Контроль над вооружениями - важный фактор обеспечения международной и региональной безопасности (стр. 3 )

 правомерно ли относить сокращаемые российские ракеты к категории устаревающих : мы все равно будем вынуждены к 2005 г. снимать их с вооружения; не лучше ли в нынешней экономической ситуации делать это не в одиночестве, а вместе с США;

 увеличению сроков ликвидации СНВ сторон   и снижению потребных

затрат на ее осуществление.

 Между тем,  Договор СНВ-2 предусматривал, что после его ратификации стороны перейдут к обсуждению дальнейших сокращений СНВ (СНВ-3) по трем основным направлениям:

* установлению для каждой из сторон  к 31.12.2007 г.  пороговых значений в  2000-2500  развернутых стратегических боеголовок ;

* уничтожению ядерных боеголовок сокращаемых ракет и введению мер по обеспечению "открытости";

* выведение из боеспособного состояния  к 31.12.2003 г.  всех средств доставки стратегических ядерных боеголовок, ликвидируемых по Договору СНВ-2.

Разрабатывая СНВ-3 следовало бы попытаться поправить сложившееся положение, не вполне соответствующее интересам России. Однако, совместное хельсинское заявление президентов России и США от 20-21 марта 1997 г., едва ли предусматривало такие шаги. В нем шла речь лишь  о продлении предусмотренных СНВ-2 сроков  уничтожения средств доставки ядерных боеголовок до 31.12.2007 г.,  а также мер в области ограничения ядерных морских крылатых ракет большой дальности и тактических ядерных систем, обеспечения "открытости" в отношении ядерных материалов. 

ДОГОВОР СНП - май 2002 г.

**********************

1. Теперь об  ограничении стратегических оборонительных вооружений, к которым относятся системы стратегической противоракетной обороны России и США. 26 мая 1972 г. одновременно с соглашением ОСВ-1 Р. Никсон и Л. Брежнев подписали  "Договор об ограничении систем противоракетной обороны" (Договор по ПРО). Этот Договор (с поправками 1974 г.) - двустороннее ратифицированное бессрочное соглашение между США и СССР, ограничивающее противоракетные системы сторон и препятствующее развертыванию систем национальной ПРО или основы для них. Каждая из сторон заявила  единственный район развертывания 100 противоракет и пусковых установок.  Договор запрещает  создание, испытания и развертывание противоракетных систем и их компонентов воздушного, морского и космического базирования. Предусматривает количественные и качественные ограничения, регулирующие такое развертывание и сдерживающие их модернизацию по мере развития технологий. Специфические ограничения сдерживают также развитие систем ПВО и РЛС раннего предупреждения для решения задач ПРО. Соблюдение Договора контролируется национальными техническими средствами под наблюдением специально созданной "Политической консультативной комиссии" (ПКК), которая также используется как средство обеспечения уверенности в соблюдении его ограничительных положений.

Согласно первоначального (традиционного или "узкого") толкования Договора запрет мобильных компонентов одинаково относился к ним как построенных на традиционных технологиях (противоракеты и РЛС), так и на иных физических принципах (лазеры и пучки заряженных частиц). Последние могли создаваться и испытываться в стационарном наземном варианте. Кроме того, запрещалось создание, испытания и развертывание многозарядных или быстроперезаряжаемых ударных компонентов ПРО в целях ограничения огневой мощи тех самых 100 пусковых установок противоракет в единственном разрешенном позиционном районе.

Договор запретил  испытания и использование непротиворакетных средств (таких, например, как противоспутниковое оружие или ракеты воздушного базирования) в интересах решения задач ПРО.  Стороны обязались  не передавать  противоракетные системы, их компоненты (или техническую документацию для их создания) другим странам, так же как и развертывать их вне своей национальной территории.

Поскольку Договор по ПРО является бессрочным соглашением, предусмотрен  выход из него  в случае угрозы национальным интересам сторон при условии не менее чем шестимесячного предварительного уведомления контрпартнера.

Каждые 5 лет стороны договорились проводить обзорные конференции по выполнению Договора.  До 1983 г. стороны дважды подтверждали свою твердую и безусловную приверженность его духу и букве. Однако, когда начались активные работы в области противоракетной обороны с элементами космического базирования, Договор по ПРО что называют "закачался". На последующих встречах происходило драматичное обсуждение многочисленных разногласий и взаимных обвинений в нарушениях его положений, вылившихся в сегодняшнюю ситуацию,

когда Договор перестал существовать, так как США в 2002г. вышли из него.

 Позиции сторон  в рамках переговоров по ПРО в течение более, чем двух последних десятилетий, оставались, по существу, диаметрально противоположными. Наша  основывалась на том, что развертывание систем ПРО, выходящих за рамки Договора 1972 г., вывод оружия в космос вели бы к новому витку гонки стратегических вооружений, подрыву стратегической стабильности, снижению уровня безопасности. В этой связи  мы выступали за необходимость соблюдения Договора по ПРО в том виде, как он был подписан в 1972 году, подчеркивая, что существенные сокращения СНВ возможны лишь в условиях сохранения этого Договора.  С нашей стороны неоднократно заявлялось,  что выход США из Договора по ПРО или его существенное нарушение мы будем рассматривать как основание для денонсации соглашений по СНВ.

 В центре американского подхода к проблеме ПРО  находилось предложение о возможности модификации Договора по ПРО в соответствии с научно-техническими и политическими реалиями последнего десятилетия. Такая модификация выражалась то в "переходе на основе сотрудничества к развертыванию обороны против стратегических баллистических ракет",  предусматривающее отказ от соблюдения Договора по ПРО и проведение соответствующих работ в  области создания эффективных средств "...защиты от ограниченных ракетно-ядерных ударов", то в выработке критериев разграничения запрещенной и разрешенной деятельности в области противоракетной обороны. В ходе визита Ельцина в США весной 1992 г. им было сделано беспрецедентное заявление о готовности России участвовать в работах по созданию системы ПРО космического базирования, а также в ее совместной эксплуатации. Хотя политические и официальные круги обеих сторон до сих пор далеки от единства взглядов на такую перспективу, тем не менее, в то время активно прорабатывались возможные варианты участия России в указанных работах. Была даже создана группа Росса-Мамедова  для обсуждения стратегической системы раннего предупреждения, сотрудничества в области оборонительных технологий и правовой основы "Глобальной системы защиты от ракетного нападения". Тогда появились предложения США по созданию ограниченной, но эффективной противоракетной обороны (Национальной ПРО и ПРО на ТВ) вместе с принятием соответствующих поправок к Договору по ПРО. Эти предложения оставляя открытыми вопрос об информационном (космическом)  компоненте ПРО, закрывают  вопрос о перехватчиках ПРО космического базирования при условии согласия России на развертывание нескольких сотен перехватчиков на основе наземных противоракет ("ТХААД").

В настоящее время американская сторона, выйдя из Договора ПРО-72, приступила к развертыванию национальной системы ПРО, способной отражать ограниченный ракетно-ядерный удар ( несколько десятков боевых ракетных блоков). Система ПРО будет содержать информационные и ударные компоненты космического базирования, а это уже милитаризация космического пространства.

 Российский подход в рассматриваемой проблеме  заключается в том, что  вопросы, связанные с развертыванием ПРО, должны рассматриваться во взаимосвязи с договорным процессом по стратегическому наступательному вооружению.

2. Ограничения нестратегического ядерного оружия

После образования НАТО и Организации Варшавского Договора и по мере развития ядерных вооружений Соединенными Штатами, было принято решение о развертывании в Западной Европе ядерных вооружений под решение задач сдерживания советской венной мощи. Сначала США разместили в Англии бомбардировщики среднего радиуса действия в ядерном оснащении, способные достичь территории Советского Союза, заменив их в 50-х годах тактическим ядерным оружием (или т. н. "оружием поля боя"), включавшим в свой состав самолеты ближнего действия с ядерными бомбами, ракеты наземного базирования, ядерные артиллерийские снаряды и мины. Эти ядерные вооружения оставались под американским контролем посредством введения т. н. "системы двух ключей", один из которых принадлежал американцам. В конце 50-х годов США разместили в Европе (Англии, Италии и Турции) стационарные ракеты среднего радиуса действия в ядерном оснащении - "Тор и "Юпитер".

Соответственно рост и нашей ядерной мощи выразился в развертывании в период 1959-61 гг. ракет средней дальности "СС-4" и"СС-5". Как результат этого Администрации Джонсона и Кеннеди призвали НАТО  сделать переориентировку военной политики блока на обычные вооружения, адаптировав ее к американской доктрине "гибкого реагирования".  0В ее рамках НАТО должно было  качественно улучшить свои обычные силы, одновременно сохранив возможность использования тактического ядерного оружия  в случае прорыва традиционной обороны. США, между тем, должны были сохранить свои обязательства  по использованию ядерного оружия для защиты союзников на НАТО от возможных ядерных атак.

Первоначально союзники США по НАТО, начав адаптацию своих военных доктрин под политику "гибкого реагирования", продолжали рассчитывать на американское ядерное оружие, избегая тем самым обременительных затрат по созданию традиционной обороны Европы. Однако, некоторые из них (например, Франция) считали, что парирование ядерной угрозы с Востока за счет построения только неядерной обороны (в надежде на американцев) может оставить Европу беззащитной. Эти сомнения вызвали появление собственного ядерного оружия сначала в  1952 г. в  Великобритании, а затем,  в 1960 -  во Франции.