Звёзды на дисплеях (стр. 4 )

– Вполне. Отбуксируйте его к «Паганелю».

Последний период торможения происходил при замедлении в единицу «G», что дало экипажу время на отдых и на подготовку к спасательной операции. Наконец, в полном соответствии с расчётами «Охотник» сбросил до нуля относительную с Немезидой скорость и завис над местом аварии, изредка включая маневровые двигатели, чтобы скомпенсировать слабое притяжение этого небесного тела.
Оказалось, что корпус «Паганеля» почти не виден под грудой ледяного мусора, в центре огромной ямы, оставшейся на месте пещеры, свод которой рухнул, толи от сотрясения при взрывах, толи от тяжести корабля, неудачно выбравшего место посадки.
Искомые тросы нашлись в хозяйстве боцмана «Макарова». Кондратенко приказал нарезать три куска по пятьдесят метров и приварить их одними концами к доставленному «дохлому» бустеру, а другими к виднеющейся из-под завала корме «Паганеля». Другие три троса по сто метров капитан приказал приварить рядом с носовыми дюзами погребённого под завалом корабля, для чего пришлось раскопать около метра слоя смёрзшегося льда.
Другие концы тросов вышедшая на обшивку команда бустеровщиков сноровисто крепили в зажимы отсутствующих ускорителей «Охотника».

– Честно говоря, Мастер, я так и не поняла, как вы собираетесь вызволять «Паганеля»? – пользуясь небольшой передышкой, обратилась к капитану Маруся. – Тащить за эти тросы бессмысленно, сварка отвалится раньше, чем вы его хотя бы сдвинете. И ещё этот бустер неисправный...

– А как бы ты его достала, Маруся? – усмехнулся капитан, прихлёбывающий из «соски» горячий чай с лимоном.

В условиях невесомости чай можно было пить, естественно, только из такой неказистой, но практичной посуды.

– Я бы постаралась его разогреть.

– Каким же образом?

– Можно лазером… нет, не выйдет, теплопроводность корпуса мала, сверху разогреется, а снизу – нет. Протонным выхлопом? То же самое, вдобавок, в корабль потом долго нельзя будет войти: вы, люди, очень чувствительны к радиоактивности. Подрезать по льду лазером с двух сторон? Нет, обрушится и снова примёрзнет!

– Правильно мыслишь, именно: разогреть, и именно не протонным выхлопом, а как уже почти двести лет люди разогревают замёрзшие водопроводные трубы.

– Паяльными лампами, что ли? Стоп! Я догадалась! Электричеством, ведь глюонный реактор – мощная электростанция!

– Молодец, Маруся! Прогрессируешь, но всё же логика твоя ещё далека от человеческой. Хочешь загадку? Потренируй свои электронные мозги!

– Загадывайте!

– Загадка такая: как называется птица, которая вылупляется из яйца, а сама яиц не несёт?

– Нет такой птицы! – немедленно ответила Маруся. – А значит, никак она не называется!

– Это тебе машинная логика подсказывает, а человек мыслит по-другому. Подумай, пока. Но сильно не расстраивайся, даже люди не все сразу отвечают на этот вопрос.

– Это какой-то подвох, я даже охлаждение процессоров прибавила...

– Никакого подвоха. Ответ вполне логичен. Только, вот, логика бывает разная…

С интересом следивший за разговором Сергей только посмеивался.

Между тем, бустеровщики вернулись с обшивки, а экипаж «Паганеля» скрылся в своём судне и тоже задраил люк.

– Внимание, начинаем! – негромко сказал капитан, и голос его разнёсся и по трансляции «Охотника» и по эфиру. – Все готовы?

В динамике прозвучали рапорты о готовности.

– Готов! – ответил и Морис Бойон.

– Морис, следите за уровнем радиоактивности, особенно в районе кормы. И за температурой обшивки.

– Принято! – ответил вдруг Морис на чистом русском языке.

Капитан поперхнулся чаем, но тут же догадался в чём дело:

– Маруся, предупреждать нужно! Впрочем, молодец! Продолжай переводить. Даю малый ход, разгонник – 1% мощности, тормозной скомпенсировать импульс разгонника. Критерий: тросы не должны натягиваться. Поехали!

Заработали двигатели висящего в пространстве «Охотника». В противоположные стороны ударили протонные пучки, судно дрогнуло, но осталось на месте.

– Маруся! Теперь ориентируй судно, чтобы кормовая струя попала на корпус бустера.

– Есть, капитан!

Судно повело, Немезида пропала с экранов, но сразу же появилась снова: включились кормовые видео датчики. Один из экранов показал в подробностях ледяную равнину, по которой двигался, приближаясь к корпусу бустера ледяной смерч, след протонного выхлопа. Секунда, и смерч утих: теперь большая часть протонов попадала на металл корпуса. Отбрасывая протоны и накапливая электроны «Охотник» получил бы большой отрицательный заряд. Но, это в отрытом космосе. Сейчас же он был включен в электрическую цепь, по которой пошёл немалый ток.
И сразу же из динамика донёсся голос Мориса:

– Базиль, температура корпуса начала подниматься: было – 170, а теперь уже только 165. Динамика: полградуса в секунду!

– Радиоактивность?

– В норме!

– Отлично, давайте прибавим пару! Морис, ты в русской бане не бывал?

– Нет, ни разу.

– Сейчас побываешь! Маруся, 5% мощности!

– Есть!

Чуть слышнее загудел двигатель, тросы, соединяющие «Охотника» и «Паганеля» раскалились до вишнёвого свечения. Другой набор тросов, соединявших бустер и «Паганеля», и вовсе скрылся в пелене тумана. Когда туман рассеялся, оказалось, что они висят каждый в широкой траншее из испарившегося льда и тоже покраснели.

– Базиль, у меня динамика градус в секунду, сейчас – 10, скоро будет ноль! – доложил Морис.

– Отлично, готовься стартовать на маневровых.

– Принято, Мастер!

Температура нижней части корпуса пленника превысила ноль градусов, с его верхней, более разогретой половины стали медленно соскальзывать ледяные глыбы.

– Включаю маневровые! – раздался доклад Мориса.

Из-под корпуса «Паганеля» ударили в разные стороны снежные снопы: Морис «завёл» двигатели ориентации.

– Есть подъём! – ликующе прохрипел он и судно, дрогнув и покосившись на нос, стало подниматься из ямы, всё в пеленах беснующихся струй тумана.

В эфире зазвучали поздравления с борта «Академика Макарова».

– Маруся, гаси моторы! – скомандовал Кондратенко, но комп опередил его на секунду.

Двигатели замолчали.

– Отстрелить тросы!

Сработали крепления бустеров, и шесть тросов, извиваясь и складываясь на лету в кольца, отделились от корпуса «Охотника».

– Морис, не забудь тросы боцману «Макарова» отдать!

– Конечно, Мастер...

– Больно нужно! – вмешался в диалог капитан «Макарова». – Они же чуть не расплавились, Для чего нам этот металлолом?

– Ещё кого-нибудь вытаскивать, кто в мороженое влипнет! – пошутил Кондратенко.

– Тогда ты и забирай! У тебя хорошо получается!

– Да мне и девать их некуда, если только вокруг корпуса обмотать.

– Правильно, обмотай! Зато придёшь на верфь, тебя первого обслужат, подумают, что ты треснул, а тросом обмотался, чтобы окончательно не развалиться!

Немудрящая шутка вызвала взрыв веселья на всех трёх судах.

– Пускай Морис обмотается для профилактики, ему нужнее! – добавила смеха реплика Василия.

Люди смеялись, и в этом веселье и безобидных подначках бесследно растворялось напряжение последних дней: одуряющий труд в тяжёлых вакуумниках, тяжесть ускорения. Отсмеявшись, Морис Бойон поблагодарил, наконец, «Базиля» за спасение его судна и, так ничего не поняв, добавил:

– Кстати, Базиль! Ваш французский великолепен. Я как будто на родине побывал! Вы сами не француз, случайно?

Тут уже пришла очередь смущаться капитану Кондратенко:

– Нет, Морис, я не француз, по-французски знаю только «шерше ля фам», просто у меня переводчик очень хороший. Приходи в гости, познакомлю!

– Непременно, ждите, через полчаса прибуду!

В ожидании визита, капитан отправил по дальней связи радиограмму с подробным докладом о предпринятых действиях и об их результатах.
Скоро на борт заявилась делегация в составе чуть ли не всего экипажа «Паганеля» с благодарностями и бутылкой коньяка в скафандре у капитана. Её хватило, конечно, только пригубить каждому из спасателей, но величина «дозы» была не главное. Главное, было то, что и в космосе человек оставался человеком и готов был всегда, не рассуждая придти на помощь себе подобным.
Впрочем, Морис посулил всем «продолжение банкета», для чего достаточно было, по его словам, ступить на французскую землю. Разговор зашёл, конечно, и о спасении «Паганеля».

– Я, конечно, знал о таком способе, но только чисто теоретически. То, что вы продемонстрировали, Мастер, великолепно! – сказал разгорячённый ещё не прошедшим ликованием Морис.

Синхронный перевод его голоса звучал из динамиков. Маруся успевала переводить сразу нескольких французов на русский и русских на французский. Гвалт в кают-компании стоял неимоверный, но все набившиеся туда отлично друг друга понимали. Остальные, не поместившиеся, беседовали и приглашали друг друга в гости в коридоре. Там звучало своё «звуковое сопровождение».
Наконец, все визитные карточки и клочки бумаги с телефонами на Земле были розданы и гости потянулись в шлюзовую камеру к сваленным там в кучу «прогулочным» скафандрам. Последним покинул коридор Морис. Уже облачившись в скафандр, он взял с «Базиля» торжественное обещание непременно навестить его в Париже, где обещал разнообразные «неземные» удовольствия. Или, напротив, выражал готовность прибыть к «Мастеру» в любую точку Земли, по первому зову, вместе со всеми этими удовольствиями. Прощальный взмах руки и люк шлюза захлопнулся за улыбающимся французом.

– Капитан, поступил ответ от Иванченко. – информировала Маруся утирающего пот капитана.

В ожидании этого ответа он, уединившись в своей каюте, кормил сбежавшего от толкотни и многолюдья Маркиза. Тот не одобрял шумных тусовок и предпочитал скрыться от них в своём убежище…

– Давай, что там?

– Вывожу на дисплей.

В этом сообщении г. Иванченко благодарил экипаж «Охотника» за отлично выполненную работу, передавал приветы и благодарности от руководителей ЕКА и РАК и просил задержаться на Немезиде на срок до двух суток. Поскольку «Академик Макаров» готовится к немедленному отбытию, а «Паганель», лишённый средств дальней связи, отправляется на всякий случай вместе с ним, то руководство фирмы просит (читай: приказывает) капитану «Охотника-12» эвакуировать с поверхности кометы результаты проводившихся экспедицией исследований.
Буровые установки работают в автоматическом режиме, и каждая периодически выдаёт на поверхность добытые керны. Функцией  экипажа «Охотника» будет по истечении двух суток собрать вакуумные упаковки этих кернов и доставить на земную орбиту, где их заберут специалисты. Сами буровые можно оставить на Немезиде.