______________
77 Ремонт Земли. С. 49.
78 Там же.
79 Чевенгур. С. 170.
67
времени и о действительных масштабах собственных сил; они были рациональные практики и неподкупны к пустому обольщению».80
Принцип «обручения» человека и «вещества» работает во многих произведениях Платонова. Мир писателя неразрывно и тотально целен, и каждое событие в нем может вызвать непредсказуемую цепь явлений, а непродуманное отношение к нему — катастрофу. Речь идет не только об экологическом балансе в живой природе, сознающей и творящей, частью которой является человек. Каждое явление и событие у Платонова оказывается в едином смысловом пространстве Мироздания, особым местом которого является Россия. Насильственные изменения в ее структуре вызывают странные и непредсказуемые реакции всего живого, связанного с космическими процессами неразрывными узами. В «Епифанских шлюзах» Перри разрушает структуру Земли, разрывает перегородки, отделяющие одну живую клетку ее организма от другой, — Земля, израненная, начинает кровоточить, образуя озера с водой — главным ее «минералом», по Платонову и В. Вернадскому. В сокровенной глубине Земли скрыт источник неведомой энергии, однако жестокие мелиоративные манипуляции могут привести к катастрофе, подобно тому как может окончиться смертью больного неподготовленная и дилетантски проведенная хирургическая операция. В «Епифанских шлюзах» строители обнаруживают источник такой энергии — мощный ключ, который способен питать жизнь на поверхности земли — «бездонный колодезь-окно».81 Такие «колодцы-окна» находил сам Платонов, когда работал мелиоратором в местах, описанных в повести. Платонов воспринимал их как кровеносные сосуды Земли, в которые инженер может для питания своей затеи приладить «широкую чугунную трубу». Иван-озеро, уходящее в сухой песок, отрытый Перри, — это трагедия Земли, которая, в рамках этого принципа поэтической грамматики Платонова, неминуемо приводит и к трагедии человека как ее вещественно-энергетической части. Эмоциональное состояние Перри, нанесшего живой Земле рану, это вовсе не страх смерти, но переживание причастности телу Земли на интуитивно-мистическом уровне, и не случайно его душа, «не боявшаяся никакой жути, теперь затряслась в трепете».82
В произведениях Платонова этот концепт часто выступает и на уровне темы — например, умирающий сам осознает возвращение своего тела в минеральное состояние и последним усилием воли пытается «приспособиться» к своему новому состоянию и «обучиться» быть «веществом». В «Чевенгуре» раненый красноармеец, чувствуя приближение скорого конца, просит Дванова: «Закрой мне зрение!., и сжал зубы, чтобы закрыть глаза. Но глаза не закрывались, а выгорали и выцветали, превращаясь в мутный минерал... природа возвратилась в человека после' мешавшей ей встречной жизни, и красноармеец, чтобы не мучиться, приспособился к ней смертью».83 Разложение тела человека после смерти сравнивается с пролитием дождя из большой тучи, которая тем самым исчезает. Однако возможен и обратный процесс собирания тела из земного «вещества»: в «Чевенгуре» описывается, как «дождь, не отдохнув, снова вставал на ноги, разбуженный щекочущей теплотой, и собирал свое тело в облака».84 На этом идеологическом фоне прекращение биолого-органического состояния человека оказывается лишь более или менее плавным переходом «вещества» из одного состояния в другое,
________________
80 Счастливая Москва. С. 32.
81 Епифанские шлюзы. С. 60.
82 Там же. С. 61.
83 Чевенгур. С. 87.
84 Там же. С. 26—27.
68
причем ни одна из принимаемых этим «веществом» форм не является окончательной точкой или финальным аккордом в цепи этих превращений.
Предположение о том, что мыслящее вещество человеческого тела и «вещество» Мироздания когда-то «были сплошным телом и жили заодно» высказывается в «Эфирном тракте».85 Именно такого рода преображенный (т. е. слитый, «обрученный» с преображенным веществом) человек и является целью строителей «Котлована» и «Чевенгура», он должен увидеть истину лишь тогда, когда сам станет частью Истины — преображенного в вечно живое вещество Космоса, победившего энтропию. Контуры такого рода человека намечены в «Невозможном»: «Его кровная связь с миром была могущественна, как ни у кого, и мир говорил ему о себе все... Он... видел невольно и без усилий поддонный, скрытый и истинный образ мира».86 Сафронов в «Котловане» имеет в виду именно это, говоря о «круглой и жидкой» вещественной истине, единственно доступной мировоззрению умирающего, искаженного человека Нового времени.
С этим отсутствующим (не работающим) каналом связи между человеком и Землей связаны напряженные поиски места, где могла бы находиться соединяющая их пуповина. Возможно, что поиски «пупа земли» и «центра мира»,87 связаны с попыткой установления потерянного человеком контакта с «веществом жизни», например в «Ямской слободе», где в рамках научной экспедиции ищет эту утерянную человечеством пуповину ямщик Астахов. Не случайно, что форма этого искомого «пупа» — «вроде пня»,88 — речь идет о символическом обрубке той вещественно-энергетической связи, потеряв которую, человек обрел время и смерть. Главный редактор «Молодой гвардии» и воронежский сподвижник Литвин-Молотов верно подметил, хотя так и не понял, этот характерный «земельный» знак Платонова, посчитав, что Дванов ищет «пуп нации великодержавной».89
В целом ряде произведений Платонова образуется структурная основа, которую можно описать следующими параметрами: направление поиска истины — вниз, трагедия человека — в его неверной установке относительно Земли. В этих условиях нелепо выглядят «зияющие пустоты этических систем, выстроенных вне решения онтологического вопроса жизни»,90 но здесь есть и другое: мысль о трагедии человеческого существа, телесно и исторически отделенного от «вещества» Мироздания. В этой отделенности и был склонен видеть Платонов основную причину всех экзистенциальных проблем человека XX века. «Вощев стоял вблизи ночного мира и чувствовал его сиротство: в земле есть истина, раз она произошла и существует, но нет сознания, а в человеке есть сознание. Человек с землей и все различные существа живут без обручения, без обмена внутренней теплотой своего влечения и страдают разлукой уединенного тела. Чтобы объединиться с этим грустным пространством, нужно сначала умереть и лечь в земляную могилу... А чтобы жить, в своем одиноком теле нужно мыслью заменить честность...» 91
Живая и рождающая жизнь «земля» Платонова противопоставлена бессмысленной и бездумно тратящей энергетику Вселенной «природе», и если первая — несомненная часть жизни Вселенной, то вторая — еще только
______________
85 Эфирный тракт // Собр. соч.: В 3 т. Т. 1. С. 360.
86 Невозможное // Чутье правды. С. 346.
87 Указ. соч. С. 15.
88 Ямская слобода // Собр. соч. В 3 т. Т. 1. С. 426.
89 Литвин- 3. Письмо к А. Платонову // Андрей Платонов: Воспоминания современников. Материалы к биографии. М., 1994. С. 219.
90 История текста и биография . С. 148.
91 Там же.
69
может стать таковой, но лишь при условии приложения к ней творческой энергии человека. Для преодоления этого трагического разделения на «живое» и «мертвое» в мире, причем человек оказывается на грани между этими двумя сферами, Платонов вырабатывает концепцию, которая связывает между собой эти разные области Вселенной. Инструментом, с помощью которого можно преодолеть проблему телесной смерти человека, оказывается повседневный простой труд «сокровенного человека», направленный на открытие своей и земельной «сокровенности». Герой-философ Платонова, «земледелец», влагая в «вещество» личную творческую энергию, может изменить мертвую инерцию природы, сделать ее более живой и причастной человеку, более энергетически одухотворенной и тем самым связать воедино историю человечества и космическую историю.
70
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 6 |
