Звёзды на дисплеях (стр. 5 )

– Естественно! Куда я их погружу? – проворчал капитан, знакомясь с приказом.

– Ладно, Вася. Работа не сложная, – подбодрил озадаченного товарища Сергей, влетевший в капитанскую каюту и тоже прочитавший сообщение. - Деньги в исследования вложены, зачем их терять!

– Это понятно... всегда у нас так – кто везёт, на того и грузят!

В конце сообщения Иванченко приготовил «пряник», посулил экипажу премии за спасение аварийного «Паганеля» и благодарственные грамоты от ЕКА.

– Вот это другое дело! – повеселел капитан, – Хоть по сотне кредитов на брата дадут, и то – мясо!

– Думаю – больше! – оптимистично поддержал его Сергей.

–Маруся, дай мне связь с экипажем!

– Готово, Мастер!

– Ребята! – обратился к экипажу капитан, – руководство просит нас задержаться на этой ледышке на пару дней. Есть небольшая работа, честно говоря, «не бей лежачего»: прогуляться по поверхности и собрать кассеты с материалами. Кстати, за «Паганеля» нам начислили премию. Вопросы?

Вопросов не было.

– Поскольку мы шли к Земле с ускорением, то теперь, чтобы не выбиться из графика постановка на ремонт, нам всё равно нужно или притормозить и лететь дольше или тут погулять. Вдобавок, за это тоже заплатят. Я предпочитаю второе. А как вы?

Одобрительный гул по трансляции был ему ответом.

– Вот и хорошо. Все устали, поэтому сейчас объявляю отдых с дремотой. Остальное всё завтра.

Прозвучал вызов с «Академика Макарова», а следом за ним и с «Паганеля». Капитаны экспедиционных судов, уже информированные своим руководством, что «Охотник» остаётся, чтобы «прибраться за ними», и оттого немного смущённые, сообщили о своём отбытии и попрощались. Сначала снялся Россиянин, а через несколько минут за ним последовал и француз.
Очень скоро суда превратились на дисплее в маленькие узкие серпики, затем в две звёздочки, почти неразличимые на фоне привычного космоса, а затем и вовсе исчезли. Только великолепная, блистающая Земля, со своей не столь шикарной на таком расстоянии Луной выделялись бриллиантами чистой воды на чёрном бархате неба, усыпанном алмазной крошкой звёзд. Конечно в стороне от точки, в которой пропали из видимости суда пострадавшей экспедиции. Но согласно законам небесной механики, которые человек постиг и сразу же поставил себе на службу, им естественно, было суждено встретиться.
В настоящий момент Немезида приближалась к расплывчатым границам пояса астероидов, а иначе малых планет, которые некоторые романтики и писатели-фантасты почитают останками существовавшей некогда планеты Фаэтон. И даже населяют в своём воображении эту планету разумными существами, по небрежности разрушившими свой дом. Однако общая масса астероидов не может составить никакой планеты, могущей удержать атмосферу, а значит и предположения о былом существовании фаэтонцев лишены всякого основания. Астероиды же являются строительным материалом для так и не сформировавшейся планеты. Доминирующий в этой области Солнечной системы Юпитер своим тяготением расшвыривал и продолжает расшвыривать этот строительный мусор, так и не дав ему слипнуться и сформировать единую планету, хотя бы и маленькую.
Читатель же научно-фантастических и просто космических рассказов, попадая в пояс астероидов, начинает жадно вглядываться в окружающий космос. Он ожидает увидеть тысячи каменных и металлических глыб, летящих вплотную друг к другу, вращающихся и испытывающих ежеминутные катастрофические столкновения. И очень разочаровывается, узнав, что он уже давно в границах Пояса, но до ближайшего картографированного астероида тысячи, а то и десятки тысяч километров, и увидеть его нельзя, иначе как в виде метки на экране локатора. А все неприятности связанные с прохождением Пояса сводятся к немного повышенной концентрации частиц космической пыли в этой области.
Время располагало, и друзья пристегнулись к своим кушеткам, чтобы тоже подремать. Маркиз, насытившись, примостился между рукой и телом капитана и тоже задремал, не прерывая своего довольного мурчания. Василий погрузился в сон, но приснилось ему что-то совсем уж необычное и волнующее, и от удивления капитан проснулся. Оказалось, проспал он не более полутора часов, но был свеж и бодр. Некоторое время он пытался вспомнить свой сон, но в голове витали только какие-то обрывки и неясные образы.

– Серёжа! Спишь? Не хочешь со мной прогуляться по «свежему воздуху»? – вдруг спросил своего друга капитан, приняв некое решение.

Это означало «выйти наружу» на жаргоне звездолётчиков, хотя конечно, никакого свежего, да и просто воздуха за бортом не наблюдалось.

– А в чём дело? Просто погулять захотелось? – удивился тут же проснувшийся Сергей.

– Не просто, Серёжа, не просто... Понимаешь, когда «Паганель» поднялся из этой ямы, я что-то разглядел на дне перед тем, как её снова засыпало льдом.

– Верно, капитан! – вмешалась в разговор вездесущая Маруся. – Там на дне была какая-то продолговатая, инородная масса. Вот изображение, смоделированное из локаторных отражений. Вообще, я думаю, это просто вмёрзший в лёд метеорит.

На экране появилось мутноватое изображение чего-то, понятно было только, что это нечто, действительно продолговато.

– Вот мы сходим и посмотрим. Образцы возьмём, а то засиделись уже в тёплых креслах. Пойдёшь, Серёжа?

– Конечно!

– И я с вами, Мастер! – вставила Маруся.

– Нет проблем! Бери на себя сигнал с камер и канал связи. Второму, там же, Второй в рубке вахтует...?

– Да, капитан, второй помощник Лукашин!

– ... сообщи, что мы отправились погулять, пусть не беспокоится. Скажи, что радиоконтакт у тебя.

– Хорошо, капитан!

Друзья отправились к шлюзовому отсеку, где облачились по настоянию капитана в тяжёлые вакуумники и прихватили на всякий случай кирки. Сажать судно на поверхность Маруся не стала, поэтому исследователи выпорхнули в космическое пространство, не ожидая пока мизерная гравитация Немезиды притянет их к поверхности, включили двигатели и, не спеша полетели ко дну ямы, где ещё несколько часов назад лежал попавший в ловушку «француз».
Немезида и раньше медленно вращалась вокруг своей оси, а в процессе коррекции её траектории вращение полностью остановили. Так что стоящее почти в зените Солнце не грозилось зайти за близкий горизонт и лишить котловину естественного освещения.
Притормозив у поверхности чтобы не отскочить, подобно резиновым мячикам, друзья дали гравитации притянуть себя и нетвёрдо встали на почву, там где, по мнению капитана, слой льда был потоньше. И принялись поддевать ледяные глыбы кирками и отбрасывать их в стороны.
Работать было не сколько трудно, сколько неудобно: зафиксироваться на поверхности было невозможно, а всякое действие и в космосе равно противодействию. Так что зачастую, вместо того чтобы отшвырнуть глыбу, космонавты сами отлетали в сторону. Лучше получалось работать вдвоём: ухватив глыбу размером в рост человека, друзья отбрасывали её в сторону, иногда умудряясь остаться на месте. Примерно через полчаса работы под ногами изыскателей стала открываться чёрная поверхность, ребристая и вовсе не похожая на прихотливую поверхность какого-либо небесного тела.

– Ну, вот, – удовлетворённо произнёс Василий, выпрямившись и осторожно отпихнув ногой очередную глыбу, – кажется, добрались!

– До чего добрались, Вася? – тяжело дыша, спросил товарища Сергей.

До этого момента они почти не разговаривали, а обменивались только односложными репликами: «взяли!», «направо!» и тому подобное.

– Думаю, до космического корабля или другого сооружения.

– К-какого корабля?

– Вообще, больше всего он похож на те руины, что обнаружены на Луне, на базе имени меня!

– Вася, мы что, на корабле репторов стоим?

– Или на его фрагменте…

– И…?

– И мы его осмотрим, по крайней мере. Маруся, твоё мнение?

– Похоже, Мастер! Силуэт очень похож.

– Ну, вот! А ты: «метеорит, метеорит»…

– Но, Кэп! По принципу Оккама…

– Оккама рекомендует и советует, а не приказывает. Подними-ка мне  данные о конструкции репторских судов. Того, например, что нам с Серёжей на их лунной базе показывали.

– Кэп, сохранилось очень мало, вам показывали, скорее реконструкцию, чем реальное судно. А остальные типы и реконструкции не поддаются – просто груды обломков. Учёные, конечно, работают…

– Давай, хоть по реконструкции…. Самое главное, где у них входной люк?

– У них, минимум два входных люка: один носовой, ведёт в рубку управления и соседствующие помещения, второй в машинное отделение. Там кстати, шлюза не предусмотрено.

– Оригинально! А как же ремонтировать?

– А может, у них ничего не ломалось? – вставил свои соображения Сергей. – А если ломалось, то надевали скафандр и шли ремонтировать!

– Да, не лишено! Кстати, много места экономится на коридоры! А каюты у них были, Маруся?

– Специализированных мест уединения и отдыха не обнаружено. Исследователи склоняются к мнению, что пилоты дневали и ночевали в рубке. Найдено что-то вроде лежанок, хотя некоторые считают, что это полки для какого-то оборудования. Всё очень плохо сохранилось, всё же 60 с лишним миллионов лет прошло, хоть и при низкой температуре.

– Да, внутрь корабля нас не пустили… Точно, люк у него ближе к носу! Маруся, это в какую сторону от нас?

– Вы смотрите как раз в сторону носа!

– Слушай, там Лукашин у нас не спит?

– Нет, капитан, как можно?

– Хорошо, скажи ему…. Нет, лучше соедини!

– Есть! – ответила Маруся и тут же в эфире раздался голос Второго:

– На связи, Мастер!

– Антон! Нужна твоя помощь. Разогрей носовой лазер, процентов до десяти, больше не нужно и расфокусируй его до расхождения три градуса. Принято?

– Делаю, Кэп! Готово, Кэп! Где враг, в кого стрелять?

– Маруся, помоги-ка, навестись этому стрелку. Нужно освободить ото льда входной люк…

– Входной люк чего? – встрял недоумевающий Антон.

– Мы тут нашли ещё один вмороженный корабль, только, кажется, нечеловеческий…

– Как, нечеловеческий? Репторов, что ли? Это тех, что вы тогда на Луне…? Надо же, как вам везёт!

– Везёт, тому, кто везёт! – туманно ответил капитан – Точно не известно, чей это корабль, но ты узнаешь самым первым, если перейдёшь от вопросов к  работе.

– А у меня всё готово. Только вам…

– Знаю, Антон. Мы лучше на «Охотник» пока вернёмся. В шлюзовой подождём.

Друзья активировали двигатели и через несколько секунд один за другим влетели в открытый Марусей люк шлюзовой камеры. Люк закрылся, но герметизировать камеру не стали.