Звёзды на дисплеях (стр. 3 )

###

Немедленно, по прочтении приказа, капитан обратился по трансляции к экипажу:

– Внимание всем! Нами получен приказ идти на помощь терпящим бедствие. Через три минуты переориентация, затем даю ускорение до 3-х «G». Закончить все дела и занять штатные места. Режим повышенного ускорения продлится два часа, затем перерыв 10 минут, полтора «G», затем снова ускорение. Торможение будет производиться в том же режиме. Расчётное время полёта… Маруся?

– 53 часа, Кэп!

– Пятьдесят три часа! Ускорение небольшое, но вы все разбаловались... Доклады?

Из динамика послышались доклады руководителей подразделений о готовности и чей-то одинокий голос:

– А что случилось?

– Случилась авария, мы идём на выручку, Петро!

– А как же обед? У меня уже всё готово! – с обидой произнёс кок, это был он.

– Обед будет через три часа… тому, кому, конечно, захочется…. Нет вопросов? Отбой! Серёжа, давай в рубку, как, сдюжишь?

– Сдюжу, Вася, сдюжу! А куда Маркиза?

– Маркиз! – позвал капитан.

Кот открыл свои зелёные глаза и уставился на хозяина: «неужели уже обед?»

– Маркиз, тревога!

Пушистый зверёк соскочил с Серёжиных коленей и стремглав кинулся в своё убежище, стоящий в углу ящик, с мягкой обивкой изнутри. Герметичная крышка, автоматически захлопывающаяся при падении внешнего давления, давала животному, не имеющему скафандра, возможность выжить при аварии.

Василий же и Сергей отправились в ходовую рубку и заняли места в пилотских ложементах. Дежурную смену капитан отправил «отдыхать». Хотя, какой может быть отдых при 3-х «G»?
Пристегнув ремни, капитан обратился к компу:

– Маруся, все на местах?

– Все, Кэп!

– Присматривай за народом! Кому будет плохо, сразу докладывай.

– Есть!

– Потрошитель!

– На связи, Мастер! – отозвался медик.

– Будь наготове, там кислород, лекарства… не мне тебя учить.

– Так точно, Мастер, не вам!

– Вот и пойми этого канадца, – обратился со смехом к напарнику капитан, – то ли он по-русски плохо говорит, то ли подначивает своего капитана?

– Джек хороший врач! – немного невпопад ответил Сергей, пытаясь застегнуть ремень фиксации.

Наконец, замок щёлкнул.

– У меня плохих нет! – с гордостью ответил Василий и скомандовал:

– Маруся! Пришпоривай помаленьку.

– Есть, Кэп!

По корпусу корабля донёсся изменившийся  тон работы двигателя. Он всё повышался и повышался, и вместе с ним на экипаж наваливалась тяжесть ускорения. В углу ходового дисплея побежали цифры: мелькали десятые и сотые. Наконец, мигание прекратилось, застыв на значении 3,01 «G».

– Как, Серёжа? – спросил друга Василий, с трудом ворочая отяжелевшей челюстью и непослушным языком

– Пока штатно, Вась! – ответил тот изменившимся голосом, – мы же с тобой и при «пятёрке» часами крутились.

Сергей имел в виду центрифугу в училище.

– Тогда молодые были. Ты, вот что, если себя плохо почувствуешь, сразу говори, не терпи и в обморок не падай. Мне тебя живого довезти до Земли хочется.

– Принято, кэп!

– ОК! Маруся! Отправь сообщение Ивач… Иванченко: «Выполняю приказ».

– Есть, капитан!

– Хорошо тебе, ты от перегрузок не страдаешь.

– Как бы я хотела, Мастер, что-нибудь чувствовать или, хотя бы страдать!

– Извини, потом…. Как экипаж, как Маркиз?

– Пока норма.

– Ты и за мной смотри, если начну глазки закатывать….

– У вас всё будет нормально, Кэп!

– Ну, как скажешь….

***

Первые  несколько периодов высокого ускорения экипаж перенёс в целом нормально. Перерывы с полуторным стали восприниматься людьми как нормальная тяжесть. Некоторые даже немного поели. Однако Потрошитель решил произвести медосмотр и сделал, исходя из ему одному известных критериев, кое-кому уколы «противоперегрузочного коктейля».

Как переносил перегрузку Маркиз, доподлинно неизвестно, но вышел он из убежища на подкашивающихся лапках, кушать отказался и только сходил в туалет. Заглянувший в капитанскую каюту Потрошитель покачал головой и сделал коту укол в загривок. Зверёк перенёс его спокойно, взглянул с укором на хозяина и поплёлся в своё убежище.
Как ни странно, дальше стало легче: большая часть экипажа даже сумела заснуть. Хотя сон был неспокойный и тяжёлый, всё-таки он давал шанс немного восстановиться.
Перед переходом к торможению Потрошитель настоял на отдыхе и испросил шесть часов нормальной тяжести. Сошлись на пяти. Эти пять часов все члены экипажа спали сном младенцев. И только вахтенные менялись каждый час.
Но всё хорошее быстро кончается. Люди, разбуженные трансляцией, просыпались, бормотали нечто вроде: «ещё бы часок...», приводили себя в порядок. Многие рискнули пожевать, что Бог послал: завтрак не готовился, плотно поевшему перегрузки переносить труднее. В рубку зашёл Потрошитель и доложил, что за исключением появившихся от прилива крови кровоподтёков на спинах, экипаж чувствует себя удовлетворительно. И готовится к торможению. Капитан людей не подгонял.
«Охотник» развернулся кормой вперёд, и началось торможение, которое, естественно, по ощущениям ничем от набора скорости не отличалось.
Пришло очередное радио от Иванченко, в котором тот сообщал, что обстановка на Немезиде стабильная, экипаж «Академика Макарова» уже почти пробился к аварийному люку «Паганеля». Генеральный запрашивал так же, как дела на «дюжине», передавал привет Сергею и уверенность в скорой встрече на Земле.

– Похоже, всё не так уж и плохо! – прокомментировал радиограмму Сергей – Обычно начальство всем недовольно: «почему медленно летишь?» «почему реактор быстро посадил?» По себе знаю!

– Тебе, как директору, конечно виднее! – ответил ему Василий.

Они снова держали вахту в ходовой рубке. Василий продолжил:

– Когда Иванченко ставил мне задачу спасать людей, это не значило необходимость угробить своих. Я его похуже знаю, чем ты, но, как бы он там, в Женеве не обюрократился, всё же помнит старый лис, что такое перегрузка.

– Да, полетал он! На таких гробах, что наши с тобой тогдашние «Скауты» туристическими лайнерами покажутся! Реактор сифонит, борта в два пальца толщиной, а он с Демидовым и Ким Хонгом до самого Юпитера дошёл. И не просто дошёл, но и вернулся в Селеноград!

– Да, таких людей теперь больше не делают!

– Слушай, Вася! А подробностей, что там было на Немезиде с «Паганелем» тебе не доводили? А то я пропустил сеанс.

– Продрых ты сеанс! Ничего особенного, пробурили скважину недалеко от «Паганеля», опустили заряд, взорвали. Сотрясение. Да ещё, кажется, в каверну попали газы от взрыва, она и лопнула изнутри. И провалились они в полость, как ты на Европе в газовый пузырь, только медленно и плавно. Конечно, если бы они могли сразу включить двигатели, то вышли бы без проблем. Но дежурный в рубке побоялся нанести вред тем, кто снаружи. И правильно сделал, между прочим.

Антенны они поломали и сидят, вызвать никого не могут. Их и привалило ещё капитально ледяными глыбами. Те, кто снаружи остался, завопили на аварийной волне, иначе их вряд ли бы скоро нашли. «Макаров» на другой стороне планетки был. Она хоть небольшая, а экранирует.

А двоих французов как катапультой в космос выкинуло. Сила тяжести-то – тьфу! Один без сознания был, а другой видит, что первую космическую набрал и превратился в спутник Немезиды и давай «спасите» по-французски орать. Но, пока на другую сторону не вылетел по своей орбите, не слышал его «Макаров». А как услышал – экстренный взлёт, подобрал «искусственных спутников» и к «Паганелю». А там яма здоровенная и туман из неё струями: капитан включил двигатели, пытается из ямы выбраться. Но, не вышло: тяги маневровых не хватает, чтобы такую кучу льда приподнять, да и смёрзлось уже всё. А маршевые он включать поопасался, вектор тяги не тот.

– Как ты здорово рассказываешь, Вася, как будто сам там был.

– Это просто живое воображение! Ну, может, немного приукрасил, но в основном, так всё и было. А теперь, усилиями макаровцев, «Паганель» сверху откопали, люк почти освободили. Нам, как прилетим, останется только самого «Паганеля» из ловушки достать.

– И как ты собираешься его выковыривать, как меня тогда на Европе?

– Ещё не знаю. Но прилетим мы только к вечеру, что-нибудь придумаю. С Марусей вот посоветуюсь.

– Капитан! Радио от Иванченко, вне графика!

– Давай!

На дисплее появилось короткое сообщение.

– Что там? – спросил Сергей, стараясь приподняться в ложементе.

– Лежи! Он пишет, что нам можно не спешить, люк открыт, экипаж «Паганеля» эвакуирован. «Побереги людей!» – пишет. Вот уж, лис космический! Как я теперь вас поберегу? Скорость набрана, так или иначе, тормозить нужно. Сбавлю торможение, – мимо Немезиды проскочим. Учись, Серёжа у старших, как можно и «о людях позаботиться» и делу не повредить!

Сергей в ответ только кивал. Видимо, действительно, учился.
Немезида уже была отчётливо видна на дисплее в виде узкого, туманного полумесяца немного неправильной формы. Она приблизилась к Солнцу достаточно близко. Жаркие лучи разогрели обращённую к нему поверхность миниатюрной планетки, и началось испарение замерзших газов составлявших большую часть массы этой рождающейся кометы.
Был установлен радиоконтакт с «Академиком Макаровым» и его капитан подтвердил информацию о том, что люди с потерпевшего аварию «Паганеля» эвакуированы и размещены, «хоть в тесноте, но не в обиде» на российском судне. Однако врачи срочно требуют доставить раненых в стационарное лечебное учреждение, поэтому отбытие «Макарова» состоится не позже, чем через пять часов. Если за это время не удастся вызволить «Паганеля» из ловушки, в которую тот умудрился попасть, то ЕКА смирится с потерей своего научного флагмана и отдаст приказ бросить его на предательской ледышке.
Тут же у микрофона ближней УКВ-связи появился Морис Бойон, капитан злосчастного судна и, мешая английские и французские слова, темпераментно заявил, что он бросать своего «Паганеля» не собирается и экипаж с ним солидарен. Поможет ли им известный во всём Внеземелье капитан «Базиль Контра-тенко»? – с волнением вопросил француз.

– Конечно, поможем! – ответил капитан. – Мы прибудем через два с половиной часа. Поищите пока в своём хозяйстве толстые металлические тросы. И найдётся ли на Немезиде какой-нибудь кусок металла, метра три в поперечнике?

– Неисправный бустер вас устроит? – спросил сменивший Мориса у микрофона капитан «Макарова» Смолин.