Древо мистерий (стр. 23 )

Египтяне, вавилоняне и ассирийцы, которые знали Солнце как Быка, называли Зодиак бороздами, которые делаются великим небесным Волом, тянущим за собой плуг Солнца. Отсюда принесение в жертву великолепных бычков при великом стечении народа. Жертвенные животные украшались цветами, их окружали жрецы, танцовщицы и музыканты. Философские избранники не принимали участия в этих празднествах идолопоклонничества, но считали их вполне подходящими для умов простого народа. Те немногие, которые обладали более глубоким пониманием, чьи лбы украшал уреус, знак Змеи-Скорпиона, были лишь зрителями.

Солнце часто символизировалось светилом с лучами в виде густой гривы. Астрологи отличали Льва как единственный дом Солнца. Лев почитался на Востоке и на Западе, египтянами и мексиканцами. Верховный Друид Британии изображался львом. Когда устанавливался век Водолея, Солнце пребывало во Льве, как можно понять из рассмотрений, приведенных выше по поводу различия между геоцентрической и гелиоцентрической астрологией. И в самом деле, в секретных религиях мира инициация часто свершается Хваткой Лап Льва.

Четыре века в греческом мистицизме — Золотой век, Серебряный век, Бронзовый век и Железный век — являются метафорами, представляющими четыре главных периода в жизни всех вещей. В сутках отмечались восход, полдень, закат и полночь. В жизни богов, людей и миров выделялись рождение, рост, зрелость и угасание. Греческие века очень сходны с четырьмя югами индийцев: Крита-Юга, Трета-Юга, Двапара-Юга и Кали-Юга. Этот метод расчетов был описан Улламедином так: «В каждом из 12 знаков содержится 1800 минут; если умножить это число на 12, получим 21600. Если умножить 21600 на 80, то получим 1 728 000, которое и есть длительность первого века, называемого Крита-Юга. Если же число 21600 умножить на 60, получится 1 296 000, число лет второго века, называемого Трета-Юга. Если же умножается на число 40, то получается 864 000, число лет третьего века, Двапара-Юга, и, наконец, если умножить на 20, получается 432 000, четвертый век, Кали-Юга». (Следует заметить, что множители уменьшаются обратно пропорционально Пифагорейскому тетрактису: 1, 2, 3 и 4.)

Посвященные древности проявляли воистину замечательное понимание принципов эволюции. Они рассматривали жизнь как бытие в различных стадиях становления. Они полагали, что люди уже были в период формирования планет, что планеты уже были в период формирования Солнечных систем, что Солнечные системы уже были в период формирования цепи космического бытия и так далее, до бесконечности. Одна из этих стадий — стадия перехода от Солнечной системы к цепи космического бытия называется Зодиаком. Следовательно, по представлениям мистиков, в определенное время Солнечная система развивается в Зодиак. Дома Зодиака становятся тронами двенадцати Небесных Иерархий, или, как утверждали некоторые древние мудрецы, Десяти Божественных Порядков. Пифагор учил, что 10, основание десятичной системы, было наиболее совершенным из всех чисел, и он символизировал число 10 меньшим тетрактисом, структурой из десяти точек в форме треугольника, обращенного вверх.

Наиболее драгоценным Ключом к Мудрости, который жрецы передавали посвящаемым, было то, что они называли законом аналогии. Древние утверждали, что Вселенная была большим организмом, похожим на человеческое тело, и каждая фаза и функция Универсального Тела имеет соответствие в человеке. Следовательно, для древних изучение звезд было священной наукой, потому что они видели в движении небесных тел вездесущую активность Бесконечного Отца.

В античные времена Зодиак обсуждался очень интенсивно. Попытка отнести истоки знаний о Зодиаке к периоду всего лишь нескольких тысячелетий до христианской эры является колоссальной ошибкой тех, кто стремится определить эту дату. Учение о Зодиаке должно быть достаточно древним, столь древним, что его знаки и символы должны совпадать в точности с созвездиями, чьи персонажи являются проявлениями приметных особенностей активности Солнца в течение каждого из двенадцати месяцев. Один автор после многих лет изучения предмета пришел к мнению, что понятиям о Зодиаке около пяти миллионов лет.

По всей видимости, знание о Зодиаке является одной из многих вещей, которые мы получили от цивилизаций Атлантиды или Лемурии. Около десяти тысяч лет до христианской эры наступил такой период, длившийся много веков, когда любое знание подавлялось, дощечки, таблички с записями уничтожались, монументы свергались, и все материальные следы предшествующих цивилизаций полностью изгладились. Остались кое-какие медные ножи, стрелы, грубые картины на стенах пещер — молчаливые свидетели цивилизаций, предшествовавших веку разрушения. Тут и там стоят гигантские сооружения, подобные странным монолитам на острове Пасхи. Они являются свидетелями утерянных искусств, наук и исчезнувших рас.

Человеческая раса невероятно стара. Современная наука дает человечеству десятки тысяч лет; оккультизм — десятки миллионов. Есть старая пословица: «Матушка-земля стряхнула со своей спины много цивилизаций», — и отнюдь не безумно предположение о том, что принципы астрологии и астрономии возникли за миллионы лет до появления первого белого человека.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Чтобы освободить человека, недостаточно стряхнуть оковы с его конечностей — должен быть освобожден от невежества его ум. Физическое завоевание должно когда-нибудь кончиться, потому что, рождая ненависть, оно сподвигает ум отомстить за оскорбленное тело. Но все люди подчиняются по своей воле или же неохотно уму, превышающему их собственный. То, что философская культура Древней Греции, Египта и Индии превышает философскую культуру современности, признается всеми, даже самыми рьяными приверженцами модернизма. Истинный философ принадлежит к наиболее благородному ордену, народ, давший миру просвещенных мыслителей, благословен, и народ этот часто вспоминается в связи с мыслителями. В знаменитой пифагорейской школе в Кротоне философия считалась незаменимой в жизни человека. Тот, кто не мог оценить благородства и силы мысли, не заслуживал того, чтобы жить. Следовательно, когда из-за извращенности ума или натуры член философского братства изгонялся из него или же уходил добровольно, на кладбище братства воздвигался надгробный камень. Потому что тот, кто интеллектуальным и этическим целям предпочел материальную сферу с ее иллюзиями чувств и ложными амбициями, считался мертвым для сферы реальности. Жизнь как рабство перед чувствами рассматривалась пифагорейцами как духовная смерть, а смерть в чувственном мире считалась ими началом духовной жизни.

Философия дарует жизнь в том смысле, что открывает благородство и цель ее. Материальность дарует смерть в том смысле, что омертвляет или затеняет те стороны человеческой души, которые должны отзываться на живительные импульсы творческой мысли и облагораживающих добродетелей.

Несведущий в отношении целей жизни, причин ее, относительно всего того, что прячется за тайной смерти, и все же внутри себя обладающий ответом на все эти вопросы, человек охотно жертвует прекрасным, истинным и добрым во имя запятнанного кровью алтаря мировых амбиций. Мир философии, этот прекрасный сад мысли, в котором мудрецы объединены узами братства, исчез. Вместо него поднялась империя из камня, стали, дыма и ненависти — мир, в котором миллионы созданий суетятся в отчаянных попытках просуществовать и в то же время поддержать те институты, которые ими созданы и которые неизбежно влекут их к неизвестному концу. В этой физической империи, которую человек воздвиг в тщеславной вере в то, что он может затмить небесное царство, все обращается в камень. Привлеченный блеском прибыли, человек смотрит в лик Медузы и гибнет, окаменев.

В этот коммерческий век наука касается только лишь классификации физического знания и исследования временных и иллюзорных аспектов природы. Ее так называемые практические открытия связывают человека еще теснее узами физических ограничений. Философия, которая связывает небо и землю, подобно огромной лестнице, по ступеням которой просвещенные всех веков восходят в подлинную реальность, даже философия становится прозаической и разнородной массой конфликтующих точек зрения. Нет больше в ней красоты, благородства и ее трансцендентности. Подобно другим ветвям человеческой мысли, она стала материалистической — «практической», и ее достижения направлены на то, чтобы внести свой вклад в этот современный мир из камня и стали.

В ранг так называемых образованных и ученых людей поднялись мыслители, которых можно отнести к Школе мирских мудрецов. После того как они пришли к поразительному заключению, что именно они являются интеллектуальной солью земли, эти джентльмены письма провозгласили себя окончательными судьями всего познаваемого, как человеческого, так и божественного. Эта группа утверждает, что все мистики должны быть эпилептиками, а большинство святых — невротиками! Они провозгласили Бога продуктом примитивных суеверий. Вселенная, по их мнению, не имеет цели. Бессмертие является вымыслом и воображением, а выдающаяся индивидуальность — лишь счастливой комбинацией клеток! Пифагор, с их точки зрения, «страдал бобовым комплексом». Сократ «был известным алкоголиком». Святой Павел «был подвержен припадкам». Парацельс «был шарлатаном и знахарем», а граф де Сен-Жермен — «самым выдающимся обманщиком в человеческой истории»!

Что общего у возвышенных концепций просвещенных спасителей и мудрецов с этими искаженными произведениями «реализма» нынешнего века? Во всем мире мужчины и женщины, приземленные бездушными системами сегодняшнего мира, взывают к возвращению изгнанного века красоты и просвещения, к возвращению практического в высочайшем смысле этого слова. Некоторые начинают понимать, что так называемая цивилизация в своей нынешней форме находится на грани гибели. Ее холодность, бессердечность, торгашество, материальная эффективность и практичность исключают возможность подлинного выражения любви, идеальности и возвышенности, ради которых и стоит жить. Все в мире ищут счастья, но не знают, где его искать. Человек должен знать, что душа ищет понимания и что счастье венчает эти поиски. Только через реализацию бесконечного блага и бесконечной завершенности могут быть достигнуты внутренний мир и покой. Вопреки геоцентризму, в человеческом уме есть нечто такое, что устремляется к философии, и не просто к философским канонам, а к философии в самом широком и полном смысле.