Основные учения о законах развития общественной жизни (стр. 6 )

Отметим, наконец, чисто методологический подход к проблеме, какой вытекает из учения Риккерта. Разграничивая историческое и естесгвенно-научное знание, Риккерт отрицает лишь возможность исторических, а не социологических или политико-экономических законов. "С логической точки зрения, — говорит Риккерт, — не при­ходится возражать против естественно-научного трактования обще­ственной действительности. Конечно, можно сомневаться, возмож­но ли в этой области дойти до понятий законов, которым с неко­торым вероятием можно было бы приписать более чем эмпириче­скую обязательность. Но при такого рода соображениях дело всегда идет лишь о различиях по степени" (Границы. С. 249-250). Ясно, что этим признана логическая возможность специально законов общественного развития.

Заканчивая характеристику этой группы теорий, мы можем ска­зать, что хотя указанные нами представители мысли и признают возможность дать и конкретные, и абстрактные законы развития, но фактически дело ограничивается пока нахождением эмпириче­ских законов. Некоторым исключением отсюда являются абстракт-пая формула Спенсера и причинно-обоснованные выводы Дюрк­гейма, Бугле и др.

с) Теории, отрицающие возможность открытия тех и других за­конов.

Примером их может служить учение Лексиса42 . Определяя по­нятие закона, Лексис говорит: "Закон в естественно-научном смыс­ле есть правило для простых событий, имеющее значение при по­добии условий всегда" (С. 16). Кроме этого смысла закона, Лексис различает также и закон эмпирический, находимый чисто индук­тивным путем. Но на этот закон полагаться нельзя, если его не уда­лось объяснить "исходя из других оснований или рациональных посылок" (С. 17; вспомним Милля). Возможны ли законы общест­венного развития? В естественно-научном смысле — слова нет, так как развитие общества — процесс не повторяющийся и по сравне­нию, например, с развитием эмбриона — индивидуальный. Но Лек­сис идет далее и вообще отрицает возможность законов развития.

[107]

"Можно, конечно, — говорит он, — находить известные сходства и подводить их всякий раз под абстрактные понятия, но эти абстракт­ные понятия будут настолько просты, что они нисколько не расши­рят нашего действительного знания" (С. 22). В развитии общества единственно можно искать каузального объяснения событий. Но эта каузальность будет индивидуальна, и в формуле закона ее выра­зить нельзя.

Отрицает законы развития, исходя из очень интересных сообра­жений, и -Барановский. Он полагает, что такие законы возможны, например, в биологии, но невозможны в общественной науке в силу особого характера ее объекта — общества, коллектив­ного целого. Особенность эта выражается в его большой пластич­ности и приспособляемости43 .

5. Теории, понимаюшае закон в абстрактном смысле (В)

а) Признаюище возможность формулировать их. Сюда мы долж­ны из экономистов отнести прежде всего Маркса и его ближайших последователей — Энгельса, Каутского и др. На первый взгляд это покажется странным. Маркс ведь был противником абстрактных законов в общественных науках. Он признавал их глубокую ис­торичность. Например, закон народонаселения, по его мнению, для каждого данного состояния способов производства — свой. Но это недоразумение рассеется, если мы вспомним, что абстрактность нельзя смешивать с вечной наличностью закона. Она состоит иск­лючительно в необходимости связи явлений. Поэтому вполне прав Каутский, когда заявляет: "Мы можем назвать законы общества та­кими же всеобщими и вечными, как законы природы — в том смысле, что они всюду и во все времена действуют одинаково, раз налицо имеются одинаковые условия"1 . Именно так понимал дело и К. Маркс. "По существу речь идет, — говорит он в "Капитале", — не о более высокой или низкой степени развития общественных анта­гонизмов, возникающих из естественных законов капиталистиче­ского производства. Речь идет о самых этих законах, о тенденциях, действующих и проявляющихся с железной необходимостью"2 . Характерная черта Маркса и его школы состоит именно в стремле-

[108]

нии раскрыть эти проявляющиеся с железной необходимостью законы общественной динамики. Маркс пользуется диалектическим методом, который вполне применим к вечно изменяющейся, полной противоречий действительности. Действительность противоречива, потому что она изменчива и в глубине своей диалектична. Маркс заимствует схему диалектического развития, "обращая ее на ноги", у Гегеля. Это знаменитая триада: тезис, антитезис и синтезис. Данная формула для Маркса является формулой самого общего и абстрактного закона развития общества. В самом деле, что, например, представляет Марксова схема хозяйственного развития? Ни больше ни меньше, как иллюстрацию диалектического закона. Полагая, что состояние производительных сил определяет собой всю общественную жизнь, Маркс намечает свою схему именно по признаку состояния производительных сил, кото­рое наглядно проявляется в технике и способах производства. Эти ступени К. Каутским формулируются в таком виде: общественное производство (первобытный коммунизм), простое товарное производство и капиталистическое3 . Легко видеть, что эта триада в общем воспроизводит диалектический закон и что взаимоотношение между общим законом диалектического развития и законом Раз-вития хозяйства у Маркса в логическом смысле подобно отноше­нию закона эволюции Спенсера к его эмпирическим обобществлениям4 .

Но Маркс, собственно, более всего был занят изучением капиталистического периода и открытием законов, управляющих специально развитием жизни этого периода. Наиболее ярким образцом таких законов является его знаменитый закон концентрации производства, всеобщий закон капиталистического накопления, распадающийся на ряд более частных законов5 . Развив с железной логикой теорию этих законов, Маркс вместе с тем вскрыл противоречия капиталистического строя и получил право предсказать его падение.

Из социологических теорий хорошей иллюстрацией характери­зуемого типа учений служит учение Гумпловича. Гумплович очень упорно настаивает на строгой закономерности социального процесса. Он определяет закон так: "Закон означает предполагае­мую норму, к которой сводятся конкретные процессы в социальной

[109]

области и сообразно с которой воздействуют друг на друга и разви­ваются социальные элементы, т. е. сингенетические группы"6 . Понимая закон таким образом, Гумплович отказывается видеть в эмпирических обобщениях статистики также закон. Итак, социаль­ное развитие вполне закономерно. "Оно начинается всегда и всюду там, где существуют налицо соответствующие социальные усло­вия". Формула закона общественного развития Гумпловича выра­жает ту мысль, что развитие — это есть круговорот. Каждая нация достигает вершины развития и затем идет навстречу гибели. При­чина этого лежит в экономической области. Потребности приводят людей к группировке. На низших ступенях культуры люди этих групп имеют только заботу о самосохранении и продолжении рода. Оттого наряду с нуждой быстро растет население и нация крепнет. Но вместе с тем растет культура, и она порождает в массах множе­ство иных стремлений и, между прочим, стремление обеспе­чить благосостояние потомства путем задержки роста населения. Это приводит к ослаблению нации, и она гибнет под ударами иных, более молодых и сильных народов. Так создается круговорот раз­вития.

Попытку оправдания законов социального развития находим мы также в чисто методологических изысканиях Б. Кистяковского7 . Он понимает закон как абстрактное выражение соотношения логически изолированных элементов. Он не отождествляет его с причинностью, принимая последнюю за норму нашего мышле­ния8 . Кистяковский, далее, проводит глубокую, по его мнению, ме­тодологическую грань между сущностью законов и наук — физики, химии и физиологии, с одной стороны, и космологии, геологии, биологии и социологии — с другой. Первые, построя свои законы, отвлекаются от момента пространства и времени. Их законы — это вечные и всеобщие законы природы. Совершенно иное нужно сказать о второй категории законов и наук. Они суть конкретное применение вечных законов природы. Эти науки изучают течение природных событий как результат комбинации вечных законов. Отличительная черта их та, что в их законы примешивается вре­менной и пространственный момент. Они изучают именно законы развития феноменов-комбинаций, слагающихся под действием вечных законов. Эти науки конкретнее первых, и в этом raison d'etre их, потому что в существе дела они не дают ничего нового, ес­ли их феномены разложить на более элементарные части. Тогда их объект будет целиком поглощен более общими науками. К эволю­ционным наукам относится и социология. Она дает социальные законы развития, в то время как космология — законы развития

[110]

вселенной. Социологию нельзя смешивать с историей: история изучает индивидуальный процесс жизни и не может дать никаких окопов.

Перейдем теперь к теориям, отрицающим возможность абст­рактных законов общественного развития.

b) Теории, отрицающие возможность абстрактных законов раз­вития.

Прежде всего мы встречаемся здесь с Г. Зиммелем. Зиммель отождествляет закон с причинной связью явлений. Он понимает его в смысле безусловно-необходимой связи при наличности рав­ных условий (Проблемы философии истории. С. 41-43) и на этом основании отказывает эмпирическому закону в звании закона. Но Зиммель идет дальше. Он утверждает невозможность не только за­конов общественного развития, но и вообще социологических зако­нов9 . Его аргументы сводятся к следующему: 1-й аргумент. О дейст­вительном законе можно говорить лишь тогда, когда установлена связь между неразложимыми дальше элементами. Мы не можем считать Л причиною В, если А можно дальше разложить на а, b, с, а В на a,b и если можно далее показать, что a обусловливает a и b обусловливает b . Но общественные явления настолько сложны, что их первые элементы не общезначимы. Значит, социологичес­кие законы невозможны (Социальная дифференциация. С. 11-14). Всякое общественное явление закономерно, но нет закона, управ­ляющего специально им. Законы существуют лишь для его эле­ментов. 2-й аргумент. Но если и допустить, что мы довели анализ общественных явлений до их элементов, у нас не может быть никогда уверенности, что эти элементы окончательно просты. Мы ничем не гарантированы, что они неразложимы еще дальше и что найденные соотношения их не законы, а лишь следствия законов (Проблемы. С. 48-57). 3-й аргумент, специально против за­конов развития. Развитие общественных явлений происходит во времени. И если бы мы и выполнили требования анализа обще­ственных явлений на элементы и нашли бы связь между послед­ними, то безусловность ее для будущего мы могли бы утверждать лишь при условии отсутствия посторонних вмешательств. А меж­ду тем историческая жизнь людей есть только отрывок космиче­ской истории. И что запрещает предположить влияние на челове­ческую историю сил, не входящих в нее? Зиммель приводит даль­ше еще и другие соображения, на которых мы не остановимся. Всеми ими он подписал смертный приговор очень многим выда­вавшимся за законы формулам и признал, между прочим, что со-