Сезонные явления (стр. 3 )

Музыкант. Это очень старый театр.

Девушка. Какая разница…

Музыкант. Воздух не для легких. Давай откроем окно.

вскружило, завьюжило - ах!

и будто бы навсегда…

Явление седьмое

Бумажные кораблики

путаются лестницы Старого театра

по мрамору скользит солнечный зайчик, слепит глаза на актерских портретах

она мигнула фонарем - и вместо снега стал песок

в глазах задрожали трамвайные линии

Ассистентка. В детстве я жила у моря, у самого черного моря. (Музыкант играет соло – может быть, о том, что рассказывает голос девушки из южного порта). Это как в сказке или в песне. Но море было самое обыкновенное – не то синее не то серое не то правда, правда не то неправда… Даже как-то обидно. В детстве я делала из бумаги белые кораблики и пускала их в Черное море. И они возвращались со знанием жизни, потрепанные, некрасивые, но все равно – белые. Приплывали не все, нет… А я ждала и теперь жду. А ведь если набрать в ладони этой соленой воды – вот, ты держишь море. Забери с собой, в большой город, поделись с кем-нибудь, кто тоже хочет разглядеть солнце, зацепившееся за крышу

Шшшшшшшшшшшшшшшшшшшшшш

море

слез?

чужих

людей?

кораблей!

Автор. Она – девушка из южного порта.

Ассистентка. Но в Москве такая долгая зима.

Автор. Она любит петь.

Ассистентка. Но нет голоса.

Автор. Она любит стихи.

Ассистентка. Но пишет театральные программки.

Автор. Она любит танцевать танго.

Музыкант. Но у нее нет партнера.

Девушка. Она любит.

Автор. Но морскую воду нельзя пить.

Ассистентка. У моря жил слепой художник. Он учил меня видеть в темноте и слышать, как цветут и вянут розы на окне или падает ресничка на скрипучий паркет. Он дарил мне тряпичных кукол с умными лицами, говорил, что они похожи на меня, потом – шелковые платки, а как-то раз мы пили красное вино: я уезжала.

-ты счастлива? - спрашивал он.

-не знаю.

-ты должна быть счастлива. Такой шанс!..

-вот и мама говорит: молодец, пристроилась в столицу, и не абы как, все-таки культурное место… театр, центр города, общежитие дают, кабинет дают, обедать будешь за одним столом с заслуженными-перезаслуженными. Могла ль ты мечтать о таком счастье в своем этом… областном драматическом дэка?! Нет, не могла. И не мечтала. Как это странно все: будто выдумал кто, а потом и сам так поверил, ну так поверил, что руки озябли и бессонница замучила… будто зима. Зимой я покупала обратный билет – каждую неделю. А потом сдавала и возвращалась в театр, через этот чужой лихорадочный город. Маленький кабинет с видом на автостоянку, куча графоманских пьес, программки на следующий месяц, громкое редакторское начальство.

Автор. Не о том эта песня. (Музыкант обрывает грустное соло и начинается красивая светлая песня).

Ассистентка. Он зашел вечером, перед спектаклем. Сразу на «ты».

Актер. Ты пережди первые полгода, обрасти московскими знакомыми, и когда твой телефон начнет звонить хотя бы два раза в неделю – сердце успокоится.

Ассистентка. За кулисами темно, а я-то вижу. Иногда на ощупь, по памяти. Я слышу, как падает снег во двор театра, на плечи зрителей, на купленные ими цветы. И случайно потерянная ресничка…или слеза. (Она на ладони). Не вернуть.

Актер. Что это?

Ассистентка. Наверное, это болезнь. Старая как мир. Как слепой художник. Ты знаешь его? Вы очень похожи! (Хватает за руку).

Актер. Пусти!

Автор. А почему вы не едите домой?

Ассистентка. Как вы думаете, чем были эти цветы?

Автор. Я не разбираюсь.

Ассистентка. Вот здесь преданность, похожая на заученный адрес и номер телефона… а тут – полный порядок в мыслях, подведены глаза и …пахнет бензином… А здесь очень просто и …знаете, такое часто бывает, когда не хватает станции метро, чтоб дочитать книгу, или осенью хочется вымокнуть до нитки и простудиться. Здесь что-то не сложилось или спектакль не понравился или…

Автор. А зачем простудиться?

Ассистентка. Я…я не знаю. Может, есть какой-то смысл-отзвук - когда пауза, но этот шум за сценой все портит. Он как будто болеет… вот зимой же все тени остаются лежать под снегом.

Автор. Вы знаете – что …вы напоите меня чаем, солнечное дитя. Поговорим о литературных наших мучениях. (Уходят, а Музыкант играет старую песню, еще долго, очень долго…)

Явление восьмое

Счастье

Полумрак. Только что закончился спектакль. Чуть воровато крадется Курьер. Он долго всматривается в темноту, шарит по углам. Потом встает в центр, молчит и, усмехнувшись чему-то своему, начинает произносить одну и ту же фразу на разные лады.

Курьер. Н-да… Вот тебе и театр. Кхе-кхе! Вот тебе и театр… Вот тебе и театр! Ха-ха!

звонкий смех

отражаясь от стен

долгое эхо где-то высоко-высоко

Занавес, потом первая кулиса, потом вторая и дальше пустое пространство. Декораций никаких. (Смотрит в окно). Открывается вид прямо на…

Актер (из гримерки). …глухую стену дома напротив, стоянку, помойку.

Курьер. Уууу!

Актер. Потому город. Он там – мокнет в снегу. Любить его можно, но зачем? И говорить о нем разрешено долго. И почему у меня такое чувство, что я все это уже где-то слышал? Про город и…

Курьер. Ну это же понятно.

Актер. Да, верно. И слишком понятно, и мы все тогда поняли, что что-то поняли из того, что было раньше так непонятно, но на самом-то деле абсолютно понятно, и нам сказали, и мы только тогда поняли… Бррр!

Курьер. Что-то имеешь против?

Актер. Нет. О простых вещах труднее всего говорить. Как лето?

Курьер. Ну если я все еще здесь околачиваюсь!

Актер. Что-то имеешь против?

Курьер. …переношу бумажки, сплетни и …амбиции разных гостей в приемной нашего…

Актер. Снова во все?

Курьер. Куда успел.

Актер. Снова нигде.

Курьер. А счастье было так возможно.

Актер. И который раз уже?

Курьер. Третий.

Актер. Это не предел! Это даже не рекорд. Люди по шесть раз поступали.

Курьер. Все равно, как головой об стену.

Актер. Как рыба об лед.

Курьер. А я вот в детстве все время думал.

Актер. А сейчас уже не думаешь?

Курьер. Нет, сейчас…

Актер. Вот!

Курьер. Нет, сейчас по-другому просто.

Актер. А зачем?

Курьер. Что – зачем?

Актер. Зачем не как в детстве – по-другому – просто?

Курьер. Я не понимаю.

Актер. Вот и я не понимаю!

Курьер (помолчав) …Я думал, что это вот есть такая рыба …глупая и она называется Облет. И все знают, что она глупая, поэтому так часто вспоминают ее. И еще я думал, что, раз она глупая – значит, часто попадается на крючок, ее вылавливают, несут домой целыми корзинами и смеются…над этой рыбой – какая она глупая…потом жарят и едят…вот.

Актер. А если с протекцией?

Курьер. В смысле?

Актер. Не быть глупой рыбой облет и попросить кого-нибудь.

Курьер. Не…

Актер. Хорошо попросить. И поступить.

Курьер. Нет, так поступать нельзя.

Актер. Так поступать можно.

Курьер. Так поступать нельзя

Актер. ТАК поступать можно!

Курьер (чуть ли не с кулаками). ТАК ПОСТУПАТЬ НЕЛЬЗЯ!!!

(Актер и Курьер утихомириваются, садятся по углам. Курьер – на диван. Молчат какое-то время).

Актер. Дай закурить.

Курьер (дает Актеру сигарету. Закуривает сам. Молчат). У меня таких денег нет.

Актер. А теперь без бурления и кипения, кровь молодая. Только такой болван, как ты, уже работая в театре, хоть кем – неважно, целый день слоняясь без дела между дирекцией и сценой, не в состоянии втесаться в дружбу к кому следует. Тоже неплохой вариант. Надо уметь вертеться! Надо иметь талант…

Курьер. А может его и нет. Почем ты знаешь? Может, мне только и место, что в конторе, на посылках, а там (показывает в сторону сцены)- я вовсе лишний. Зачем же я буду поступать – пусть даже так, прыгая выше головы, если люди знающие…

Актер. Ладно… Упрямый ты. Это хорошо. Значит следующим летом вновь на штурм. Люди знающие, хм… Главное, чтоб ты сам знал, чего хочешь, куда плывешь (с горечью) глупая рыба…

Курьер. Я не глупый, но поступать ТАК – нечестно.

2-ой рабочий сцены (с дивана). Ой, ребяты, ребяты вы мои! Рассказать вас, сколько раз я поступал! Вот уж у кого опыт так опыт. Опыт переживания. А теперь – вишь…чем не перевоплощение. Мать родная не признает. (Зевает. Трое сидят, курят, молчат). А он (показывает на Актера) прав. Хочешь жить – умей вертеться, а то окажешься на сковородке.

Курьер (умоляюще) Ну не до такой же степени! (Вышел).

2-ой рабочий сцены. Куда? Униженный и оскорбленный… А кто тебе сказал, что это счастье? Поглядел бы на ближнего своего, вона как человека ето самое счастье скрутило. Правда ведь? Вооот. Многим…ето…ну… «мерцает призрачная сцена», да многих и слепит светом-то этим. Ха-ха, ето вроде даже как-то и наших мозолистых осветительских рук дело! Воооот. А я ему говорю: ето, брат, такое дело… все сумасшедшие…надо привыкнуть. Такое дело, брат… вооот…

Актер. Вот тебе и театр.

Явление девятое

Выходной

Девушка. Сначала ждала репертуар на следующий месяц, искала в нем его спектакли. Потом расписания на неделю, самое главное – время, когда он придет. И наконец – дождаться дня, нервничать еще с вечера, выбирать одежду, примерять улыбки и слова, чтобы сыграть хорошо, верно – эти случайные встречи у лифта.

Актер. Подносит к губам, слегка целует и тут же выпускает дымок. Ей так по душе. Чай горький.

Девушка. Горький.

Актер. Остыл, невкусно. Тот, кто пил из этой чашки до меня, пил чай с лимоном. На дне…

Девушка. На дне. (Смеется).

Актер. …Остались лежать четыре лимонные косточки. Пока мы разговариваем, я и сам не замечу, как они растворятся. Что-то происходит…