЬГА. Сережа совершенно правильный человек с ясными взглядами на жизнь, не более. Его мечта в дальнейшем войти в правление отцовского холдинга. И, возглавив здесь, в Северогорске, предвыборную кампанию Громова-старшего, он явно приблизил свою мечту. А я в его жизни всего лишь приятное дополнение… Но это нельзя публиковать ни в каких, даже самых престижных, изданиях.

МАША. Заметано, подруга!

ОЛЬГА. Телка!..

ОЛЬГА и МАША хлопают друг друга, выставленными вперед, ладонями.

МАША. А что, если я признаюсь тебе, Оля, о своем, сокровенном?

ОЛЬГА. Валяй!..

МАША. Мне Сергей, несмотря на все твои слова о нем, очень даже понравился.

ОЛЬГА. Ну ты, Маша, и хамелеонша!

МАША. В каком смысле?

ОЛЬГА. В самом прямом. Только что чирикала про замредактора, а теперь – поворот на все триста шестьдесят!

МАША. Как и ты, Оля.

ОЛЬГА. Не поняла.

МАША. Ты, будучи невестой перспективного Сережи, проявила интерес к простому журналисту.

ОЛЬГА. Тоже перспективному, умудрившемуся прикрепить мне на платье подслушку.

МАША. Выходит, мы обе хороши.

ОЛЬГА. Два чулка – пара!

МАША. Пара гнедых!..

ОЛЬГА и МАША хлопают друг друга, выставленными вперед, ладонями. Входят СЕРГЕЙ и МИША. Они ставят сумки на стол.

СЕРГЕЙ. О! У вас тут уже во всю веселье.

МАША. Пока вас дождешься. Таких, медлительных парней, как говорится, только за смертью посылать.

МИША. А где обещанный порядок7 Столы стоят все также, негде будет и развернуться.

ОЛЬГА. А мы ждали появления грубой физической силы.

СЕРГЕЙ. Двух тягловых коней.

МАША. Пары гнедых!

МАША и Ольга громко смеются.

МИША. Смеются¸ Серега, над нами.

СЕРГЕЙ. Ладно, сейчас мы тут быстро наведем должный порядок.

СЕРГЕЙ и МИША берутся за один из столов, поднимают его.

Картина вторая.

Закуток холла гостиницы «Тайга». В нем ВЕРА ПЕТРОВНА.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Я волнуюсь, как шестнадцатилетняя девчушка, ждущая первого в своей жизни свидания. Нет, нынешняя молодежь к шестнадцати годам уже познаёт всё! «И жить торопятся, и чувствовать спешат…» (ходит) О чем это, я?.. Столько лет прошло после нашего с Димой разрыва, а я опять горю, как в огне. Да и расстались мы с ним, в общем-то, глупо. Развод по-русски: я собрала все свои пожитки и укатила в Москву, к тете, которая меня совсем не ждала. Дима вскоре был заброшен вертолетом к отрогам приполярного уральского хребта, как его… Ах, да – Пай-Хой! Я вспомнила название, которое было синоним соперника между мной и мужем. Именно Пай-Хой окончательно увел от меня Диму. Нет! Я сама ушла, и винить мне некого!..