Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод) (стр. 3 )

В Пояснительной записке Правовой комиссии по Англии и Уэльсу (Law Commission Consultation Paper N 138) приведены следующие примеры дел, в которых правило об исключении показаний, основанных на слухах, отклонило доказательства, которые должны были показать, что обвиняемый не совершал преступление, в котором он обвинялся. В деле "Корона против Спаркса" ([1964] AC 964) данное правило помешало белому человеку, который был обвинен в нападении на девочку, которой было три года и которую не вызвали в качестве свидетеля, привести показание о том, что она первоначально описывала нападавшего человека как "цветного".

В деле "Корона против Томсона" ([1912] 7 Cr. App R 276) лицу было предъявлено обвинение в склонении к аборту. Линия защиты состояла в утверждении, что женщина сама намеревалась произвести незаконное действие, но обвиняемому не позволили привести в свою защиту показания, согласно которым она говорила другим людям, что не только желала произвести аборт, но и в действительности сделала его.

Если обвиняемому не позволили привести в свою защиту доказательства, подтверждающие его невиновность, на основании правила об исключении показаний, основанных на слухах, у него есть возможность подать жалобу, имеющую большие шансы на успех, о том, что это нарушает его право на "справедливое судебное разбирательство". Верно, что Европейская Комиссия установила, что правило об исключении показаний, основанных на слухах, является законным и обоснованным, имеющим целью обеспечение предоставления достоверных доказательств суду присяжных, который может оценивать их достоверность и поведение свидетелей и избежать ссылок на показания, которые не могут быть проверены в ходе перекрестного допроса (Решение Европейской Комиссии по делу "Бластланд против Соединенного Королевства", жалоба N 12045/86, 52 DR 273 (1987)).

Заявитель, осужденный за грабеж и убийство, жаловался на исключение показаний, основанных на слухах, состоящих из заявлений, сделанных третьей стороной в полиции и при других лицах, указывающих на то, что преступление совершило другое лицо. Европейская Комиссия посчитала, что исключение показаний, основанных на слухах, не было несправедливым в данных обстоятельствах. Однако представляется, что заявитель имел возможность вызвать третью сторону в качестве свидетеля защиты. Заявитель также имел право оспорить правило об исключении показаний, основанных на слухах. Согласно пояснению по данному делу, содержащемуся в Пояснительной записке Правовой комиссии по Англии и Уэльсу, р. 73: "Данное соображение имело достаточно большой вес при рассмотрении дела Европейской Комиссией, и если такой возможности не существовало, представляется, что ответ был бы другим".

Было бы полезно указать также на различия между допустимостью доказательств и ссылкой на них в выводах. Статья 6 Конвенции не регулирует допустимость доказательств. Это является задачей национального права. Даже прямое требование статьи 6 Конвенции относительно права обвиняемого ознакомиться с доказательствами против него не является правилом о недопустимости доказательств. Невыполнение этого требования может представлять собой несправедливое судебное разбирательство, и Европейский Суд во многих делах пришел к такому выводу. Но нельзя по смыслу Конвенции исключать доказательства на том основании, что они не удовлетворяют требованиям статьи 6 Конвенции (см. Contra Osborne, "Hearsay and the European Court of Human Rights" (1993) Crim L. R. 255). Могут ли такие доказательства приниматься во внимание судом в конечном счете - это другой вопрос. Такой подход является достаточно значимым касательно доказательств, представляемых обвинением, в отношении которых обвиняемый не имеет возможности провести перекрестный допрос. Особое внимание необходимо при разрешении вопроса о том, можно ли ссылаться в конечном итоге на такие доказательства и в какой степени. Хотя прецедентное право Европейского Суда по этому поводу в определенной степени противоречиво и неясно (см. Постановление Европейского Суда по делу "Унтерпертингер против Австрии", Серия A, N 110 (1986); 13 EHRR 175; Постановление Европейского Суда по делу "Костовски против Нидерландов", Серия A, N 166 (1989); 12 EHRR 434; Постановление Европейского Суда по делу "Аш против Австрии", Серия A, N 203 (1991); 15 EHRR 597; Постановление Европейского Суда по делу "Исгро против Италии", Серия A, N 194-A (1991); Постановление Европейского Суда по делу "Доорсон против Нидерландов" 1996-II 447; 22 EHRR 330), представляется, что при определенных обстоятельствах такие доказательства в качестве исключения могут приниматься во внимание при вынесении приговора обвиняемому.

Типичным примером является дело, в котором показания свидетелей обвинения воспроизведены в доказательствах, и на них ссылается суд, когда отсутствие самих свидетелей произошло по причинам, которые суд счел приемлемыми (например, необходимость защиты информатора), а эти показания были не единственными доказательствами против обвиняемого (см. Постановление Европейского Суда по делу "Аш против Австрии"). Однако справедливости ради следует отметить, что вопрос о ссылке на показания сторон, которые сами не подтвердили их в суде в ходе гражданских или уголовных разбирательств, рассматривался Европейским Судом до настоящего времени лишь в связи с показаниями, данными лицами в целях использования в качестве доказательств в судебных разбирательствах против обвиняемых. Насколько я знаю, Европейский Суд не рассматривал в этом контексте показания третьих лиц, повторенные свидетелями в суде в делах, в которых такие показания не были даны третьими лицами, чтобы они были использованы в качестве доказательств.

В подобных обстоятельствах можно утверждать, что требование об исследовании "показаний, данных против" обвиняемого, не применимо в отношении третьих лиц, поскольку, строго говоря, они не должны рассматриваться в качестве "показаний, данных против" обвиняемого, и такими свидетелями являются только лица, которые дают показания в соответствующем судебном разбирательстве и включают в свои показания или заявления показания, основанные на слухах, по данному делу. Рассмотрение таких показаний с целью проверки точности их версии событий и их достоверности может также включать в себя такую часть их показаний, которые, будучи допущенными судом, в конечном итоге могут быть не приняты во внимание как ненадежные или имеющие незначительный вес (см. предложения реформирования правила об исключении показаний, основанных на слухах, Лорда-судьи Оулда, р. 560).

В Англии и Уэльсе правило об исключении показаний, основанных на слухах, полностью не применяется в гражданских делах, и в настоящее время прилагаются усилия, чтобы запретить его применение в большей части уголовных дел. На Кипре данное правило продолжает действовать как применительно к гражданским делам, так и уголовным.

Как указал лорд-судья Оулд, "правила о доказательствах должны скорее облегчить установление истины, чем воспрепятствовать ему...".

В установлении истины неотъемлемой является справедливость в отношении обвиняемого или частного лица-участника процесса и их защиты от неправомерных решений. "Правило может быть применено несправедливо как в отношении обвиняемого, так и обвинения". Поэтому Европейский Суд должен быть в состоянии рассматривать правила о доказательствах, примененные в конкретных делах, переданных на его рассмотрение, а также пересматривать оценку доказательств в соответствии с жалобой на несправедливое судебное разбирательство.

Допустимость незаконно полученных доказательств

Говоря о доказательствах, рассмотрим вопрос о допустимости незаконно полученных доказательств, который описан, в частности, в книге Харриса, О'Бойла и Уорбрика (см. The Law of the European Convention on Human Rights, (London: Butterworths, 1995), p. 210). На основании существовавшего на момент написания книги прецедентного права, т. е., на 1995 год, указывалось, что Европейский Суд установил, что использование доказательств, полученных незаконно согласно национальному законодательству, само по себе не является нарушением права на справедливое судебное разбирательство.

В связи с этим авторы приводят в качестве прецедента так называемое "Швейцарское дело" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Шенк против Швейцарии", Серия A, N 140 (1988); 13 EHRR 242), в котором незаконно полученная пленка, на которой была запись, обличающая обвиняемого, была принята в качестве доказательства.

Согласно той же книге такой подход Европейского Суда был по причине того факта, что защита могла оспорить использование и подлинность пленки и что имелись другие доказательства, подтверждавшие правильность осуждения. Авторы выразили мнение, что "Европейский Суд пришел бы к иному выводу, если бы пленка была единственным или основным обличающим доказательством или имелись бы сомнения относительно подлинности пленки, и вопрос об этом был бы поднят защитой". Из того, как авторы пытались толковать данное дело, я могу разглядеть их определенные ожидания того, что к вопросу о незаконно полученных доказательствах в будущем Европейским Судом может быть применен другой подход. Такие же ожидания и взгляды можно встретить и в других работах. Например, в книге Ван Дийка и Ван Хоофа (Theory and Practice of the European Convention on Human Rights, The Hague: Kluwer, 1998, р. 436) под общим названием The Right to a Fair Trial сказано следующее: "Что касается допустимости доказательств согласно национальному праву, Конвенционные органы руководствуются, в первую очередь, мнением национальных судов. Однако если последние занимают такую позицию, что они могут использовать доказательства, даже если они получены незаконно, при формировании своего мнения, совершенно необходимо рассмотрение Конвенционными органами того, как используются такие доказательства, чтобы принцип "справедливого судебного разбирательства" не был нарушен".

Вскоре после учреждения нового единого Европейского Суда на его рассмотрение было передано британское дело, которое дало ему возможность рассмотреть вопрос о допустимости доказательств, полученных с нарушениями положений Конвенции. Это было дело "Хан против Соединенного Королевства" (2000-V; 31 EHRR 1016), в котором жалоба состояла в том, что заявитель был осужден исключительно на основании материалов, полученных посредством звукозаписывающего устройства, установленного полицией в доме друга заявителя в нарушение его права на уважение его частной жизни. Большинство судей, рассматривавших это дело, пришли к выводу, что хотя доказательства против заявителя были получены в нарушение его прав на уважение его частной жизни, закрепленных статьей 8 Конвенции, их допустимость, приведшая к осуждению заявителя, не являлась вмешательством в право заявителя на справедливое судебное разбирательство. По мнению большинства, не было никакой вероятности того, что такое доказательство будет ненадежным.