Справедливое судебное разбирательство (комментарий к п. 1 ст. 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод) (стр. 5 )

Согласно прецедентному праву Европейского Суда заявители сами должны доказать, что недружелюбная огласка действительно оказала влияние на их осуждение (см. Постановление Европейского Суда по делу "Х. против Норвегии"). На практике это сложная, но не являющаяся невыполнимой задача.

Европейская Комиссия не остановилась на этом и признала, что на профессиональных судей нелегко оказать влияние посредством публичности, сопутствующей судебному разбирательству. Такой подход был поддержан Европейским

Судом в его недавних постановлениях, в которых был подчеркнут тот факт, что "опыт и подготовка профессиональных судей позволяет им не обращать внимание на влияние, оказываемое извне судебного разбирательства" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Кракси против Италии" от 5 декабря 2002 г., жалоба N 34896/97).

Результаты применения такого подхода таковы, что хотя в теории и существует возможность нарушения Конвенции на этом основании, и Европейская Комиссия, и Европейский Суд следовали неизменной практике непризнания того, что публичность, сопровождающая судебные разбирательства, является вмешательством в право на "справедливое судебное разбирательство" или презумпцию невиновности.

Не поднимая вопроса о профессионализме судей, я считаю необходимым выразить мои сомнения относительно того, является ли данный принцип правильным.

Наверное, верно то, что профессиональные судьи менее подвержимы влиянию средств массовой информации, чем присяжные, но полагаю, что они обязательно подвергнутся такому влиянию, если окружающие их люди живут такой же жизнью. Несложно представить случаи, когда средства массовой информации создали такое враждебно настроенное общественное мнение в отношении лиц, подозреваемых в совершении преступлений, что уже до начала судебного разбирательства каждый убежден, что подозреваемые виновны в совершении того, в чем они обвиняются. Я не говорю, что поступая таким образом, средства массовой информации пытаются исказить факты. Они могут сами основываться на действительных фактах, которые они публикуют как часть выполнения ими их каждодневной задачи по информированию общественности о вопросах общественных интересов или, если быть более точным, тех вопросов, которые интересуют общественность. Но при таких обстоятельствах судьи могут не пожелать пойти против общего убеждения общественности при осуществлении ими их функций.

Как уже ранее указывалось, Европейская Комиссия и Европейский Суд до настоящего времени не устанавливали нарушения права на справедливое судебное разбирательство ввиду публичности разбирательства, предполагая или косвенно подтверждая виновность обвиняемых. Проблемы, с которыми Европейский Суд может столкнуться, приходя к противоположному выводу, очевидны, но следует признать, что необходимо улучшить защиту обвиняемых от реальной опасности несправедливого разбирательства как результата предварительного осуждения общественным мнением. Смена места проведения судебного разбирательства может быть одним из способов решения этой проблемы. Но это может быть неэффективно, если общественное мнение общенационально. Может быть, в объединенной Европе смена места проведения судебного разбирательства в особых случаях может быть произведена вне европейской страны, на территории которой совершено преступление.

Судебное разбирательство в Нидерландах в отношении ливийцев, обвиненных в том, что они заложили бомбу в самолет, что стало известно как "трагедия в Локерби", может предоставить пищу для размышления в связи с этим предложением.

Право на обращение в суд

Одним из наиболее важных решений Европейского Суда было Постановление по делу "Голдер против Соединенного Королевства" (см. Постановление Европейского Суда по делу "Голдер против Соединенного Королевства", Серия A, N 18 (1975); 1 EHRR 524), установившее, что право на справедливое судебное разбирательство предполагает право на обращение в суд. В указанном деле осужденному, имевшему намерение инициировать разбирательство по гражданскому делу против сотрудника тюрьмы, было отказано в разрешении написать письмо его адвокату. Европейский Суд установил, что хотя в Статье 6 Конвенции прямо не указано право на обращение в суд, его защита вытекает из самого смысла данной Статьи.

Право на обращение в суд не является абсолютным, оно может подлежать ограничениям. Однако, как и все ограничения на права, гарантируемые Конвенцией, они не должны лимитировать соответствующие права или уменьшать их объем таким образом, чтобы был нанесен ущерб самой их сущности (см. Постановление Европейского Суда по делу "Ашингден против Соединенного Королевства", Серия А, N 93 (1985); 7 EHRR 528, 57). Более того, такие ограничения должны преследовать законную цель и быть разумно соразмерными преследуемой цели. Многие ограничения процессуального происхождения, такие, как сроки и давность, подтверждены Европейским Судом. Такие ограничения не вызывают критики. Однако вызывает серьезные вопросы проблема иммунитета, который действенно препятствует возбуждению дела при любых обстоятельствах.

По делу "Осман против Соединенного Королевства" (1998-VIII 3124; 29 EHRR 245, 151-154. См., однако, Постановление Европейского Суда по делу "Z. и другие против Соединенного Королевства", 2001-V; 34 EHRR 667, в котором Европейский Суд пересмотрел свои взгляды по делу "Осман против Соединенного Королевства" в отношении иммунитета по искам согласно английскому законодательству о небрежности), которое касалось иммунитета в отношении иска из небрежности в действиях полиции во время проведения расследования, Европейский Суд установил, что иммунитет составил несоразмерное ограничение права заявителя на обращение в суд. Европейский Суд пришел к такому выводу ввиду абсолютной природы иммунитета, применяемого в любом случае независимо от рассматриваемых противостоящих интересов, препятствующего, таким образом, обращению в суд заслуживающих рассмотрения дел. Европейский Суд указал, что национальные суды должны быть открытыми для рассмотрения иных соображений общественных интересов отдельно от тех, которые оправдывают предоставление иммунитета. Таким образом, допускается возможность неавтоматического применения иммунитета вследствие веса соображений, которые привели к иному решению. Полагаю, что не должно существовать абсолютного автоматического барьера, препятствующего обращению в суд в силу любого иммунитета. Этой позиции я придерживался в трех последующих делах, в которых шла речь о государственном иммунитете, примененном в отношении ответчиков по гражданским делам.

Первое дело - "Аль-Адсани против Соединенного Королевства" (ECHR 2001-XI; 34 EHRR 273). Оно касается гражданского иска против Кувейта в отношении действий, представляющих собой пытки, предположительно осуществленные государственными служащими этой страны. Второе дело - "МакЭлхинни против Ирландии" (ECHR 2001-XI; 34 EHRR 322).

Оно касается гражданского иска о возмещении предполагаемого нападения британского солдата на гражданское лицо. Третье дело - "Фогарти против Соединенного Королевства" (ECHR 2001-XI; 34 EHRR 302).

Оно касалось иска бывшей работницы посольства США в Лондоне в связи с отказом посольства снова принять ее на работу, предположительно, вследствие ее предыдущего успешного иска по поводу дискриминации по половому признаку. В действительности все три дела касались одновременно исков о нарушении прав человека, наиболее серьезным при этом были пытки. Вопрос о пытках был разрешен Европейским Судом 9 голосами против 8, и большинство признало, что иммунитет подтверждался международным правом и был обоснованным ограничением права заявителя на обращение в суд. Более подробно большинство указало, что государственный иммунитет является концепцией международного права, выработанной из принципа par in parem non habet impereium, в силу чего одно государство не имеет юрисдикции по отношению к другому, а предоставление иммунитета государству в судебных разбирательствах по гражданским делам преследует законную цель соблюдения международного права в целях поддержания вежливости и хороших отношений между государствами посредством уважения суверенитета другого государства. Более того, большинство придерживалось мнения, что меры, предпринятые странами - членами Совета Европы, которые в целом отражают признанные нормы международного права о государственном иммунитете, в принципе не могут рассматриваться как налагающие несоразмерные ограничения а право на обращение в суд, закрепленное пунктом 1 Статьи 6 Конвенции. Так же, как право на обращение в суд является неотъемлемой частью права на справедливое судебное разбирательство, гарантируемое данной Статьей, так и некоторые ограничения на обращение в суд должны таким же образом рассматриваться как неотъемлемые, например, будучи ограничениями, принятыми в целом международным сообществом как часть доктрины государственного иммунитета. Схожее обоснование приведено в двух других делах. Вопрос о нападении был разрешен 12 голосами против 5, а о дискриминации по половому признаку - 16 против 1.

Во всех этих трех делах я выразил в своих особых мнениях позицию, согласно которой любая форма всеохватывающего иммунитета, основана ли она на международном праве или национальном, примененная судами в целях полного воспрепятствования судебного рассмотрения спора о гражданских правах, не соблюдая равенство противостоящих интересов, а именно, связанных с конкретным иммунитетом и относящихся к сущности конкретных исков, что и было вопросом соответствующих разбирательств, является несоразмерным ограничением применения Статьи 6 Конвенции и по этой причине составляет нарушение этой Статьи. Суды должны иметь возможность рассмотреть противостоящие интересы и либо подтвердить предоставление иммунитета, либо позволить провести судебное рассмотрение спора о гражданских правах после рассмотрения сущности вопросов, поднятых для судебного разбирательства.

Такого же подхода я придерживался и в следующем деле, в котором большинство судей признало, что абсолютный парламентский иммунитет, препятствующие проведению разбирательства по иску о диффамации ввиду заявления, сделанного членами одной из Палат Парламента Соединенного Королевства во время осуществления ими их обязанностей, не составляет нарушения права на обращение в суд, закрепленное Статьей 6 Конвенции (см. Постановление Европейского Суда по делу "А. против Соединенного Королевства" от 17 декабря 2002 г.). Такой вывод был сделан, несмотря на то, что большинство согласилось с доводами заявительницы о том, что "утверждения, сделанные о ней в речи депутата Парламента, были чрезвычайно серьезными и явно необязательными в контексте дебатов о политике муниципального жилищного строительства. Депутаты Парламента продолжали упоминать имя заявителя, и такое обращение было особенно прискорбным... неблагоприятные последствия комментариев депутатов Парламента для жизни заявителя и ее детей были полностью предсказуемы" (см. 88 Постановления).