20 Фрагменты чернового автографа повести «Котлован» / Публикация и // Творчество Андрея Платонова. СПб., 1995. С. 98 (далее сокращенно: ЧА).
21 Счастливая Москва. Повести. Рассказы. Лирика. М., 1999. С. 15.
55
состояния живого «вещества жизни», связывающего бытие человека, признает он это или нет: «Настасья Филипповна не жила, а искала жизнь... Потому что душа ее — дитя третьего, неведомого царства, где никто не царствует, где ничего нет, где свобода, пустота и вихри мертвых пустынь. Туда ведет провал в гранитной стене жизни. Это тот мир, откуда истекают все другие миры...» Самое главное — «этот путь давно пройден вселенной», другими словами, там нет времени, стало быть, и пространства, поэтому там царят «пустота» и отсутствие системы.22
В основании этой гипотезы Платонова, активно влиявшей на форму его произведений, лежит мысль о том, что количество измерений континуума и форм вещества и энергии значительно больше, чем это пока что доступно Homo Sapiens. Параллельно концепции Н. Бердяева о «сотворчестве человека Богу» существование человеческой индивидуальности у Платонова оказывается оправданием свойств самого космического процесса, нащупывающего перспективы своей дальнейшей эволюции, которую Платонов, как и Вернадский, видел в развитии «вещества жизни» от биосферы к ноосфере. Однако, считая себя и нынешнее состояние «природы» адекватным и единственно верным состоянием «вещества», человек Новой истории обрекает себя и мир на неминуемую гибель. Жестко разделяя «вещество» и «энергию», акцентируя пропасть между ними, человечество создает предпосылки для своего онтологического «сиротства». Переживание этого «сиротства» и попытки его преодоления — основной сюжетообразующий мотив творчества Платонова.
По Платонову, действительность — это не просто человек в мире или конструкция типа «человек и мир», но необходимое вещественно-энергетическое, диалогическое отношение мира и человека, взаимно заинтересованных друг в друге. Как особым образом структурированная часть «вещества существования», человек не может быть противопоставлен остальному «веществу», на чем основана нынешняя, убийственная для человечества, модель цивилизации. Противоестественность такого отчуждения человека от мира оказывается главной темой творчества Платонова и одновременно главной проблемой бытия человека Нового времени. Ведь сам способ морально-онтологической ориентации человека в мире составляет основу формирования форм практической деятельности человека.
Таким образом, проблема платоновского «вещества жизни» как центрального символа поэтического языка писателя распадается на два вопроса: 1) какова онтологическая основа этого «вещества» и что означает этот символ в структуре его произведений и 2) каким образом в рамках платоновского поэтического языка структурируется это «вещество», являющее собой сложную, многоуровневую систему. Настоящая статья посвящена первому из этих двух вопросов. Л. Шубин справедливо говорит о том, что в художественном мире Платонова есть своя структура, свой порядок, создаваемый характерной для писателя системой метафор.23 Выяснив значение знака «вещество существования», мы откроем новые возможности для дальнейшего изучения поэтического языка писателя; исследование художественного космоса Платонова, по сути, есть изучение его поэтического языка.
Речь идет о синхроническом описании платоновского художественного символа, пронизывающего в виде центральной оси все созданные им произведения. Решение вопроса о Вечности, спасительной для временного и хрупкого человека Нового времени, связано у Платонова с вопросом об освоении и(или) усвоении им бесконечного пространства «вещества», которое ограничено
______________
22 Цит. по: Воронежская коммуна. 1920. 17 июня.
23 Указ. соч. С. 181.
56
двояко: нарастающей энтропией, постоянно снижающей его энергетический потенциал, и возможностью человека понять и воспринять его, повернутого к нему лишь одной своей стороной и выглядящего как некий таинственный («сокровенный») знак (признак или символ). Еще в 1920 году 1 статье «О нашей религии» Платонов сделал вывод, который определил затем идеологию всех его произведений: человек в его нынешнем состоянии несовместим с «полной совершенной жизнью»,24 потому что он в конце концов умирает, лишаясь своего жизненного тепла. Неуничтожимое «вещество» — основа бытия человека в мире, в сознательной опоре на которое будет строиться его будущее «обручение с землей», считал Платонов.
Сложившееся у марксистов представление о «материи» Платонов переосмыслил кардинально, показав, что в тотальном мировом «веществе жизни» зет ничего до конца мертвого, как и нет ничего абсолютно живого. Мертвые вещи оказываются обладающими важным свойством, которое недоступно людям: высокой степенью сопричастности к окружающему миру. Главный источник «тепла» (жизни) находится в толще земли, ее живой плоти, осмысленной как аккумулятор космической энергии, поэтому именно там герои Платонова ищут истину, вправе надеяться, что природа им «что-нибудь покажет внизу».25 В унисон герою «Котлована», расчистив вокруг себя социальное пространство, большевики в «Чевенгуре» устремляют свой взгляд вниз: «Жечев во время вечера постоянно ходил по огородам и полянам Чевенгура и рассматривал места под ногами, наблюдая всякую мелочь жизни внизу и ей сожалея».26 В «Усомнившемся Макаре», пытаясь найти вещество, необходимое для преодоления нарастающей в мире энтропии, — вещество высокой энергетики, «железо» (несводимое к металлу с этим названием), Макар опускается в недра земли: «Ночью Макар полез в сухой заглохший колодец и прожил в нем сутки, ища железа под сырым песком».27 В «Потомках Солнца» Платонов описал мысль как форму материи или форму космической энергии, заложенной в центре «вещества» Земли: «...прокаленная мысль, тверже и материальнее материи, чтобы постигнуть мир, спустится в самые бездны его».28 Строя модель энергетической гармонии человека и Мироздания, Платонов обращает внимание на вектор творческих усилий человека в его попытке преобразовать мир. Этот вектор направлен, как и в «Котловане», не вверх, а вниз: «...давно никто не смотрел на небо — все взгляды опустились в землю, все руки были заняты». Процесс преображения Земли описан как «мысль, вонзившаяся в материю».29 Направление «вниз», начиная с самых ранних текстов Платонова, с начала 1920-х годов, постоянно возникает в формировании пространственных структур его произведений как основной вектор формирования хронотопа.
В своей статье 1920 года «Революция духа» Платонов доказывает, что никакого «духа», отдельного от «вещества существования», нет, есть только единая «третья реальность», связанная с определенными формами вещества и (или) энергии, в которую переходит вещество, обеспечивая этим движением течение времени и возможность пространства. То что мы называем «духом», утверждает Платонов, есть не что иное, как та же материя, в которой активизирована ее энергетика: «"Дух" есть наиболее экономное проявление
_______________
24 О нашей религии // Чутье правды. М., 1990. С. 84.
25 Котлован // Повести и рассказы. 1928—1934. М., 1988. С. 137.
26 Чевенгур. М., 1988. С. 280—281.
27 Усомнившийся Макар // Государственный житель. Минск, 1990. С. 105.
28 Потомки Солнца // Собр. соч.: В 3 т. М., 1985. Т. 3. С. 36.
57
все той же материи. Он есть как бы обработанная, оформленная, сгущенная материя», «дух подчинен законам материи».30 Более того, духовная основа жизни находится непосредственно в земле, являясь формой ее бытия: «...корень „духа" скрыт в сырой планетной материи земли... дух подчинен законам материи».31 Этим представлениям Платонов оставался верен всю жизнь. В рассказе «По небу полуночи» мы видим описание «мякоти земли» как живой плоти, рождающей растения, животных и человека,32 в рассказе «Неодушевленный враг» русский солдат обвиняет «химически мертвого» фашиста в том, что он прибавил к теряющей остатки энергии земле результаты своей личной энтропии: «Зачем лежишь на нашей земле?» 33 В «Ювенильном море» этот концепт вещественного диалога между телом человека и Землей оформляется в символ «вечного моста»: «...естествознание сделает, вероятно, из флоры и фауны земли более близких родственников человеку... Пропасть между человеком и любым другим существом должна быть перейдена... Между живой и мертвой природой будет проложен вечный мост»,34 за счет чего состоится долгожданное «обручение» человека и «вещества».
В статье «Ремонт Земли» ясно звучит тема, которая была затем положена в основание романа «Котлован». Специфический «земельно-энергетический» аспект этой темы, сформулированный в этой статье, лег в основание чиклинской идеи об отсутствии резкой черты, отделяющей живое от мертвого, становясь основанием для онтологической надежды человека на спасение. Это спасение может быть только на той онтологической основе, на которой живет человек, — на земле. Борьба человека против смертельных сил природы происходит, по мнению Платонова, в земельных формах. Эксплуатация человека человеком и человеком земли истощила силы Мироздания и поэтому земля и человечество впадают в «замусоренное» состояние, при котором энтропия доходит до своего предела, время замедляется, энергетика «вещества мироздания» доходит до состояния близкого к нулю. Вещество, из которого состоит Земля, согласно этой гипотезе, — это одухотворенная и живая плоть. В статье «Ремонт Земли» (1920), например, Платонов отказывается от общепринятой трактовки нашей планеты как мертвого конгломерата химических веществ, куска космической материи; снова актуализируя мысль о «сокровенной» живой плоти нашей планеты: «Что такое земля? Земля это весь мир, с пашнями, цветами, людьми, реками, облаками. Земля — это то, откуда мы вышли и куда мы уйдем, где мы живем, радуемся и боремся. Так думает народ».36 Земля в платоновском поэтическом языке — это живое существо, считают герои «Ювенильногб моря», которое может «вспотеть» от кошмара деятельности находящихся на ней людей: «...у нас нет воды, ее не хватит социализму — у нас есть только одна сырость, один земляной пот...» 36 Неуничтожимость «третьей реальности», вещественно-энергетического бытия Мироздания, может обеспечить и вечное бытие человека, но при выполнении ряда условий, которые и образуют в произведениях Платонова основу для формирования сюжета — траектории движения героев-философов. В этом смысле символика «вещества жизни» пронизывает семантические поля «Котлована», «Мусорного ветра», «Чевенгура», «Счастливой Москвы»,
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
