Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод) (стр. 2 )

Другой общей формулой, используемой в постановлениях Европейского Суда в отношении как оценки доказательств, так и результатов судебного разбирательства, является следующее: "Поскольку жалоба заявителя может быть понята как относящаяся к оценке доказательств и результата судебного разбирательства в национальных судах, Европейский Суд напомнил, что согласно Статье 19 Конвенции его обязанностью является обеспечение соблюдения договоренностей, достигнутых Договаривающимися Сторонами Конвенции. В частности, его функцией не является выявление ошибок фактов или права, предположительно допущенных национальными судами, если только они могли нарушить права и свободы, защищаемые Конвенцией.

Более того, в то время как Статья 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, она не устанавливает каких-либо правил допустимости доказательств или способа, которым они должны быть оценены, что является главными вопросами, регулируемыми национальным правом и национальными судами. В свете этих соображений Европейский Суд отметил, что заявитель воспользовался состязательным судебным разбирательством. На разных стадиях разбирательства он мог представлять свои доводы, которые он мог посчитать относящимися к делу. Фактическое и правовое обоснование решения суда первой инстанции, отклонившего его требование, подробно приведено" (Постановление Европейского Суда по делу "Гарсия Руис против Испании", 1999-I, 87; 31 EHRR 589, 28-29).

Из этого обоснования становится ясно, что Европейский Суд не желает вмешиваться в выводы национальных судов или он с большим нежеланием делает это. Такое отношение Европейского Суда ограничивается жалобами по статье 6 Конвенции, иными словами, жалобами на предполагаемую несправедливость судебных разбирательств. В таких делах любое вмешательство Европейского Суда в выводы национальных судов неизбежно приведет к выводу, что решение национального суда было несправедливым. Отсюда и нежелание Европейского Суда по правам человека пересматривать такие выводы.

Дополнительной причиной такого нежелания является стремление Европейского Суда избежать критики в адрес национальных судов относительно толкования их собственного права и процедур.

Но остается вопрос о том, сводятся ли гарантии справедливого судебного разбирательства, закрепленные конвенцией, к процессуальным гарантиям или они также включают в себя гарантии материальных прав относительно результатов судебного разбирательства, т. е. самого "разрешения спора".

Мое личное мнение состоит в том, что право на справедливое судебное разбирательство также предполагает право на справедливый результат или справедливое судебное решение. Я хотел бы напомнить то, что я указал в моем недавнем особом мнении к Постановлению по делу "Гектан против Франции" (см. Постановление Европейского Суда от 2 июля 2002 г.), которое касается жалобы на лишение свободы на срок два года, установленный законом без наличия у суда полномочий по "приспосабливанию" приговора к конкретным фактам дела: "Я полагаю, что право на справедливое судебное разбирательство не ограничивается процессуальными гарантиями, но распространяется также на окончательное судебное разрешение самого дела. Действительно, было бы абсурдно, если бы Конвенция обеспечивала надлежащее осуществление процессуальных действий при споре о праве или предъявлении уголовного обвинения и в то же время оставляла лицо, обратившееся в суд, или обвиняемого незащищенным относительно результата разрешения дела. Такой подход позволяет справедливому судебному разбирательству закончиться с явно необоснованным или несправедливым результатом".

Также можно вспомнить и о Постановлении Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства", Серия A, N 18 (1975); 1 EHRR 524), в котором Европейский Суд установил, что право на справедливое судебное разбирательство предполагает защиту права на обращение в суд. Европейский Суд отметил: "...было бы бессмысленно предположить, что пункт 1 Статьи 6, детально описывая гарантии, предоставленные участникам гражданского процесса, не гарантирует им, прежде всего, то единственное право, которое придает смысл вышеупомянутым гарантиям, - право на доступ к судье. Гарантии справедливого и публичного судебного разбирательства в разумные сроки теряют всякий смысл в случае отсутствия самого разбирательства". Утверждалось, что также было бы немыслимо, чтобы "пункт 1 Статьи 6 Конвенции подробно описывал процессуальные гарантии, предоставляемые сторонам при рассмотрении иска" и не предоставлял бы защиты в отношении несправедливых постановлений. "Справедливое, публичное и скорое судебное разбирательство не имеют никакой ценности", если они приводят к явно несправедливым результатам.

Насколько я знаю, Европейский Суд не пересматривал какие-либо выводы национальных судов ввиду их несправедливости, за исключением одного дела "Дюлоран против Франции" (33 EHRR 1093 (2002), см. дело "Фуке против Франции" (1996-I, 18; 22 EHRR 279) (разрешенное Европейским Судом), в котором Европейская Комиссия признала нарушение права на справедливое судебное разбирательство, поскольку Кассационный суд Франции неправомерно опирался на вывод о том, что заявители допустили ошибки в своих обращениях), рассмотренного в марте 2000 г., в котором вывод Кассационного суда Франции, оставившего неразрешенным одно из требований заявителя, был расценен как явно неправильный. Это решение, несомненно, является шагом в правильном направлении. Тем не менее, данное дело является исключением и критикуется как преступившее пределы компетенции Европейского Суда - как вмешательство в судебную компетенцию национальных судов. Это дело четко и бесспорно не установило общего принципа, что решения национальных судов сами по себе могут составлять нарушение права на справедливое судебное разбирательство.

Верно, что в решениях по жалобам на то, что решения национальных судов нарушают право на справедливое судебное разбирательство, делается ссылка на отсутствие "произвольности" этих решений как фактор, который следует учитывать, делая вывод о том, что отсутствовало нарушение данного права. Однако утверждалось, что хотя в данном деле и прослеживаются признаки попытки минимального - хотя и поверхностного - контроля над справедливостью этих решений, которые являются далеко не удовлетворительными, оно подтверждает практику уклонения от производства пересмотра по существу справедливости разрешения дел национальными судами.

Любые неправильные выводы или решения национальных судов, даже если они не являются "произвольными", - это одновременно несправедливые выводы, которые в связи с этим могут быть пересмотрены Европейским Судом на основании жалобы о нарушении права на справедливое судебное разбирательство. При рассмотрении жалоб на нарушения других прав, закрепленных Конвенцией, таких, как запрет пыток и бесчеловечного и унижающего достоинство обращения, Европейский Суд неизменно не соглашался с соответствующими выводами национальных судов. Например, в деле "Рибич против Австрии" (Серия A, N 336 (1995); 21 EHRR 573) Европейский Суд не согласился с выводом австрийских судов о том, что травмы заявителя, причиненные заявителю во время нахождения под стражей в полиции, были получены в результате падения и удара о дверь автомобиля. В противовес решению Верховного суда Австрии Европейский Суд признал, что такое объяснение, данное полицией, не является убедительным. Европейский Суд придерживался того мнения, что заявитель повергался жестокому обращению, что является бесчеловечным и унижающим достоинство обращением.

Можно привести множество ситуаций, которые, по моему мнению, подтверждают тот взгляд, что Европейский Суд действует в качестве суда четвертой инстанции в отношении вопросов о том, имели ли место нарушения прав человека, гарантируемые Конвенцией. Как заявляют, такая компетенция запросто может включать в себя возможность пересмотра Европейским Судом решений национальных судов по делам, по которым подана жалоба на то, что такие решения составляют нарушение права на справедливое судебное разбирательство, поскольку они сами по себе являются явно неправильными, независимо от того, касается ли дело какого-либо другого права, охваченного защитой Конвенции, или нет.

Допустимость и оценка доказательств

Такой же подход следует применять к вопросу о том, устанавливает ли право на "справедливое судебное разбирательство" определенные стандарты относительно допустимости и оценки доказательств. Европейский Суд должен обладать компетенцией по пересмотру правил допустимости доказательств и того, как они должны быть оценены. Как уже указывалось, прецедентное право Европейского Суда признало противоположное мнение, согласно которому это является "основными вопросами регулирования национального права и национальных судов". В действительности Европейский Суд не вмешивается в правила о допустимости доказательств. Я не согласен с этой позицией.

В континентальных правовых системах судья в целом обладает полномочием по своему усмотрению определять, какие доказательства являются относящимися к рассматриваемому им делу. В действительности не существует строгих правил относительно доказательств по сравнению с правилами, существующими в системе общего права, как, например, в Англии и Уэльсе и на Кипре.

В этих двух системах "общего права" велось множество дискуссий относительно пересмотра их правил о доказательствах. Одно из этих правил относится к исключению показаний, основанных на слухах. Отмена этого правила стало особо острым вопросом. Данное правило появилось в конце XVIII - начале XIX века. Как указал лорд-судья Оулд, в то время "в ходе судебных разбирательств карты так ложились против обвиняемых, что судьи считали необходимым сгладить противоречия" (см. Auld, "Review of the Criminal Courts of England and Wales") (London: Stationery Office, 2001, 556). Целью этого правила был ограждение непрофессионалов, которые составляли суд присяжных, от доказательств, которые могли быть признаны недостоверными, поскольку они не были рассмотрены в ходе перекрестного допроса. Однако такое правило могло привести во многих делах к несправедливым и нежелательным результатам ввиду исключения достоверных доказательств, свидетельствующих в пользу частных процессуальных сторон, включая лиц, обвиняемых в совершении преступления.