«Синхронное самосознание» современной журнальной критики / // Искусство и СМИ. Сб. научных трудов. Под ред. . Воронеж: Факультет журналистики ВГУ, 2012. - С. 87-115 (1,2 п. л.) (стр. 5 )

 

Примечания

1.                Конец прекрасной эпохи. Заметки на полях книги о критике и критиках // Новый мир. 1991. № 5. С. 241–248. Формально статья была своеобразной рецензией на книгу С. И. Чупринина «Критика – это критики: Проблемы и портреты (М., 1988). На самом же деле, используя найденную еще А. С. Пушкиным жанровую форму «заметок на полях», А. Немзер обозначил ряд тревожных тенденций в эволюции российской критики, которые в полной мере проявились только через несколько лет.

2.                Замечательное десятилетие русской литературы. М., 2003. 608 с.

3.                Прощание с Зоилом // Октябрь. 1998. № 1. С. 262 – 273.

4.                «…Может быть, беда всех нынешних литературных изданий (а также изданий с литературными амбициями – в широком спектре от «Сегодня» до «Огонька») как раз в том и состоит, что они, различаясь качеством, неразличимы позиционно, вот именно что направленчески? И не в этом ли одна из причин охлаждения публики к нашей литературной печати, ибо подписчик лишен удовольствия выбирать именно свой журнал, именно свою газету?» – с этими размышлениями С. И. Чупринина, главного редактора одного из лучших литературных журналов, трудно не согласиться (Вопросы литературы. 1996. Ноябрь – Декабрь. С. 17). 

5.                Ответственность и ответственность литературной критики. Материалы дискуссии. Фонд Либеральная Миссия [Электронный ресурс] / А. Василевский. Режим доступа: http://www. liberal. ru. 2005. 7 апр. Загл. с экрана.

6.         Каждый охотник желает знать, где сидит фазан // Знамя. 1996. № 1. С. 216–222.

7.         Письма мелким почерком, или оправдание критики non-fiction // Новый мир. 2002. № 12. С. 172–175.

8.         См.: Пепел остывших полемик // Новый мир. 1996. С. 215–217.

9.          Г. В поисках закономерностей: О литературной критике и путях ее изучения. Харьков, 1989. Размышляя о путях изучения литературной критики, М. Г. Зельдович выделил две формы, в которых, по его мнению, может происходить развитие ее теории. Это «синхронное самосознание» и «академическая теория». И если первая есть мысль критики о себе самой, то последняя есть научное исследование, обобщающее творческий опыт критики с объективных позиций стороннего наблюдателя. «Не упуская из виду ни литературу, ни общественную действительность, но по-своему преломляя их актуальные запросы, теория критики озабочена прежде всего обоснованием собственно критики и имеет целью своими собственными средствами и «организовать» ее, и в принципе определить ее пути и творческие установки, и «устремить» в будущее» (с. 111). «Академической теории» для установления каких-либо закономерностей развития и глубоких выводов нужен определенный временной зазор и значительная эмпирическая база. Оттого она почти всегда ретроспективна по осмысливаемому материалу и общей исследовательской ориентации. «Синхронное самосознание» делает свои заключения на основании актуального современного материала, но результаты его наблюдений, возможно, менее основательны и в дальнейшем вполне могут быть скорректированы и даже пересмотрены.

10.    Участники дискуссий обсуждали состояние критики очень заинтересованно и подробно. Однако филологи привычно исходили из понимания этой сферы деятельности как части литературоведения и не брали в расчет ее журналистскую природу, поэтому, указав на недостатки и просчеты литературной аналитики 1990-х гг., они не смогли в полной мере оценить перспективные тенденции развития отечественной критики, которые несколько позже заявили о себе в полный голос.

11.    См.: Критика – это критики (анкета) // Литературное обозрение. 1990. № 1. С. 46–52; Независим ли критик? (анкета) // Литературная учеба. 1990. № 5. С. 94–102; Взгляд. Критика. Полемика. Публикации. Т. 3. М., 1991; Литературные перекрестки – позиция и оппозиция (анкета) // Москва. 1991. № 1. С. 188–198; № 2. С. 191–200; Отголоски рыночной стихии, или миф о «моральном облике» // Вопросы литературы. 1992. Вып. 2. С. 60–61; Бак Дм. Бронзовый век русской критики // Новый мир. 1994. № 4. С. 240–253; Сладкая парочка // Знамя. 1994. № 5. С. 186–197; Элегия // Знамя. 1994. № 6. С. 185–190; Критики о критике // Вопросы литературы. 1996. № 6. С. 3–57; История пишется завтра // Знамя. 1996. № 12; Между. О месте критики в прессе и литературе // Новый мир. 1996. № 1. С. 203–215; Каждый охотник желает знать, где сидит фазан // Знамя. 1996. № 1. С. 215–222; «Мука, вода и дрожжи» // Литературная газета. 1997. 19 июня; Критики нет? Критика есть! // Вопросы литературы. 1998. Июль – Август. С. 3–33; Критика: последний призыв: конференц-зал // Знамя. 1999. № 12. С. 144–166; Современная литература: Ноев ковчег? // Знамя. 1999. № 1. С. 191–214; Поиски замерзшего сироты. Литературное время в зеркале газетной критики. Круглый стол // Дружба народов. 2001. № 6. С. 190–208.

12.    Здесь и далее, обозначая принадлежность конкретного литературного аналитика к тому или иному направлению, мы пользуемся достаточно прозрачной и привычной терминологией, предложенной Н. Б. Ивановой. Исходя из реального расклада сил в современном литературном ландшафте она считает, что сегодня критику можно дифференцировать по разным параметрам и признакам: поколенческому (шестидесятники, «младоэстеты»), направленческому («левые», «правые», «демократы», «национал-патриоты»), по отношению к традиции («традиционалисты» и «радикалы»), по месту публикации, определяющему существо и формат высказывания («журнальная», «газетная», «радио-» и «телекритика»), по уровню взятых на себя профессиональных обязательств и по литературным амбициям (критика как искусство и как ремесло) (Знамя. 2005. № 6. С. 182 –191). Интересная «поколенческая» классификация российских литературных критиков XX столетия, основанная на социологической концепции поколений Карла Мангейма, дана в книге: Менцель Биргит. Гражданская война слов. Российская литературная критика периода перестройки. СПб., 2006. С. 113–121.

13.    См. также: Озеров Виталий. Литературная критика: четкость критериев, высота требовательности // Вопросы литературы. 1986. № 9. С. 3–30. 

14.    Бак Дм. Бронзовый век русской критики // Новый мир. 1994. № 4. С. 240–253.

15.    «…Лидирующая роль журнальной критики явно уходит в предание, а вместе с нею начинает отмирать и традиционный жанр мудрой, развернутой проблемно-аналитической статьи, и традиционное представление о критике-профессионале как о человеке особой специальности – не совсем литературоведе, с одной стороны, и не совсем журналисте – с другой. Туда же, в предание, уходят, похоже, и такие традиционные добродетели профессиональной литературной критики, как взвешенность и ответственность суждений, их непременная соотнесенность с общественной и литературной ситуацией, а также более или менее отрефлектированное стремление к балансу объективности (доказательности) и субъективности (страстности и пристрастности) в тоне, в оценках, в выборе позиции и точки зрения», – ностальгически размышлял в своей критической «Элегии» С. Чупринин (Знамя. 1994. № 6. С. 190).

16.    См.: Литературные ориентиры современных журнальных рецензентов // Новое литературное обозрение. 2003. № 1. С. 557–570.

17.    См. подр.: Постмодернизм: новая первобытная культура // Новый мир. 1992. № 2. С. 223–232. 

18.    «…Большинство из нас с горечью признают, что такие понятия, как Бог, Царь, Человек, Разум, История и Государство, некогда появившись, затем канули в лету как принципы несокрушимого авторитета; и даже Язык – самое младшее божество нашей интеллектуальной элиты – находится под угрозой полной немощи, – как еще один бог, не оправдавший надежд», – пишет И. Хассан, подчеркивая, что тотальный нигилизм и отсутствие веры в конечные истины и стало первопричиной того, что в текстах постмодернистов происходит разрушение целостности художественного космоса и воссоздание децентрализованного фрагментированного художественного дискурса (Hassan I. Making sense: The trials of postmodernist discourse // New Lit. History. Baltimore, 1987. Vol. 18. № 2. P. 442. P. 437–459). См. об этом также в работах И. Хассана «Расчленение Орфея» (1971), «Паракритика» (1975), в сборнике эссе «Постмодернистский поворот» (1978): The dismemberment of Orpheus: Toward a postmodernist literature. Urbana, 1971. 297 p.; Paracriticism: Seven speculations of the times. Urbana, 1975. ХVIII. 184 p.; The postmodern torn: Essays in postmodern theory end culture / Columbus. 1987.

19.    См., например: Конец стиля // Звезда. 1994. № 8. С. 187–193.

20.    Иван Петрович умер. Статьи и расследования. М., 1999. 336 с.

21.    Постмодерн в России. Литература и теория. М. : Элинина, 2000. 368 с.

22.    См.: Fokkema D. W. The semantic and syntactic organization of postmodernist texts // Approaching postmodernism: Papers pres. at a workshop on postmodernism, 21–23 Sept. 1984, Univ. of Utrecht / Fokkema D. W., Bertens H. Amsterdam; Philadelfia, 1986. P. 82–83. P. 81–98. 

23.    Указ. соч.

24.     Б. Эстетика постмодернизма. СПб. : Алетейя, 2000. 347 с.

25.    Принципиальной разницы между критикой и беллетристикой не видит и еще один представитель нового поколения – Михаил Новиков: «Окончив Литературный институт по отделению прозы и написав ее некоторое количество, я усвоил принципы построения беллетристического текста, которые теперь не могу не применять в любом сочинении, даже если б захотел. Что за принципы? Я стараюсь сделать статью композиционно законченной, позволить выстроиться подобию сюжета, рассказать историю по все правилам. Дать читателю полноценный текст, сделать так, чтобы чтение доставляло удовольствие. Было, если хотите, забавным. Форма и интонация представляются мне очень существенными, а «идеи» и «взгляды» – нет. <…> Мне не кажется актуальным, да и вообще сколько-нибудь нужным регулирование, поддерживание и обслуживание со стороны критики того, что называется «литературным процессом»… Хорошие тексты никогда не нуждались в каком бы то ни было критическом спецобслуживании – того, что они подвигают следующего автора на попытку написать еще один, другой хороший текст, довольно. Жанр этого нового текста не имеет значения – роман, эссе, рецензия, да хоть аннотация в две строчки… В первую очередь дать людям хороший литературный продукт, а потом, только если это уместно, разъяснить свое исповедание веры, попророчествовать, обличить…» (Знамя. 1999. № 12. С. 157).