Сезонные явления (стр. 5 )

Актер. И вся труппа со мной билась, чего-то показывала.

Актриса. В итоге научились даже тетеньки-реквизиторши – только не ты. А на прогоне ты мне два раз на ногу наступил и по такому случаю обещался донести меня до общежития на руках – и донес, через полгорода, по весенней слякоти…

Актер. Шепча на ухо всякий бред.

Актриса. Ну, бред - не бред…

Актер. А худрук тогда проспорил-таки мне ящик шампанского!

Актриса. И мы пили его на нашей свадьбе, и ты снова нес свою Актрису на руках…

Актер. И ромашки из твоего венка сводили меня с ума.

Актриса. Только ромашки? (Молчание в ответ). А говорю: только ромашки?

Актер. Может, то были орхидеи или даже лилии…

Актриса. А помнишь, я была еще студенткой, и меня за несколько дней до премьеры назначили заменять главную роль…чего-то она там себе сломала…ой, эти запутанные диалоги…я уже ничего не понимала, а ты брал меня за руку и проходил все ключевые сцены спокойно, уверенно, будто мы шли по висячему мосту над пропастью, а ты всего лишь сказал

Актер. Не смотри вниз

Актриса. И я перестала бояться и видела только тебя. (Помолчав). Мы уже два сезона не играли вместе.

Актер. Ну хоть ты-то понимаешь, что это не просто нытье?!

Актриса. (Спокойно и четко) Допустим, только, пожалуйста, я тебя очень прошу, не надо кричать.

Актер. Все из-за меня! (Уходит).

Актриса. Нет же, вовсе нет! Как был упрямый!.. (Тихо) Мы тебя помним и любим.

Явление двенадцатое

Головокружение

Девушка. Не про то! не про то! совсем не про то вы пишете!

Автор. Вы сговорились все…

Девушка. Как это просто!..

Автор. Вы учитесь или работаете?

Девушка. А вы?

Автор. Я пишу.

Курьер. Молчит… Далекими днями, безвестными улицами, душными шарфами…

Девушка. Два дня не была в театре – и завыла. Не спала ночь, а утром торопилась в метро, скользила по улицам, кажется, толкала прохожих, извинялась и бежала дальше, в переулок… Такой гололед - хоть стой, хоть крылья расправляй… Влетела – и тут же запах кофе, или нафталина…суета…

Автор. …А это важно? Ну, как впечатление - допускаю… а в остальном - разные мелочи. Это диковинки для вашего маленького мирка. Я не знаю. Вы видите то, что в контурах – и слабеет.

Девушка. Иногда здесь страшно.

Автор. Духи театра?

Девушка. Нет, я не сумасшедшая.

Автор. Беспокойные существа. Это мифология.

Девушка. Вы знаете, я здесь уже четвертый месяц, бегаю после института на репетиции, потом - на спектакли, по ночам печатаю суфлерские экземпляры… все как-то не по правилам.

Автор. И вас, конечно же, манит сюда некими волшебными силами.

Девушка. Я научилась слышать его. Знаете…нет, вы не знаете…он шепчет на ухо: то жгучую романтику, то капризы этих обворожительных лицедеев, иной раз тонкое унынье.

Автор. Чье? Ваше?

Девушка. Так обманчив и серьезен его рассказ. Ко всему можно притронуться. Это очень просто. Ха… Знаете…нет, вы не знаете…я вам расскажу. Вот долгий полукруглый коридор, вдоль гримерок шестого этажа, не доверяет мне.

Автор. Это тайна?

Девушка. Как слепнущий ребенок, он продолжает кружиться в потемках взрослого мира, разбивая себе коленки, исчерчивая ангельскую мордашку страшными царапинами. Но вскоре наступает затишье - он смирился. А голова моя по-прежнему кружится, когда я иду там.

Курьер. Там затаила дыхание тишина театра. Свет всегда немного приглушен, стережет чей-то секрет.

Девушка. У ног шуршат воспоминания, будто бы накрахмаленные юбки главных героинь.

Курьер. Из давно отыгранных спектаклей.

Девушка. Театральная память – щедрая. Живет не в скрупулезно отобранных заметках критиков, а в этом густом и чуточку безнадежном воздухе гримерок и путаных коридоров.

Курьер. Эта память – наша болезнь, которая не унимается со временем.

Девушка. Времени здесь нет. Вернее, оно другое, оно играет вами.

Автор. Да, вы знаете, со мной очень часто играют в Дирекции вашего театра! Ну вот, сейчас вы скажете, что я прозаичен и вам меня жаль.

Девушка. Зачем? - вы уже сами сказали

Курьер. Улыбается

Автор. Что ж…

Курьер. Отвечает тем же.

Автор. Вы молоды, вы-вы…

Девушка. Выдумщица?

Автор. Вы умеете очаровываться.

Курьер (шепчет). Это правильно…

Автор. Это очень правильно.

Явление тринадцатое

Дни до премьеры

скоро Новый год.

суета сует…

Девушка играет на губной гармошке

Актер. Что вы играете?

Девушка. Это радость и музыка, и снег. Это Новый год – семейный праздник. Тридцать первое, заветное, с детства.

Актер. Что вы загадывали под бой курантов?

Девушка. Не знаю. Наверное, если б сбывалось, - я бы помнила.

Актер. Жаль…

Девушка. Почему?

Актер. Это важно, как имена, как дни рождения.

Девушка. …Первые стихи.

Актер. …Звонки друзей…

Девушка. …Как сны вещие с четверга на пятницу…

Актер. Или те мысли, что осенью гонят бродить по долгим бульварам.

Девушка. Без зонтика.

Актер. С картой воздушных замков

Девушка. И секретных станций метро!.. Надо иметь талант проживать зимы: находить верную дорогу домой, глядя только себе под ноги, скользя и шаркая.

Актер. И падая в мягкий сугроб

Девушка. Нет-нет, не всегда, не всегда…

Актер. Бывает, иногда очень больно.

Девушка. Иногда…очень…больно. Нестерпимо. Когда хочется кричать и плакать.

Актер. А на морозе слезы – это…

Девушка. Это стертая рифма. Безыскусно. А для зимы нужен особый талант. Ожидание. День ото дня, как до премьеры. Оно – новое – почему? откуда? смех, крик, непонятно, слезы, но по-другому. Еще курим часто и долго, спорим, хотим все бросить и уйти, а как??? Ведь оно живое

Актер. Такое знакомое

Девушка. С детства

Актер. И желаемое, как тридцать первое

Девушка. И последнее… Маленькая девочка сидит на высоком шатком стуле у окна, глядит в зиму. Дышит на стекло, рисует лето… Весь день она смотрит на белую улицу. А день уже короток. Фонарь, свет, иллюзия. Танцуют, они танцуют без музыки. Как бы запрокинуть голову и разглядеть: откуда сыплется снежное

нежное

вьюжное

стуженое?

Девушка. Если оно падает на варежку и долго не тает – можно поднести к лицу, близко-близко, и разглядеть крошечное чудо, его узор, и как оно протянуло к тебе тонкие ручонки…

Актер. Ты помнишь? Она была красивой, непонятной, совершенной …раньше ты и представить, и нарисовать, и во сне увидеть не могла - и вдруг так близко, что не верится.

Девушка. А я вздохнула – она пропала. Осталась капелька, на варежке… а потом и капельки не стало. А я помню. И вижу, вот так – близко-близко.

Актер. Та же?

Девушка. Да, она.

Актер. И капелька?

Девушка. Нет, это другая, это моя. Научиться ловить каждую снежинку декабря. Хранить в руке, отдавать друзьям, писать в стихах на последних страницах, разгадывать вещие сны, считать лавочки на бульварах и дни декабря.

Актер. До премьеры. В этот день спектакли начинаются раньше, билеты раскупаются быстрее обычного. Вроде бы все то же, а говорят другое, тонкое, волшебное… Да, к Новому году в актерском буфете поставят искусственную елку. В уголок. К окошку. Стены украсят еловыми ветками… такими…такими…

Девушка (смеется). Пушисто-пластмассовыми!

Актер. Они сплетутся лапами и набросят на плечи колючей мишуры.

Девушка. А мы покажемся чуточку добрее и красивее.

Актер. Нас сделают детьми – так не напрасно, так любя.

Девушка. Разговоры – музыка – театральная кухня. Нельзя курить. Заболтались – чай остыл. Весь день угощают мандаринами. Вьюжит.

Актер. А? Нужен-нужен… Нам нужен праздник. Его играют все. Когда город хохочет …от всей души…петардами, искрится шампанским. Легкомысленно - встречаем, любим, запоминаем, так незаметно приходит час – и провожаем…

Девушка. Нашего бывшего кумира.

Актер. Но помним.

Девушка. Когда музыка и снег!

Явление четырнадцатое

Трамвай звенит к началу весны

Ассистентка. Знакомые незнакомые…

Девушка. Твои-мои

Ассистентка. …актеры и актрисы танцуют танго в кафе. Потом сами себе аплодируют.

Девушка. Это звонкий смех или песня?.. Это из роли? Что за празднество? По какому такому поводу? Ничего не понимаю!

Ассистентка. Знаю только, что хорошо – мучительно и кружит голову, наглое танго, и нет от него спасенья в прямых углах кабинетов! И можно даже выключить голоса в коробочке трансляции, забыть про календари и читать новые пьесы, чуть касаясь ресницами этих пространно-странных-израненных монологов.

Девушка. Не получится: шумит театральная кухня. Голоса - знакомые незнакомые…

Ассистентка. Твои-мои…

Девушка. А мне нравится!

Ассистентка. Ну еще бы!

Девушка. А помнишь, как про трамваи?

Ассистентка. Что? ...я не понимаю…ты вообще… ты допечатала, что я просила?

Девушка. Просила катать тебя на всех трамваях города, по всем маршрутам, не пропуская ни одной остановки!

Ассистентка. Кто тебе рассказал?

Девушка. Ты!

Ассистентка. Я?!

Девушка. Трамвай едет вдоль бульваров, ты видишь знакомый пруд с уточками и белыми лебедями Пашей и Машей, дети кормят их хлебом, а птицы, они доверчивые, подплывают к самому берегу, вытягивают свои шеи…охотно позируют перед фотокамерой, расправляя крылья, перебирая перышки…

Ассистентка. Достопримечательность.

Девушка. Говорят, тех, кто был до них, украли и съели местные бомжи.

Ассистентка. Кошмар!

Девушка. А дальше, за поворотом – шумные улицы… и долго еще…долго еще… трамвай звенит к началу весны. Это ведь ты пишешь стихи на замерзших стеклах?

Ассистентка. Читала?