Об оптимальных размерах участия государства в экономике (стр. 2 )

Кроме того, большинство исследований взаимосвязи государственных расходов и темпов экономического роста основываются на кросс-секционных данных. Недостатком таких исследований является то, что «кросс-секционный анализ может определить корреляцию, но не причинную связь между переменными» (Hsieh и Lai, 1994)[22], потому что он обеспечивает только «объединенные оценки влияния государственных расходов на экономический рост» (Ghali, 1999)[23], и не в состоянии показать результаты для каждой из стран.

Когда государственные расходы выступают в качестве переменной по отношению к экономическому росту, многие исследователи интерпретируют это как подтверждение причинной связи от первого к последнему[24]. Однако, состоятельные коэффициенты модели могут быть одинаково совместимыми как с Кейнсианским представлением (причинная связь от государственных расходов к экономическому росту), так и с Законом Вагнера (от экономического роста к расходам), и/или двунаправленной причинной связи между этими двумя переменными.

Поэтому для выявления причинной связи необходимо использовать, например, тесты на каузальность по Грейнджеру как это сделано в некоторых работах (Ghali, 1999, Kuştepeli Y., 2005 или Loizides J. и Vamvoukas G., 2005)[25]. Результаты работы Ghali (1999) показали, что размеры государства действительно влияют на экономический рост для всех стран ОЭСР положительным образом, то есть согласно Кейнсианской теории. Хотя, существуют исследования (Hsieh и Lai, 1994), показывающие, что нет очевидной причинной связи по Грейджеру от государственных расходов к росту ВВП для стран Большой семерки.

Также, в настоящее время не существует однозначных ответов на вопрос об оптимальном размере государства. Например, в своих работах Barro (1990) и Slemrod (1995) лишь предполагают, что возможно отрицательное воздействие госрасходов на экономический рост в тех странах, где размер государственного сектора превышает определенный порог[26],[27].

Тем не менее, отметим, что почти во всех богатых странах наблюдается очень большой государственный сектор. Поэтому безосновательно утверждать, что для развивающихся стран, где госсектор намного ниже, расширение государственных расходов неблагоприятно скажется на росте.

Кроме этого, определяющее значение в эффективности государственного сектора имеет структура государственных расходов, поскольку некоторые элементы госрасходов положительно влияют на экономический рост в любых странах. Существуют множество подтверждений тому, что государственные капитальные инвестиции и расходы на образование и науку тесно и положительно связаны с экономическим ростом[28],[29]. Поэтому многие исследователи намеренно исключали из госрасходов расходы на образование, науку и даже безопасность, чтобы показать отрицательную связь оставшихся госрасходов с экономическим ростом[30]. А Easterly и Rebelo (1993) показали, что государственные инвестиции в транспорт и коммуникации в развитых странах положительно связаны с ростом, имея высокую корреляцию.

Многие исследования (Barro, 1991; Chu и другие, 1995; и Tanzi и Chu, 1998)[31] подтверждают, что вложения в человеческий капитал (образование и здравоохранение) позитивно влияют на темпы экономического роста. Однако здесь сразу отметим, что эффект инвестирования в человеческий капитал не может измеряться только повышением экономического роста, поскольку, как будет показано далее, существуют и другие важные результаты общественного развития. Кроме того, между инвестициями в человеческий капитал и темпами роста имеют место значительные временные лаги.

Положительная корреляция отдельных категорий госрасходов с ростом вовсе не означает, что, значительно увеличивая данные расходы можно достичь максимальных темпов роста экономики, поскольку в развивающихся странах существуют серьезные бюджетные ограничения, да и структура расходов в развитых и развивающихся странах сильно различается. Например, такие элементы расходов как образование и инфраструктура, которые положительно связаны с ростом, составляют меньше чем одну пятую расходов на социальные нужды в странах ОЭСР, в то время как в развивающихся странах они, как правило, составляют больше чем половину общественных расходов. Это означает, что в странах ОЭСР 80% и больше расходов на социальные нужды состоят из расходов, которые, могут не иметь положительного влияния на экономический рост[32].

Таким образом, определение оптимального размера государства является весьма непростой задачей: единого оптимума для всех стран, скорее всего, не существует в силу больших различий между странами (как культурных и исторических, так и экономических). Можно лишь предположить, что такие оптимальные диапазоны есть. Причем, можно выделить некоторые тенденции по группам «однородных стран» (в той степени, в какой данный термин вообще применим к странам). Например, показано, что уровень государственных расходов, как правило, выше в этнически компактных странах с устойчивыми традициями социальной солидарности (например, скандинавские страны), чем в больших, этнически разнородных государствах (таких, как США). Они также более высоки в унитарных государствах, чем в федеративных с аналогичным уровнем развития[33].

Вышеизложенное раскрывает проблему оптимального размера государства с позиции максимизации экономического роста. Однако, несмотря на то, что темпы экономического роста – один из важнейших показателей эффективности развития экономики страны, такой подход является весьма упрощенным с позиции эффективности общественного развития в целом. Говоря о государственных расходах необходимо оценивать их эффективность не только с позиции экономического роста (то есть экономической эффективности), но и с позиции социальной, экологической эффективности, гармоничного развития общества в целом[34],[35].

Государственные расходы зачастую оказываются единственным источником финансирования важных социальных программ, особенно в развивающихся странах. Поэтому резкое снижение государственных расходов практически везде сопровождалось повышением удельного веса теневой экономики, большим ростом неравенства в распределении доходов. Наоборот, именно в странах с наименьшим падением доли госдоходов в ВВП (Центральная Европа, Эстония, Узбекистан, Беларусь) распределение доходов ухудшилось незначительно[36].

Таким образом, мало оценить, как влияют госрасходы на экономический рост. Необходимо также знать их влияние на уровень и качество образования и здравоохранения, продолжительность жизни населения, качество и «уровень комфорта» среды жизнедеятельности человека, наконец, на эффективность общественного развития в целом. При этом, перечисленные индикаторы могут сильно расходиться с динамикой экономического роста.

Кроме того, большое значение имеют перераспределительные процессы в обществе, и государство здесь играет основную роль. Например, снижение дифференциации населения по доходам даже на фоне невысоких темпов экономического роста может значительно улучшать благосостояние граждан (что было показано выше).

Итак, помимо уже рассмотренных исследований взаимосвязи размеров государства (а также отдельных элементов госрасходов) и экономического роста, существует множество исследований, посвященных взаимосвязи между государственными расходами на образование и здравоохранение и результатами в этих областях. Как ни странно, здесь результаты также неоднозначны.

Например, многие исследования показывают, что взаимосвязь между государственными расходами на образование и результатами в этой области слабая[37]. Вместе с тем, качество образования сильно связано с такими показателями как доход на душу населения[38], распределение населения по возрасту[39] и др.

Точно также многие исследования показывают, что расходы на здравоохранение слабо или статистически незначительно влияют на результаты в данной области (оцениваемые обычно детской, младенческой смертностью, а также продолжительностью жизни)[40]. Так, Carrin и Politi (1995) заключают, что бедность и доход – важнейшие факторы, определяющие здоровье, при этом они не нашли статистически значимой связи между расходами на здравоохранение и индикаторами здоровья населения. Filmer и Pritchett (1997) находят, что общественные расходы и результаты в области здравоохранения очень слабо связаны. Согласно их результатам, удвоение общественных расходов с 3 до 6 процентов ВВП снижает детскую смертность в среднем только на 9–13 процентов.

Напротив, Anand и Ravallion (1993) и Hojman (1996) показывают, что расходы на здравоохранение имеют статистически существенное влияние на здоровье населения[41]. Commander и Davoodi (1997), используя большой набор данных, пришли к выводу, что между размером госрасходов и доходом на душу населения нет значимой связи. В то же время ими было показано, что социальные расходы в области здравоохранения оказывают положительное влияние на продолжительность жизни и снижение детской смертности[42].

Bidani и Ravallion (1997)[43] показали для 35 стран, что государственные расходы имеют благоприятное воздействие на состояние здоровья. Gupta, Verhoeven, and Tiongson (1999)[44] показали, что первичные расходы на здравоохранение значительно снижают уровень детской и младенческой смертности.

Причины таких противоречивых результатов весьма разнообразны. Например, коррупция, неэффективность государственного управления, отсутствие контроля за использованием бюджетных ассигнований и т. д. Показательный пример можно найти в исследовании Ablo и Reinikka (1998)[45], в котором изучались общественные расходы Уганды. При рассмотрении 250 начальных школ Уганды было найдено, что в среднем эти школы фактически получали только 13% от всей суммы предназначенных бюджетных ассигнований (не связанных с заработной платой работников). Остальные средства или «терялись по пути», или использовались не по целевому назначению. Таким образом, не имея информации об истинном фактическом финансировании образования или здравоохранения, а, располагая только данными по счетам правительства, очень трудно оценить реальную эффективность этих расходов. В то же самое время, трудно (порой невозможно) узнать «истинные» размеры финансирования на социальные программы.

Еще одна причина нестабильной связи между общественными расходами и результатами – замещение усилий частного сектора общественными расходами. Комментируя незначимые связи между общественными расходами на здравоохранение и показателями здоровья, которые были найдены в нескольких исследованиях, Filmer, Hammer, and Pritchett (2000)[46] утверждают, что изменения в государственных расходах сопровождаются адекватными действиями частного сектора (как правило, в виде общественных организаций), что приводит к сглаживанию фактического воздействия на результаты здоровья. Например, увеличение общественных расходов вытесняет предоставление услуг здравоохранения частным сектором, поэтому вероятное воздействие дополнительной единицы общественных расходов на показатели здоровья может быть минимальным.