Ранняя драматургия Е. Шварца (1920-1930). Проблемы поэтики и эволюции (стр. 4 )

Как нами ранее уже отмечалось, двойничество – один из главных принципов драматургии Шварца. Смысл «двойничества» от пьесы к пьесе изменяется: Шварц в поздних пьесах способен увидеть диалектическое единство и борьбу противоположностей во всём. По этому можно судить не только и не столько об особенностях авторского мировоззрения (так называемый двоичный принцип освоения мира) и универсализме, сколько о стремлении Шварца к некоему совершенству в осмыслении и описании мира. Шварц всегда находит в реальности что-то сказочное, в видимом — невидимое, в обыкновенном — чудеса, в человеке — животное, во взрослом — ребёнка, а нередко и наоборот. Его проницательный взор видит во всём тень и её хозяина одновременно, он пытается разобраться в их соотношении, охватывая мир в целостности.

Таким образом, можно отметить, что в более позднем творчестве важность роли архетипа «младенца» не уменьшается. Чем страшнее становится Зло, тем нужнее оказывается детская наивность, которая позволяет детям говорить прямо о том, что они сами видят и думают; детям присуща ясность видения без предрассудков.

Если в ранних пьесах важно соотношение архетипа «младенца» с архетипом «матери», то в зрелых пьесах на первый план выходят взаимоотношения героев, воплощающих архетип «младенца» и архетип «девы/анимы». Словно в творческом пути драматурга отражается духовное развитие человека: ребёнок растёт, становится юношей, влюбляется в девушку, для любимой пытается совершить подвиг.

Интересно, что в «Обыкновенном чуде», где отсутствует острый конфликт добра и зла, роль архетипа «тени» не активна. Здесь мы можем наблюдать, как происходит некий синтез. Персонажи разделяются на молодое (архетип младенца) и старое поколения (архетип матери/мудрых старика и старухи), и в обоих поколениях существуют влюблённые пары (Медведь - Принцесса, Хозяин - Хозяйка, Трактирщик - Эмилия, Охотник - Аманда, Ученик охотника - Оринтия). Два поколения отражают друг друга как зеркало, одни и те же темы звучат резонансом. «Обыкновенное чудо» — пьеса про поиск любви и счастья, и эти ценности может обрести тот, кто преодолел в себе неверие, гордыню.

Внутренний конфликт и внутреннее противоборство героев самих с собой — такова особенность более поздних пьес Шварца по сравнению с чётко структурированными и вполне однозначными ранними пьесами.

Шварц играет узнаваемыми (типичными) образами для того, чтобы создавать объёмные смыслы, вовлекать читателя в полемику и разрушать стереотипы, существующие в сознании читателя.

Третья глава посвящена исследованию картины мира в ранних пьесах Шварца.

Место и время действия произведения, авторские ремарки — все компоненты текста так или иначе выражают позицию автора по отношению к его героям и к окружающей действительности, создают некую авторскую картину мира, авторскую позицию в нём. Автор преобразует мир в своём произведении, и это преобразование действительности связано с идеей произведения, с теми задачами, которые художник ставит перед собой.

Глава состоит из трёх разделов.

 

В первом разделе рассматриваются авторские ремарки.

Количество ремарок в «Ундервуде» очень небольшое, и они максимально просты, примитивны. Возможно, это объясняется тем, что пьеса предназначена для детей, в ней не возникает каких-либо дополнительных смыслов, подтекстов. Однако ремарки всё же есть, и они очень конкретны. Так как главными героинями «Ундервуда» являются девочки, то и ремарки характеризуют их передвижения, стремительность, эмоциональность, активность молодых героев (девочек), а это именно те качества, которые отличают их от стариков (Варварки, Маркушки), то есть — от отрицательных героев.

Таким образом, даже эти довольно примитивные ремарки уже проводят некую границу между двумя группами персонажей — молодых и старых, положительных и отрицательных героев. Кроме того, девочки близки к природе и природа в какой-то степени помогает им. С другой стороны, мир Варварки и её окружения — это мир вещей, по преимуществу старых, символизирующих собой уходящий, отживающий мир. Старый мещанский быт противостоит молодости, природе, открытости, что отражается в ремарках.

В следующей пьесе Шварца «Приключения Гогенштауфена» ремарок значительно больше, и во многом именно благодаря им и создаётся сказочная, нереальная атмосфера пьесы. Ремарки здесь — это отдельные яркие сценки с движущимися и светящимися предметами, целые мини-сюжеты в составе пьесы. Пьеса также насыщена бытовыми мелочами, вещами: многие вещи в учреждении, где работает Гогенштауфен (шкафы, мебель, даже само здание, украшенное кариатидами), являются символами мертвящей и тормозящей жизнь силы.

Особого внимания заслуживают ремарки в пьесе «Клад» — в них Шварц стремится соединить максимальную реалистичность (в пьесе нет никаких чудес) и привнести элементы фантастики. Природа играет в данном случае роль самого большого чуда, волшебной силы — именно она как препятствует героям, так и помогает им в конечном итоге. Именно на фоне природы происходят все приключения героев — и нет в мире силы более реальной и в то же время более фантастической, сказочной, чем природа.

Ремарки в пьесе «Голый король» не играют такой важной роли, как ремарки в «Приключениях Гогенштауфена». Они здесь также максимально просты, но, тем не менее, очень органичны и в некотором роде символичны. Первое свидание Генриха и принцессы происходит на некоей границе двух миров — мира принцессы (замок) и мира свинопаса (луг, свиньи). Таким образом, пространство пьесы (при помощи ремарок) довольно чётко разделено на эти два мира — мир природы и мир дворца, вещей. И принцесса готова перейти и переходит из одного мира в другой.

В более поздних пьесах ремарки совмещают в себе фантастические и реалистические события — точно так же, как этими событиями полна жизнь героев. Фантастичность, сказочность органически дополняется бытовыми реалиями, и тем самым создаётся особый, неповторимый колорит шварцевских пьес.

Во втором разделе анализируются место и время действия ранних пьес Шварца.

Комплексный подход к исследованию времени и пространства художественного произведения предлагает в своих работах . Именно он ввёл в литературу понятие хронотопа (времени и пространства), указав на то, насколько значимы они для любого художественного текста.[3]

Время действия в первых рассматриваемых нами пьесах обозначено очень конкретно. Очевидно, что это современная Шварцу реальность, и время действия в пьесах примерно совпадает со временем их написания. Об этом свидетельствуют многочисленные реалии действительности.

Пространство в пьесе «Ундервуд» также максимально конкретно и довольно ограниченно. Все основные события происходят или замышляются отрицательными героями во дворе обычного жилого дома. Но в пространстве пьесы существует традиционная оппозиция верха и низа: комнаты отрицательных персонажей (Маркушки) расположены в подвале, тогда как на верхнем этаже живут девочки Анька и Иринка и их мама.

Пространство в «Ундервуде» организовано следующим образом: мир двора как мир переходный, временный, который положительные герои перерастают и постепенно покидают. С одной стороны, двору противопоставлен мир иной, мир, в котором царствует Антоша и подобные ему, но этот мир терпит поражение, и отрицательные герои изгоняются даже из мира двора. С другой стороны, маленькому миру двора противопоставлен большой мир, куда стремятся уйти (и уходят) большинство положительных героев пьесы. Таким образом, Шварц при помощи несложных оппозиций создаёт пространство, напоминающее сказочное, но всё ещё пока максимально конкретное, довольно узкое, отграниченное от всего остального мира. Но в целом, выстраивая общую структуру мира «Ундервуда», можно заключить, что мир этот ещё не иерархичен — все герои живут в одной плоскости, в одном мире; однако в пьесе существует некий вектор — стремление молодых героев из этой замкнутости вырваться. Время в пьесе также можно считать конкретно-историческим.

В пьесе «Приключения Гогенштауфена» время действия также весьма ограниченно, это всего несколько дней и ночей. Причём ночное время — это по преимуществу, время фантастики и чудес. Но за счёт этих чудес пространство и время пьесы как бы расширяется.

Борьба прогрессивных и регрессивных сил происходит не только на земном, обыденном уровне, но и на уровне высшем, метафизическом. Но некое символическое пространство пьесы строится по двум осям — горизонтальной и вертикальной. Большинство персонажей — обычные люди — существуют в одной плоскости; над ней несколько «возвышаются» волшебницы, но строго по вертикали в иерархии этого пространства находится образ Заведующего. Своим «высоким» положением он противопоставлен всем остальным персонажам.

«Клад» в этом отношении во многом повторяет «Ундервуд» — место и время действия обозначены предельно конкретно. Однако, как уже отмечалось, природа как фон и место действия пьесы потенциально содержит в себе и реалистические, и фантастические силы. Но чудес в пьесе не происходит, и местом действия остаётся реальность, живая, прекрасная и загадочная природа.

Особенностью пьесы «Голый король» по сравнению с предыдущими является её временная и пространственная незамкнутость, открытость. Действие продолжается как бы и за рамками самой пьесы, финал является символом начала нового этапа в жизни многих героев — отсюда и открытость, временная неограниченность пьесы. Иерархичность пространства «Голого Короля» подчёркивается такими атрибутами, как гора перин, на которой спит Король и с которой он спускается при помощи зонтика. И вообще Голого Короля постоянно окружает всяческая мишура, бутафория — ширмы, занавесы, ковры, перины. Высокое положение создано им искусственно, он занимает его не по праву — но кроме самого Короля никто в пьесе не стремиться занять это положение, герои стремятся не к достижению неких новых высот, а к новым горизонтам. Таким образом, в пьесе создаётся ещё одна оппозиция: всего натурального, природного (цветы, лужайка, лес, степи, которые окружают Генриха, Генриетту и Христиана) и — искусственных почти театральных декораций, которые строит вокруг себя Голый король.

Время и пространство ранних пьес Шварца проходят некую эволюцию, расширяются, становятся от пьесы к пьесе всё более значимыми составляющими общего замысла. Ограниченное и конкретизированное время первой пьесы сменяется сказочным, эпическим временем и символическим пространством в пьесе «Голый король».