Основные учения о законах развития общественной жизни (стр. 3 )

[92]

на 2 подгруппы теорий: а) признающие возможность абстрактных законов и b) не признающие этой возможности. Сказанное можно свести к следующей классификационной схеме:

3. Определение точки зрения на общественное развитие

После того, как дана классификация возможных типов учений о за­конах развития общественной жизни, можно иллюстрировать их на конкретном материале, т. е. на реально существующих теориях развития общественной жизни. Но для этого необходимо указать ту сферу, из которой можно черпать подходящий материал. Постав­ленной цели легко достичь, если разъяснить точку зрения на поня­тие общественного развития. Мы не думаем в связи с этим вопро­сом говорить о понятии общественного явления и определять по­нятие его развития1 Та и другая проблема сама по себе слишком обширна, чтобы касаться их мимоходом. Общественность и ее из­менение мы берем как данность, исчерпывающее выяснение ко­торой здесь не обязательно. Речь идет только об установлении точ­ки зрения на эту данность, точнее, о предотвращении неясности в понятиях общественного и исторического развития. Дело в том, что с некоторого времени в поисках за законами исторического раз-

[93]

вития и в понятии исторического закона вполне основательно ус­матривается некоторый nonsens. Между тем, если бы мы поддались влиянию одной терминологии и махнули бы рукой на все теории, которые говорили и говорят об исторических законах (ввиду того, что так говорить не следует), то благодаря этому мы отвернулись бы от весьма ценного для нас материала. Разгадка этой коллизии лежит в двусмысленности понятия "исторический".

До последнего времени на науку вообще и на историю в частно­сти господствовал взгляд натуралистического позитивизма. Целью всякой науки выставлялось открытие законов природы. История с этой точки зрения являлась наукой обобщающей, попросту социо­логией, специальной ее ветвью—динамической социологией2 . Та­ких взглядов, например, придерживались Бокль, Лакомб, Бурдо, Энгельс, Милль, Лампрехт3 . Отчасти сюда же примыкает и Конт. Но последний сознавал различие между науками абстрактными и конкретными, куда относится история, а потому не является харак­терным выразителем направления4 . Или же история рассматри­валась как сырой материал для социологии (Спенсер, де Роберти и др.)5 .

Но за последнее время этому стремлению рациональным пу­тем, путем открытия законов исчерпать Вселенную как объект нау­ки был противопоставлен тот взгляд, что в природе есть нечто, что не поддается сведению на одни законы. Это нечто было усмотрено в факте, взятом в его индивидуальности и конкретности. Отсюда возникла необходимость дополнить естествознание, или знание, приводящее к общим понятиям и законам, наукой о конкретном, единичном. Такой автономной наукой и была признана история. Эти взгляды намечались еще у Курно, получили развитие у Навилля и наиболее ясно были сформулированы Виндельбандом6 . Отме­ченное направление, которое известно под общим названием идиографического, опирается, таким образом, на противопоставление общему единичного. Еще дальше пошел в развитии этих мыслей Риккерт. Он подверг анализу самое понятие общего и единичного и пришел к выводу, что как общее, так и единичное есть и в естест­вознании, и в истории. Поэтому мало для обоснования историче­ского знания противопоставить общее индивидуальному и сделать

[94]

последнее предметом истории. Надо понять особый характер обще­го и индивидуального в истории. Этот особый характер его состоит в следующем. Если в естествознании единичное служит только экземпляром рода и подводится под этот род, то в истории индивиду­альное неразложимо ни на какие общие отношения и неподводи­мо под общее понятие. Оно может быть лишь включено в столь же индивидуальное объемлющее целое7 . Вот общее основание, на ко­тором Риккерт основывает различие истории и естествознания.

Но как бы ни была отлична теория Риккерта от построений Виндельбанда и Навилля, общая черта этого идиографического направления та, что ни о каких законах истории речи быть не мо­жет. Риккерт8 даже весьма резко отзывается о самой возможности говорить по поводу их: для него это разговоры о "деревянном желе­зе". И он, несомненно, прав, если принять те методологические по­сылки, на которых стоит вообще идиографическая школа, и расс­матривать исторический процесс в его неповторяющейся и нераз­ложимой индивидуальности. Таким образом, выясняется двусмыс­ленность термина "исторический" в его употреблении. Становится ясным также и то, что мы берем понятие общественного развития не с точки зрения исторической, как понимает этот термин иди­ографическая школа. Мы рассматриваем общественное развитие с обобщающей, естественно-научной точки зрения. Поэтому в круг нашего рассмотрения, с одной стороны, совсем не должны войти теории исторического развития, построенные под знаком идиографической методологии, потому что совершенно ясно наперед, что они будут отрицать законы развития, и мы, конечно, не найдем в них ни одного такого закона или даже попытки создать его. С другой стороны, мы без всякого опасения должны рассматривать те теории, которые хотя и говорят об истории, историческом разви­тии, но рассматривают историю с обобщающей (номотетической или номологической) точки зрения. Очень часто употребляемые теоретиками этого направления термины "историческое развитие", "исторический закон" не могут больше вводить нас в заблуждение, потому что история в их смысле есть просто социология в широком смысле слова. Таким образом, определяется круг тех теорий о законах общественного развития, которые мы можем привлечь для иллюстрации развитой выше схемы.

Но переходя теперь к этой второй части статьи, заметим следу­ющее. 1) Мы, конечно, не можем привлечь для своего обозрения все когда-либо бывшие взгляды и теории на развитие общества, по­тому что не собираемся дать историю этого вопроса. Предпочтение нами будет отдано наиболее подходящим для нашей цели эконо-

[95]

мистам и социологам в собственном смысле слова, что объясняет­ся характером настоящего сборника. 2) Существенную трудность в характеристике учений представляет неясность и неполность неко­торых из них. Далеко не во всех из существующих учений можно найти ответ на интересующие нас вопросы. В этом отношении они распадаются как бы на две группы: одни выясняют принципиаль­но вопрос о законах и не дают самих законов (это по преимуществу учения социологов, занимающихся методологией общественных наук), другие пытаются установить самые законы, не выясняя их природу (это чаще всего учения эмпириков, социологов и экономи­стов). Ввиду этого в дальнейшем возможны спорные пункты по вопросу о разнесении теорий по рубрикам.

4. Теории, понимающие закон и в абстрактном, и в эмпирическом смысле

а) Признающие возможность формулировки лишь эмпирических законов. Блестящей иллюстрацией этого типа учений о развитии общественной жизни является среди экономистов так называемая историческая школа. Историческая школа, как известно, возникла в качестве реакции против веры в абсолютные принципы, которая господствовала в экономике. В самом деле, классическая школа принимала идею полной свободы индивидуально-хозяйственной деятельности, она признавала также постоянный характер законов хозяйственной жизни. Другое направление — социализм — говори­ло о неизбежности для всякого народа пройти через горнило капи­тализма к социалистическому строю1 . Историческая школа провоз­гласила относительность всех этих идей. Абстрактный метод эко­номики она предложила заменить историческим и настаивала на своеобразии в развитии хозяйственной жизни каждого народа. В не­обозримом море материала, какой давала история, историческая школа потеряла всякое представление об установлении абстрактно-закономерных связей. Она могла признать и признала возможность лишь эмпирических законов в виде параллелизмов хозяйственной жизни народов. Правда, глава исторической школы В. Рошер иног­да говорит о "естественных законах" в сфере экономической жизни. Но его "естественные законы" —все те же параллелизмы, эмпири­ческие обобщения. "Простой, но, конечно, весьма широкий способ изучения этих естественных законов состоит, — говорит Рошер, — в сравнении возможно большого числа и возможно более различных народных развитий; то, в чем все они сходятся, будет правилом, противное — исключением"2 . Совершенно ясно, что здесь идет речь

[96]

о законах в чисто эмпирическом смысле. Эту же точку зрения на возможность законов развития в эмпирическом смысле разделяют с Рошером, при незначительных вариациях, его единомышленни­ки Б. Гильдебранд и К. Книс3 а также многие другие приверженцы исторической школы4 . Все они опираются на факт многообразия и динамичности исторической жизни и отсюда отрицают возмож­ность абстрактных законов политической экономии вообще и зако­нов экономического развития в частности.

Представители исторической школы не только развили аргу­ментацию в пользу относительности законов хозяйственной жиз­ни, но попытались дать конкретные эмпирические законы разви­тия хозяйства. Укажем хотя бы на попытку Гильдебранда. Но прежде одно отступление.

Историческая школа экономистов возникла не без влияния ис­терической школы в правоведении (Савиньи, Пухта), с одной сто­роны, и проповеди о протекционизме со стороны Листа — с другой. Значит, идеи исторической школы в экономике до некоторой сте­пени были предвосхищены Листом. Ему же принадлежит и первая по времени попытка, если не считать еще более ранних зачатков, дать схему эволюции хозяйственных ступеней народов. Лист пола­гает, что человечество последовательно проходит пять ступеней: a) период дикости, b) пастушеский, с) земледельческий, d) земле­дельческо-промышленный и е) земледельческо-промышленно-торговый период5 . Легко видеть, что эта схема построена по роду добываемых продуктов, или, точнее, по характеру основных тен­денций в производстве продуктов. Отметим, что данная схема пользуется большой популярностью у теоретиков даже совсем дру­гих направлений. В общих чертах развитая еще задолго до Листа, она быстро нашла сторонников.