Звёзды на дисплеях (стр. 6 )

– Маруся, выведи нам на дисплеи картинку, – обратился к компу капитан.

На миниатюрных дисплеях внутри скафов появилось то же самое изображение, что видел и Антон в своём визоре лазерного прицела.

– Антон, мы спрятались, начинай! – скомандовал Василий, и тут же в перекрестии прицела вспыхнуло яркое фиолетовое пятно.

Во все стороны от пятна моментально полетели струи тумана и ледяные фрагменты, большие и маленькие. В тумане стал виден и расширяющийся луч лазера. По крышке люка забарабанили попадающие в неё осколки.

– Он корпус случайно не проплавит? – забеспокоился Сергей.

– Нет, температура в центре не выше 200 градусов. Маруся?
– 185 градусов, Мастер!

– Вот, выше и не нужно, сейчас корпус начнёт прогреваться будет немного погорячее. Маруся, помоги Антону, поводите лучом. Нам люк нужно нащупать.

– Капитан, я вижу возвышение на корпусе, возможно, это люк. Прибавляю увеличение, видите?

– Очень похоже на люк…. Это что, на нём штурвал кремальеры? Так это человеческий корабль, Вася? – изумился Сергей, уже свыкшийся с мыслью, что найдено судно репторов.

– Нет, не человеческий, просто ящеры тоже придумали такую практичную штуку.

– Тогда уж, это мы придумали после них!

– Не принципиально! – ответил Василий. – Маруся, вы закончили? Мы выходим!

– Да, очистка закончена, Кэп!

– Мы полетели, смотрите, не поджарьте нас!

– Всё заблокировано! Тут полная рубка народа, Мастер, спрашивают, не нужна ли вам помощь? – обратился к капитану Антон.

– Антон, что за безобразие? Гони всех отдыхать! – притворно рассердился капитан, открыв люк и оглядывая перспективу. – Мы сами справимся. А любопытным организуй трансляцию в кают-компанию.

– Есть, капитан!

С высоты парящего над Немезидой «Охотника», чужой космический корабль, почти полностью освобождённый от векового, да что там векового! – миллионолетнего льда, выглядел похожим на частично вмёрзшую в лёд рыбину. Сходство усиливалось тем, что обшивка судна была не гладкой, как у земных кораблей, а чешуйчатой. Эта чешуи, пожалуй, даже «чешуищи», поскольку размерами они были не менее полуметра, заходили рядами друг под друга, да ещё и сами были рельефны. Сам же чужак был размером несколько больше «Охотника».

– Маруся! Разбуди мне Потрошителя и Шохина. Пускай надевают скафы и присоединяются. Мы будем ждать их у люка этой рыбки… «Дори».

– Какой разбуди! Все давно на ногах, кэп! Кино в кают-компании смотрят. Доктор и главмех сразу стартовали к шлюзу, только услышали ваш приказ, половину народа с дороги снесли.

– Жертв нет?

– Контузии, Мастер! А что такое «Дори»?

– Рыбка такая… была. Хорошо, мы туда…

Капитан выпорхнул из шлюзовой камеры. Двигатель его скафа пыхнул туманной струйкой, и капитан не спеша, полетел к люку «Дори». За ним последовал Сергей, хотя его полет и не был таким непринуждённым: траекторию он корректировал трижды и в результате едва не столкнулся с Василием уже у самого люка. Основание его едва выступало из чешуйчатой поверхности, а диаметр был около метра. Ухватившись за штурвал, друзья утвердились на ногах. Стоять на ребристой поверхности было довольно удобно.

– Главмех – понятно, а зачем ты Потрошителя пригласил? – спросил Сергей Василия. – Неужели, думаешь...?

– Нет, конечно! Никого там живого не может быть. Просто он, как и Миша Шохин сильный, как… лось! Такому только кремальеры крутить. Ну, и конечно, если обнаружим останки, пусть под рукой будет. Смотри, уже летят!

Действительно, перекрыв все отраслевые нормы по скорости надевания скафандров, к ним уже летели две фигуры. По-видимому, доктор и главмех.

– Джек, Миша? – спросил капитан.

– На связи… – перебивая друг друга несущими сигнала ответили подлетающие подчинённые.

– Для начала попробуем отвернуть кремальеру. Становимся вокруг и вращаем, против часовой…

Кремальера, хоть и выглядела снаружи не повреждённой и не заржавевшей, однако не поддавалась.

– Давай, по часовой! Взяли!

Но и в другом направлении штурвал отказывался повернуться хоть на несколько градусов.

– Да, диффузия… – пробормотал главмех. – Сколько лет, Мастер, миллион?

– Шестьдесят миллионов, минимум, а скорее целых шестьдесят пять. Только я думаю, диффузия не смогла бы так схватить металл: «Дори» большую часть этого времени была при температуре почти, что абсолютного нуля.

– Не более трёх градусов Кельвина, – уточнила  Маруся.

– «Дори»? – удивился Шохин.

– Это рыба такой! – пояснил коллеге Потрошитель. – Капитан назвал этот корабль «Дори». Да?

– Да, Джек! Эх, рыбка, рыбка… ну, что? Попробуем ещё раз?

– А, по-моему, люк открыт, ребята! – неожиданно заметил Сергей, который, согнувшись в неудобном скафандре, рассматривал стык крышки и основания люка. – Щель разной толщины! Капитан, дайте кирку, я свою в шлюзовой камере оставил.

И он указал на лежащий за ненадобностью в стороне инструмент.

– Нет уж, я сам! Чья кирка, тот и открыватель! Перво… – пошутил Василий, поднимая и пытаясь вставить свою кирку в едва заметную в свете неяркого солнца щель.

Наконец, ему это удалось; Василий нажал на рукоятку, и в результате сам взлетел над люком:  малая гравитация затрудняла работу с этим классическим инструментом.

– Держите меня! – скомандовал он.

Коллеги обошли неудачливого взломщика и навалились ему на плечи, тем самым крепко утвердив его на поверхности. Ещё пара нажатий кирки и кто-то воскликнул:

– Есть!

Крышка люка подалась, повернулась на петлях, и отошла краем от основания сантиметров на десять.

– Ура!! – долетело по радиоканалу: видимо болельщики в кают-компании «Охотника» с волнением наблюдали за происходящим.

– Может не поздно ещё билеты зрителям продать? – в шутку предложил капитан. – По кредиту соберём, а на Земле пива попьём?

Сергей, Джек и Миша рассмеялись, по радио тоже донеслись смущённое хихиканье.

– Вместе? – предложил капитан, и все ухватились руками за края крышки.

– Взяли!!

– Пошла!!

Теперь крышка торчала почти перпендикулярно поверхности. Запорное устройство и внутренняя кремальера выглядели как будто бы вышедшими из людских рук. По-видимому, конструкторская мысль находит одинаковые, оптимальные решения, несмотря на то в какой голове она проживает, в голове ящера или человека.  Открывшееся отверстие вело в шлюзовую камеру. Застывшее в зените Солнце освещало её пол, а может и стену, в условиях невесомости эти понятия равнозначны.
Капитан потряс головой, как бы пытаясь избавиться от одолевавших его мыслей и, забывшись, протянул руку, чтобы потереть лоб. Рукавица скафа натолкнулась на прозрачное «забрало».

– Что, Вася? – заметив его движение, забеспокоился Сергей.

– Всё нормально, – ответил капитан, опустив руку, – задумался!  Кто пойдёт?

– Можно? – ухватившись за торчащую крышку, вперёд выдвинулся Потрошитель.

– Давай, Джек! Смотри, чтобы тебя там ящеры не съели, а то, как мы без врача?

– Не съедят!

Потрошитель едва подпрыгнул, подогнул ноги и направил их в отверстие люка. Под действием силы тяжести он падал бы наверно больше пары минут, поэтому, опустившись в люк по грудь, оттолкнулся руками и полностью исчез. Впрочем, заглянув в люк, Василий увидел доктора, пытавшегося закрепится на «полу». Это ему не удалось, и Джек медленно всплывал обратно к люку, приглушённо ругаясь по-французски. Было видно, что он протянул руку и видимо за что-то ухватился, поскольку его траектория резко изменилась, и он исчез из виду.

– Прыгайте, тут просторно. Ещё какие-то поручни, за них можно похвататься, – прозвучало по радио. 

Обычно, почти безупречный русский Потрошителя в минуты волнения давал небольшие сбои. Исследователи присоединились к первопроходцу и очутились, видимо, в шлюзе. «Пол» и «потолок» шлюзовой камеры соединяли нетолстые вертикальные штанги, те самые «поручни». Держаться за них было действительно, удобно. Тут было довольно темно, и все включили наплечные фонари.
И обнаружили ещё один люк, ведущий во внутренние помещения судна. Прямоугольный, он был выполнен в виде обычной двери, и открывался, судя по конструкции внутрь корабля.

– Маруся, пишешь? – спросил капитан, – как сигнал?

– Пишу все четыре камеры, мастер. Уровень сигнала пока хороший.

– Мы пошли дальше! Миша?

Ближе всего к люку оказался Миша Шохин. Он достал из нагрудного кармана щуп термометра с блестящим шариком на конце, за щупом тянулся гибкий провод. Приложил шарик к двери, подержал. Затем покачал головой, спрятал термометр обратно в карман и ухватился за кремальеру. Колесо под его напором с трудом, но повернулась. Тогда Шохин нажал на дверь и та, хотя и нехотя, отворилась. Обернувшись к товарищам, Миша сказал:

– Ребята! Старайтесь тут меньше всего касаться. У меня на датчике всего 20 Кельвинов. Материал скафов на такую температуру не рассчитан. Как себя поведёт не известно. А дальше будет ещё холоднее.

Взорам открылся коридор, хотя, скорее это был большой, чуть ли не в ширину судна зал, заставленный предметами непонятного назначения. Трюм или склад. Может, даже и машинный зал. Всё, в том числе и пол, было покрыто толстым «снежным ковром». Миша Шохин измерил его температуру, а затем приложил к нему пробник газоанализатора. Сверкнула небольшая вспышка...

– В основном азот, много кислорода, углекислого газа около процента. Замёрзшая атмосфера! – резюмировал главмех, убирая датчик в карман.

Судя по тому, что и в зале присутствовали доходящие до высокого потолка вертикальные поручни, предполагалось, что тут можно передвигаться в условиях невесомости. Но более ни одного предмета знакомого предназначения в зале не обнаружилось. Впрочем, расположенные на потолке на одинаковых расстояниях заснеженные белые полусферы, которые так и хотелось назвать «плафонами», видимо, таковыми и являлись.
Всё это содержимое зала могло быть и компами и двигательной установкой и реактором и аккумуляторами и газовыми баллонами и ящиками с пищевыми запасами. И даже, например, бомбами. Или ещё чем-нибудь.
Впрочем, работавшая сегодня на полную мощность интуиция капитана, толи врождённая, толи приобретённая во время известных событий три десятилетия назад, подсказывала, что особых опасностей тут нет.
Ухудшился радиоконтакт с Марусей, радиосвязь ещё проходила, но сигналы с камер, встроенных в скафы стали периодически пропадать. По команде капитана «Охотник» передвинулся и завис непосредственно над входным люком. Этого оказалось пока достаточно: «картинки» со всех четырёх камер снова стали стабильно приниматься.
Капитан принял решение разделиться: Мишу и Сергея он направил к корме, где по идее должен был находиться двигатель, а сам направился к носу, где предполагал наличие рубки управления и жилого отсека. Потрошитель пошёл вместе с ним. По мере медленного приближения к носу – малая тяжесть и загромождённость помещения быстроте не способствовали – стены немного приблизились и, наконец, путь исследователям  преградила поперечная переборка с тремя закрытыми, прямоугольными в рост человека, люками. Левый люк уступил настойчивым просьбам силача Потрошителя и открыл за собой ведущую вниз изогнутую лестницу, с покрытыми наледью ступенями.
«Сегодня туда не полезем!» – решил капитан про себя. За правым оказалась небольшая комната с совершенно неопределимой функцией: может туалет, может душ.