Курсовая работа на тему: « Творчество » (стр. 1 )

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СТРОИТЕЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

Кафедра Архитектуры

Курсовая работа

На тему:

« Творчество »

Выполнила: студентка ПГС-3-15

Приняла:

Москва, 2005г.

Не дрожащей рукой Алексей Викторович поместил себя в мифологию - и чувствовал себя в ней как дома. О своем происхождении вот так он писал: "У меня сохранилась бумага... где сказано, что предок мой, Константин Щусев, служил в войске Запорожском есаулом, из чего я заключаю, что происхожу от украинских казаков, т. е. предки мои как бы сродни легендарному борцу за свободу Тарасу Бульбе"...

Как истинный художник, Алек­сей Викторович Щусев пробовал себя в разнообразных формах архитектуры, находя удовлетворение в познании все нового и нового и ни­когда не удовлетворяясь до конца.

Алексей Викторович Щусев ро­дился в сентябре 1873 года в Киши­неве. Отец будущего архитектора, Виктор Петрович, в молодые годы благодаря бурной энергии и сме­калке получил небольшой чинов­ный ранг надворного советника. Кроме того, доставшийся в наслед­ство от деда земельный надел позво­лял ему жить достаточно беспечно. Но вскоре эпидемия дизентерии, вспыхнувшая в городе, унесла жизнь его жены, оставившей маленькую дочь. Запустивший дела из-за семей­ных невзгод, Виктор Петрович был понижен в должности до смотрите­ля богоугодных заведений (город­ской больницы и приютов). Вскоре он женился во второй раз на Марии Корнеевне Зозулиной, происходив­шей из круга местной интеллиген­ции, что благотворно сказалось на воспитании четырех их сыновей. Алеша был третьим сыном в семье. У него было два старших брата — Сергей и Петр, и один младший — Павел.

Алеша рос очень способным мальчиком, но особенный восторг у родителей вызывала его склонность к рисованию. В 1881 году мать опре­делила Алешу в гимназию, где учи­лись его старшие братья, а среди педагогов были родственники се­мьи Щусевых. Вероятно, покрови­тельство родни сыграло не послед­нюю роль в том, что Алексей был наделен гордыней, самоуверенно­стью и строптивостью. У мальчика были очевидные задатки лидера и оптимизм будущего хозяина жизни. Но, как и любая творческая лич­ность, он был чрезвычайно чувстви­телен и раним. Так, впервые попав в частную картинную галерею одного генерала, проживавшего в Кишине­ве, Алеша от избытка чувств разры­дался.

Детство Алеши закончилось, когда умер отец. Мать, будучи младше мужа почти в два раза, пережила его всего на сутки — настолько сильно связывали родителей Алеши душев­ные узы. Ему шел четырнадцатый год.

Родительский домик продали, а мальчиков разобрали родствен­ники. Доучиваясь в гимназии, Алек­сей подрабатывал репетиторством. Мечта стать архитектором оконча­тельно оформилась у юноши в по­следний год учебы, и он решил по­ступать в Академию художеств.

По пути в Петербург Алексей Щу­сев ненадолго остановился в Моск­ве. Как зачарованный он смотрел на храм Василия Блаженного, подолгу стоял на Красной площади, уходил и вновь возвращался,— необъясни­мой загадкой манил его Московский Кремль. Как известно, впоследствии судьба отвела архитектору миссию завершения ансамбля древнего фо­рума Москвы.

В 1891 году Алексей Щусев был принят на первый курс архитектур­ного отделения Академии худо­жеств. Учась в академии, студент не проводил время в праздности даже во время летних каникул. Получая от Кишиневского попечительского совета благотворительную стипен­дию, Алексей проходил в родном городе архитектурную практику. В частности, строил новое здание гимназии, которую в свое время он окончил.

Учителями Щусева в архитектур­ном классе академии были Леонтий Николаевич Бенуа и Григорий Ива­нович Котов. Особые воспоминания у Алексея остались от бесед со стар­шекурсником Иваном Жолтовским, которые были для всех его сокурс­ников тем же, чем для музыкантов уроки сольфеджио.

Обучаясь в мастерской Леонтия Бенуа, Щусев убедился, что в столице борьба за выживание требует куда большей смекалки, чем в провинции. Он ищет случая показать себя и не останавливается даже перед экстравагантными ходами. Так 1895 г., узнав из газеты о кончине генерала -Поздеева, является к вдове с готовым эскизом надгробия. Ни с ней, ни с покойным знаком не был, рекомендаций не имел, однако сумел отстоять свое убеждение в том, что заказ должен быть отдан ему. На кладбище Александро-Невской лавры появилась квадратная в плане часовенка под шатром.

В 1896 году Щусев выполнил дип­ломный проект на тему «Барская усадьба» в духе традиционной эк­лектики конца XIX века. Результатом явилась Большая золотая медаль и право на заграничную командиров­ку. Вопреки сложившейся традиции, Щусев вместо Европы отправился в Азию, в Самарканд, где в составе ар­хеологической экспедиции иссле­довал гробницу Тамерлана. Это со­оружение, величественный апофеоз двух тем: некрополя и деспотии,— произвело на Щусева сильнейшее впечатление. Именно там у Алексея зародилась любовь к архитектуре Востока, оставшаяся на всю жизнь.

В 1898 году Алексей отправился в поездку по Европе, которая была одновременно и свадебным путеше­ствием: после окончания академии он женился на подруге детства — Маше Карчевской. Щусевы путеше­ствовали по Италии, побывали так­же в Сицилии, Тунисе и Париже.

Вернувшись в Петербург, Щусев устроил выставку путевых зарисо­вок, в результате которой

И. Репин объявил его лучшим рисовальщи­ком среди архитекторов. Но на ка­федру академии его все же не взяли.

В Кишиневе, под крылом благоволящих ему местных тузов, он мог быть обеспечен заказами, уважением, средствами. Однако положение провинциального зодчего и гарантируемое этим положением буржуазное благополучие его теперь не прельщало. Слишком широкие горизонты открылись духовному взору Алексея Щусева...

Молодому архитектору пришлось снять меблированную комнату. Жена, ожидающая ребенка, была от­правлена к матери в Кишинев. Это было трудное время для Щусева. Выполняя разовые поручения име­нитых зодчих, он жаждал самостоя­тельной работы. Чтобы приобрести связи и опыт, архитектор активно занимался общественной работой, в том числе участвовал в организации Третьего Всероссийского съезда русских зодчих 1900 года. По реко­мендациям Бенуа и Котова Щусева приняли в Петербургское общество архитекторов. Полученное за женой приданое снимало угрозу голодной смерти, и у него хватило выдержки дождаться, когда он понадобится. Профессор начал переадресовывать Щусеву заказы, браться за которые сам не решался, а полностью отвергать считал аполитичным. Это были церковные заказы.

Первый самостоятельный заказ — создание мраморного резного ико­ностаса с позолотой для Успенского собора Киево-Печерской лавры — был выполнен архитектором успеш­но. Кроме того, в ходе этой работы Щусев посетил Турцию, Стамбул — древний Константинополь, где вдох­новлялся образом главного право­славного собора мира — Св. Софии, переделанного турками в мечеть.

Молодой зодчий, сумевший в течение нескольких лет сделаться в Петербурге заметной фигурой, заинтересовал графа Олсуфьева, крупного сановника и сноба. Граф предложил ему перелицевать и надстроить свой фамильный особняк на Фонтанке как раз на­против Инженерного замка. Это на редкость заманчивое предложение Щусев принял зимой 1902 г.

Для Щусева это было только началом. Ведь на набережной Фонтанки под номером 14 стоят два дома Олсуфьевых. Второй был построен по проекту и соединен с первым внутренними переходами в 1860-1869 гг. Щусев модернизировал в 1910 г. и этот дом. Получился прелестный мини-ансамбль. Щусев надстроил четвертый мансардный этаж и решил облик фасадов дома в стиле петровского барокко. Осмотр произведений зодчества правильнее всего начинать с высоты птичьего полета. И если взглянуть таким образом на панораму левого берега Фонтанки, обнаружится, что щусевские дома оказались между двумя церковками - Симеоновской и Пантелеймоновской. Выстроены те в 1730-х гг. Стиль петербургской архитектуры первой половины XVIII столетия несомненно повлиял на решение щусевских фасадов. Граф был в восторге. Здание, как известно, для владельца есть род костюма, а щусевские фасады явились тогда последним писком архитектурной моды.

Но зодчего мало привлекала архи­тектурная деятельность в светском и буржуазном направлении, заключа­ющаяся в возведении городских и загородных особняков для знатных персон. Он давно подспудно чув­ствовал свое главное предназначе­ние — воплощение в камне идей Смерти и Воскресения, что полнее всего возможно реализовать при возведении культовых сооружений.

Именно в это время граф Олсуфь­ев, будучи сопредседателем Комитета по увековечению памяти победы рус­ских на Куликовом поле, уверовав в талант Щусева, предложил ему за­няться храмом-памятником на Кули­ковом поле. Память о победе Дмит­рия Донского, по замыслу Щусева, должна была воплотиться в монумен­тальном строении, глядя на которое каждый вспоминал бы о подвиге на­рода, добывшего в бою свою свободу. Архитектор не случайно выбрал сти­листику псковско-новгородского ка­менного зодчества, так как из шести русских полков последними в битве полегли новгородский и псковский. Перед основным пятиглавым объ­емом архитектор поставил мощные и в то же время изящные сторожевые башни, символизирующие двух ино­ков-богатырей — Пересвета и Осля­бю. Башни соединены стилизован­ной звонницей, которая являлась тра­диционной для псковской культовой архитектуры. Храм, сохраняя особен­ности северного каменного зодче­ства, напоминал больше каменную скульптуру, нежели архитектурное сооружение.

Правда, своим эскизом он членов комитета немало шокировал. Возникала иллюзия древнерусского городка. Архитектору заметили, что башни эти в храме не к месту. Возникла ситуация из тех, в которых позиция авторов всегда уязвимее позиции заказчиков. По счастью, Алексей Викторович был слишком умен, чтобы спорить с начальством и демонстрировать превосходство своей эрудиции. Он умел удивлять, не возмущая, и предпочитал давать объяснения, подкупающие простотой. Сказал, что башни символизируют двух иноков-богатырей Пересвета и Ослябю, так отличившихся в битве. Довод по-своему неоспоримый, скептики руками развели - и отстали. Щусев отныне творил свободно.

В 1904 году Синод поручил Алек­сею Щусеву восстановление одного из самых древних храмов Киевской Руси XII века — храма Св. Василия в Овруче, построенного в честь князя Владимира Святославовича, который при крещении принял имя Василий. Храм был последним прибежищем защитников Овруча при сопротивле­нии татаро-монгольским завоевате­лям. Археологические изыскания показали, что западный фасад древнего храма имел толстые башни по обе стороны от входа, т. е. ту же структуру, что сочиненный Щусевым фасад храма на Куликовом поле. Факт, характеризующий интуицию зодчего. Именно после этой работы о Щусеве заговорили как об основопо­ложнике «неорусского стиля».