____________
69 Там же. С. 86.
60 В «Эфирном тракте» появляется термин «мамарва», поясняемый автором как «материя». Внутренняя форма слова намекает на фольклорную «мать-сыру землю».
61 Чевенгур. С. 280.
62 О науке // Чутье правды. С. 53.
63 Котлован. С. 134.
64 Записные книжки. Материалы к биографии. М., 2000. С. 227.
64
и любым метаморфозам, в зависимости от свойств формирующего вещи и явления континуума. Поэтому «истина всегда сама на себя не похожа».65 «Сокровенный человек» — значит «истинный человек»; мы догадывались об этом, читая одноименную повесть и другие произведения Платонова. Но теперь это можно подтвердить словами: «Истина — всегда тайна, очевидных истин нет».66
Эта мысль о несводимости истины к конкретному локусу многократно встречается у Платонова: «...истина должна быть вроде влаги или ветра».67 Смысл жизни нельзя выдумать, его можно извлечь из того, где он находится — из земли. В период работы над «Котлованом» Платонов записывает: «Нельзя одному выдумать с(мысл) ж(изни)».68 Истина — это не место или форма, но энергетическое состояние определенного участка или всего «вещества существования». Истина — в связи человека с «веществом жизни». Не случайно один из персонажей «Чевенгура» утверждает, что, когда он находится в воде, он знает правду «до точности», и именно в эту «правду» — живую и вечную субстанцию «вещества существования» — погружается в финале романа Дванов.
С другой стороны, человек сам оказывается живой истиной, потому что он есть мыслящее «вещество существования»: «Сарториус наслаждался Москвой независимо от ее поведения; он уже полюбил ее как живую истину и сквозь свою радость видел ее неясно и неверно».69 Жизнь в произведениях Платонова понимается как безраздельное служение истине, следовательно — «веществу жизни». Человеческая жизнь — путь постижения истины, направление движения этого пути обозначается этими точками, из них составляется путь человека от земли и к Земле. Отсюда набор «главных» профессий у Платонова: кузнец, землекоп и крестьянин. Точка, определяющая вектор развития Истории человечества, расположена в сердцевине земли: «...еще долго надо иметь жизнь, чтобы превозмочь забвеньем и трудом этот залегший мир, спрятавший в своей темноте истину своего существования».70 Истина находится в Земле, следовательно, прямое обращение к истине принимает форму «земледельческого» отношения к «веществу существования» — такова основа строительства сюжета «Котлована», «Ювенильного моря», многих других произведений писателя.
Поскольку мир обладает энергетической цельностью, убийство «травяной мелочи» во время копания котлована рассматривается как невозвратимая потеря. Ведь растительный мир, который существует в «химической тьме», имеет лишь два варианта бытия: сцепление корнями со всем земным шаром и надежда на человека, который придумает ему оправдание и спасение, «искупление из природы».71 В своей смерти человек не в силах спасти «травяную мелочь» от гибели, смиренно уходит к ней, сливается с ее веществом. Это вовсе не является унижением для человека, поскольку в рамках энергетической концепции Платонова любой элемент «вещества мироздания» может, при изменении его энергетических параметров, преобразиться во все, о чем может помыслить и о чем не может помыслить человек: «Отчего же человек считается выше тварей и цветов... кто так думал, тот... не наблюдал внизу...»72 Мысль, актуализированная Платоновым в статье «Ремонт Земли»,
________________
65 Там же. С. 145.
66 Там же. С. 17.
67 ЧА. С. 100.
68 Записные книжки. Материалы к биографии. С. 36.
69 Счастливая Москва. С. 33.
70 Котлован. С. 136.
71 ЧА. С. 95.
72 Там же.
65
а затем воплощенная в художественной системе «Котлована», заключается в том, что нужно переделать Землю и тем самым решить задачу истинного исторического пути человека, потому что вместе с гибелью человеческого рода погибнет лишенная защитника Земля. И напротив: убивая Землю, человек роет себе яму, из которой ему уже не выбраться. О необходимости этого «обручения с Землей» говорится во многих произведениях Платонова, например в «Сокровенном человеке»: «Теперь — необходимо понять все, потому что социализму удастся добраться во внутренность человека до последнего тайника и выпустить оттуда гной, скопленный каплями во всех веках, либо ничего нового не случится и каждый житель отойдет жить отдельно, бережно согревая в себе страшный тайник души, чтобы опять со сладострастным отчаянием впиться друг в друга и превратить земную поверхность в одинокую пустыню с последним плачущим человеком...» 73
Главная функция этого «земельного» знака — выражение сокровенного энергетического потенциала материи, готовой к переходу от вещества к существу и преображению. «Ежели ты... печку затопишь, чтоб тепло и свет шли, то, по-вашему, вырастет трава из навоза аль нет? — Ну да, вырастет!» 74 Концепция возникновения жизни, которую развивает «парень» в «Городе Градове», сходна с той, которую мы встречаем в ранних статьях Платонова, — мы видим использование идеологического материала ранней публицистики в качестве основы для сложения реального поэтического словаря. Согласно этой доктрине, органическая жизнь самозарождается из тех жизненных монад, которые есть в любом элементе «вещества существования», естественно реализуя ту жизненную энергетику, которая обеспечивается константой и соответствующей вещественной массой того или иного «комочка» вещества. «Дело ведь просто: солнце начинает нагревать навоз, сначала вонь идет, а потом оттуда трава вырастает. Так вся жизнь на земле произошла...»75 «Тепло» (внутренняя живая энергетика, плодородие вещества) и «свет» (константа нашего мира, определяющая свойства континуума) связаны «живым веществом» и определяют параметры, необходимые для зарождения жизни, для которой не нужно никаких других внешних причин — платоновское вещество пребывает в состоянии вечной перманентной оплодотворенности самим собой и отсюда рождается знак «антисексуса» как отрицания необходимости дополнительного полового оплодотворения «вещества», включая и человеческое тело. Вариант одушевляющего взаимодействия с Землей описан в «Чевенгуре»: «...лишенные семейства и труда, Кирей, Чепурный и все спящие чевенгурцы вынуждены были одушевлять людей и предметы, чтобы как-нибудь размножать и облегчать свою набирающуюся, спертую в теле жизнь. Сегодня они одушевили Якова Титыча, и всем полегчало, все мирно заснули от скупого сочувствия Якову Титычу, как от усталости».76 Платоновская Земля, повинуясь присущей ей жизненной тенденции, сама рождает из себя вещи и предметы, растения и людей, обладает особой чувствительностью, подобно любому другому живому организму. Эта концепция встречается и в «Городе Градове», главный герой которого ищет оснований для жизни в самом «веществе существования», чреватом способностью к саморазвитию, однако, как и герои «Чевенгура», ошибается, думая, что это вещество может успешно развиваться без человека, который выделился из него
_______________
73 Платонов А, Счастливая Москва. С. 59.
74 Город Градов. С. 195.
75 Там же.
78 Чевенгур. С. 349.
66
в отдельный разряд и теперь может до бесконечности сохранять позицию хищника, без всякого счета расходующего энергетические ресурсы Земли.
Все биологическое возникло от минеральной точки отсчета, но и на минеральном уровне нет окончательного прекращения жизни, до тех пор, пока существует «вещество жизни». Процесс энергетического взаимодействия человека и Земли в статье «Ремонт Земли» описан как диалогическое отношение, оказывающееся важнейшим фактором для существования жизни: «...человек напитывает ее своим трудом, а она возвращает его с большим излишком»,77 благодаря чему и процветают на земле биологические формы. Причем не только в смысле плодородия почвенных слоев земли, но и в смысле положения на ней человека, который также, по Платонову, «растет» из земли, и, по мере увеличения интенсивности энергетического обмена с Землей, «растут и совершенствуются силы человека».78 Этот знак встречается практически в любом произведении Платонова в роли художественной доминанты или в качестве фактора оценки.
Отношение к «веществу» становится фактором, формирующим систему персонажей Платонова. «Вещество мира» одухотворено, причем качество одухотворенности указывает на степень приближения к истине (или удаление от нее); его основное свойство в том, что оно является твердым и неуничтожимым носителем жизненной силы. Думая о сохранности своего тела, человек не должен забывать о живой Земле, которая, потеряв свое эфирное тело, тоже может превратиться в пустой труп. Согласно этой логике, все живые существа в своей конструкции моделируют Землю и всю Вселенную, выражая ее сокровенные потребности и энергетическое состояние: они, так же как и Космос, суть живые организмы, которые состоят из органов или функциональных частей. Поэтому, как и человек, Земля может умирать по частям. Отмирают травы, деревья, высыхают и заболачиваются реки, появляются овраги и другие виды эрозии почвы. Но все это — не просто следы неправильной мелиорации или нарушенной экологии (в современном смысле этого слова), но, для Платонова, симптомы болезни Земли как живого существа, — болезни, которая проявляется в том числе и в высыхании рек, и в массовой гибели людей. Красноречивое описание этого явления содержится в романе «Чевенгур»: «Отчего, умирая, реки останавливают свою воду и покрывают непроходимой мочажиной травяные прибрежные покровы? Наверно, вся придолинная страна беднеет от смерти рек. Копенкин рассказал Дванову, сколько скота и птицы было раньше у крестьян в здешних местах, когда река была свежая и живая».79 Душою земли является человеческое сообщество, которое, пока живо, сохраняет землю живой, позволяя ей регенерировать и возрождаться, экологическая телеология Вернадского, его идея «ноосферы», развивается параллельно этому тезису. Писатель моделирует эти связи «обручения» с Землей, первые ростки «сферы разума», в «Счастливой Москве»: «И вот когда они уселись, тридцать человек, то их внутренние живые средства, возбужденные друг другом, умножились, и среди них и родился общий гений жизненной искренности и счастливого соревнования в умном дружелюбии. Но остро-настроенный такт взаимных отношений, приобретенный в трудной технической культуре, где победа не дается двусмысленной игрой, — этот такт поведения не допускал ни глупости, ни сентиментальности, ни самомнения. Присутствующие знали или догадывались об угрюмых размерах природы, о протяженности истории, о долготе будущего
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
