Глухариная охота (стр. 6 )

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Не понял, о чем ты?

ВЕРА ПЕТРОВНА. Всё о том же. Помнишь, званый ужин у Букреевых?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Ну… помню.

ВЕРА ПЕТРОВНА. У меня тогда разболелась голова, и я уехала. А ты и Оля остались.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Было такое, мы потом где-то к утру появились дома. Но я тебе несколько раз звонил, интересовался твоим здоровьем!

ВЕРА ПЕТРОВНА. Звонил. Только твой голос мне показался насквозь фальшивым.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. С чего ты, Вера, это взяла?

ВЕРА ПЕТРОВНА. От тебя за версту пазило духами, причем, не моими!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Так, я же… там танцевал.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Оля благоухала точно такими же духами. Да и глаза твои юлили, уходили в сторону. А дочь вообще была, как не своя.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Вот, в чем дело…

ВЕРА ПЕТРОВНА. Да! Я тогда прозрела!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. И решила искать утехи на стороне!

ВЕРА ПЕТРОВНА. Объясни, Коля, то, что ты только что сказал,

НИКЛАЙ ИВАНОВИЧ (встает). Ты все сейчас поймешь! (хватает жену за руку) Пошли (тащит жену)!

ВЕРА ПЕТРОВНА. Отпусти, медведь! Мне больно!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ отпускает руку жены. Он и ВЕРА ПЕТРОВНА уходят.

Картина третья.

Тот же ресторан «Тайга». «Молодежь» сидит за «своим» столом. ОФИЦИАНТ стоит у стены. В зале ресторана в этот раз отсутствует музыка.

СЕРГЕЙ. Что-то Громовы-старшие задерживаются. Так и бифштекс остынет.

ОЛЬГА. Разбор полетов.

МИША. Каких еще полетов?

ОЛЬГА. Ну, выяснение отношений. Я думаю, грядет скандал?

МАША. Скандал? Это, почему?

ОЛЬГА. У отчима сегодня губы поджаты в полоску, это плохой знак.

СЕРГЕЙ. Да? А я и не знал о такой примете.

МАША. Женщины, Сережа, более наблюдательны.

МИША. Ага! Ищейка мисс Марпл в каждой из вас, девочки!

МАША. А мы можем предъявить первое наше печатное творение! Проект по продвижению Николая Ивановича в наши мэры начинает действовать (роется в сумочке, вытаскивает из нее сложенную вчетверо газету). Вот он, во всей красе!

ОЛЬГА (рассматривает газету). Хищный зверь.

СЕРГЕЙ. Зачем ты так сурово, Оля? Мой отец не так уж плох. А все потому, что родился и вырос здесь, в этом прекрасном городе, (обнимает Машу) в котором и сейчас проживают чудесные люди.

МАША. В тебе пропадает поэт.

СЕРГЕЙ. А я и есть поэт, в душе, разумеется, причем, стал я им как раз в последнее время, благодаря некоторым…

МАША. И я – поэтесса…

ОЛЬГА. Миша, учись пиетету.

МИША (обнимает Ольгу). Намек понял.

ОЛЬГА. Ты быстро овладеваешь знаниями… и умением.

МИША. У меня бесподобная учительница.

СЕРГЕЙ. Ну, кажется, за нашим столом всё в порядке!

МИША. Я кое-что интересное услышал об этом Официанте.

ОЛЬГА. Что, именно?

МИША. Был разговор одного из охранников с Николаем Ивановичем. Так, вот, охранник заявил…

МАША. Идут…

Входят ВЕРА ПЕТРОВНА и НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ держит в руке балалайку. СЕРГЕЙ и МИША убирают руки с плеч подруг.

СЕРГЕЙ. У нас будет музыка!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ, Будет… особая.

ОЛЬГА. Что-то мама, вижу, расстроена.

СЕРГЕЙ. Да…

ВЕРА ПЕТРОВНА садится за свой стол. НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ подходит к ОФИЦИАНТУ.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (сует Официанту балалайку). Милейший, сыграйте, а мы дружно спляшем!

ОФИЦИАНТ. Мне, играть?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Так, ведь, в этом, затруханном кабаке, насколько я знаю, именно игрой на балалайке тешили редких, залетных иностранцев. А вы, милейший, представьте, что я какой-нибудь подгулявший француз… с французихой, которая скучает и которую надо непременно развлечь, раскочегарить, чтобы она потом отдалась с особым пылом. Давайте, наяривайте что-либо наше, народное, «Калинку», например.

ОФИЦИАНТ играет «Калинку».

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (поет и пляшет, с притопом и прихлопом): «Калинка, калинка, калинка моя…»

МИША в такт музыке стучит вилкой по стакану.

ОЛЬГА (Мише). Перестань. Тут пахнет большим скандалом.

СЕРГЕЙ. Мне тоже так кажется.

МАША. А мне твоего отца, Сережа, жалко.

СЕРГЕЙ. Это, почему?

МАША. Не от хорошей жизни он так пляшет.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Пляшем все!

ВЕРА ПЕТРОВНА. Перестань, Коля, паясничать!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ (делает знак рукой). Всё, милейший! Хватит! (забирает из рук Официанта балалайку, играет «Калинку») А теперь вы покажите нам свое хореографическое умение!

ОФИЦИАНТ. Я… не могу…

ВЕРА ПЕТРОВНА (встает). Коля! Не мучай человека!

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Не можете, или не хотите?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ сует ОФИЦИАНТУ в руки балалайку, хватается двумя руками за медвежью маску и сдергивает ее. Немая сцена.

МАША. Как, это вы, Дмитрий Федорович?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Вы, Маша, его знаете?

МИША. А кто в Северогорске не знает начальника крупной геологической экспедиции? Она дает городу почти весь его бюджет.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. А наш уважаемый Дмитрий Федорович еще и подрабатывает в роли ресторанного Официанта

ОЛЬГА. Здравствуй, папа.

ДМИРИЙ ФЕДОРОВИЧ. Здравствуй, Олечка.

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. А теперь, Дима, поздоровайся со своей бывшей женой.

ДМИТРИЙ ФЕДОРОВИЧ. Здравствуй, Вера.

СЕРГЕЙ. Ничего не понимаю…

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. А чего тут понимать, Сережа! Вокруг меня составлен заговор. Моя жена спит и видит, что я улечу на охоту, чтобы сразу же загулять.

ВЕРА ПЕТРОВНА. Зачем ты, так?

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ. Правда глаза колет? А вы, газетчики, опишите все, что здесь произошло, пускай простые люди посмеются над Громовым. Но, к счастью, я не глухарь, и смог увидеть и услышать все то, что затевалось за моей спиной. Но глухариная охота состоится при любом раскладе! Это говорю я, Николай Громов!..

НИКОЛАЙ ИВАНОВИЧ вырывает из рук ДМИТРИЯ ФДОРОВИЧА балалайку и идет к выходу, с остервенением «наяривая» «Калинку».

З А Н А В Е С