Концепции происхождения «Варяжской Руси» в отечественной историографии XVIII–XIX вв (стр. 5 )

Значительно отличались от основной на то время скандинавской концепции ее варианты предложенные и Ф. Крузе. Первый развивал идеи , видя в варяжской руси жителей легендарного Рисаланда, при этом основной упор в доказательствах делался на данных топонимики. Ф. Крузе в соответствии со своими представлениями об ютландском происхождении Рюрика выводил и варяжскую русь из Ютландии. и Ф. Крузе, помимо варяжской руси, выделяли еще несколько «Русий» финского (потомки роксолан) и германского происхождения.

Второй параграф «Поиски неславянской альтернативы скандинавской концепции: тюрко-хазарская и фризская русь» посвящен рассмотрению концепций первой половины XIX в., в которых происхождение варяжской руси не связывалось ни со скандинавами, ни со славянами. Наиболее популярной была концепция Г. Эверса. Он считал варяжскую русь народом тюрко-хазарского происхождения, обитавшим в Северном Причерноморье. Варягами, по его мнению, славяне называли все неславянские народы, отсюда возможность проигнорировать данные ПВЛ о скандинавском происхождении руси. Г. Эверс впервые сделал основой аргументации по вопросу о происхождении варяжской руси арабо-персидские источники. Кроме того, он опирался на данные Никоновской летописи, а также «Хронографии» Феофана. Эверса отчасти разделяли , , С. Скромненко и .

Оценить разыскания Г. Эверса можно, обратившись к источниковой базе его работы. Большинство принципиальных заключений концепции историка основывается на ошибочно переведенных или недостоверных источниках. Причем некоторые заключения Г. Эверса являлись возвращением к раскритикованным предшествующей историографией версиям (например, народ Рос в Ветхом Завете). Дальнейшее накопление историко-лингвистических знаний и проверка аргументации Г. Эверса (в особенности, критика со стороны ) лишило тюрко-хазарскую концепцию всякой опоры в письменных источниках.

выдвинул фризскую концепцию. Он считал вполне правомерным использование термина «варяжская русь», поскольку «варяги» – это родовое название для германцев у славян, а русь, соответственно, вид варягов. Эту русь располагал во Фрисландии и этнически считал фризами. Этимология имени устанавливалась им от фризского слова Rust, означавшего «трубопровод». также полагал, что имя русь содержится уже в Ветхом Завете, считал верными воззрения авторов XVI–XVII вв.

Третий параграф «Проблема множественности «Русий» и славянские концепции происхождения руси в 1830–1840-х гг.» посвящен рассмотрению концепций, в которых происхождение варяжской руси связывалось со славянами, а также постулировалась множественность локализации этой руси. Впервые о множественной локализации руси говорили еще в XVIII в., однако в XIX в. множественность «Русий» приняла гипертрофированные формы. насчитывал в Европе 7 племен, носивших имя русь.

Особенно много «Русий» отыскивал . Этому способствовал его исследовательский метод, который заключался в поиске в письменных источниках названий созвучных с именем русь. Под некоторыми (rugi, rutheni) действительно в разное время источники понимали русских, под другими (Рагуза, Prussia) никогда Русь не подразумевалась. Историк утверждал, что все эти названия, как и имя русь происходят «от слов лес или роща». Подход повторил и писавший в 1850-е гг. Е. Классен.

Среди славянских выделяется также автохтонная концепция , который разделял русь и варягов. Русь он считал исконными славянскими обитателями территории будущего Древнерусского государства, а варягов – тоже славянами, жителями о. Рюген. , в отличие от , считал историчным термин «варяжская русь» и выводил последнюю с о. Рюген. Как , так и использовали в подтверждение рюгенской локализации варягов и варяжской руси данные космографического введения ПВЛ, где говорилось о местах обитания различных народов. На о. Рюген помещал варяжскую русь и Ф. Святной, опиравшийся на летописную фразу «поидоша из немец», что трактовалось им как указание летописца на южный берег Балтики. -Ростиславич, поддерживая в основном аргументацию , и Ф. Святного, выделял несколько славянских «Русий» (днепровскую, рюгенскую, волжскую).

Четвертый параграф «Проблема происхождения руси в 1860-е – 1890-е гг.» посвящен анализу концепций происхождения руси в период обострения дискуссии по варяго-русскому вопросу.

В 1860 г. была предложена литовская концепция происхождения руси, которая опиралась в основном на его трактовку летописных имен и данных топонимики. и вслед за придерживались концепции об автохтонности руси. При этом считал ошибочным связывать русь и варягов (последних он считал южнобалтийскими славянами), а вообще отрицал историческую достоверность Сказания о призвании варягов в ПВЛ. Концепция о происхождении имени русь от корня рсь, якобы, обозначавшего у славян «воду», основывалась на лингвистических наблюдениях, а концепция в большей степени опиралась на данные письменных источников. И тот, и другой исследователь привлекали широкий круг античных и раннесредневековых источников, видели в роксоланах предков руси. Определенные перемены произошли в концепциях и . Первый склонился к тому, что скандинавскую варяжскую русь следует выводить с южного побережья Балтики. Второй, сохраняя представление о Скандинавии, как месте, откуда была призвана варяжская русь, начал рассматривать само имя русь как готское.

В. Томсен, развивая схему , предложил слово *roϷs-menn в качестве промежуточной форму, которой обозначались бы гребцы. Теперь скандинавская этимология выглядела так: шв. roder > шв. *roϷs-menn > фин. Ruotsi > др.-русск. русь. Эта этимология отличалась, помимо своих конкретных звеньев, от этимологии еще и тем, что признавалось наличие шведской праформы имени русь, употребляемой в Скандинавии (у и шведы не называли себя русью ни в какой форме). Отличие варианта Куника – Томсена от варианта , также признававшего наличие имени русь в Скандинавии, заключалось в понимании первоначальной семантики этого имени. Если для имя русь всегда было этнонимом, то и В. Томсен представляли его как первоначально социальный термин.

При решении проблемы варяжской руси все более значимыми в этот период становятся лингвистические методы, которые во второй половине XIX в. опирались уже на довольно значительный объем знаний, накопленный в области сравнительно-исторической лингвистики. В 1875 г. , подчеркивая роль лингвистики, писал, что невозможно «разрешить варяго-русский вопрос чисто историческим путем, решение его выпадает на долю лингвистики». Наибольшее значение именно данным лингвистики придавал .

Пятый параграф «Критика скандинавской концепции происхождения варяжской руси» посвящен рассмотрению критики скандинавской концепции со стороны антинорманистов, поскольку эта критика являлась важнейшей составляющей их работ. В соответствии с выделенными основными источниками скандинавской концепции и сделанными на их основе утверждениями представлены и аргументы ее противников. Таким образом, предлагается следующая схема разбора критики: 1) критика интерпретаций письменных источников (летописи, Бертинские анналы, Лиутпранд, саги); 2) критика скандинавской этимологии имени русь; 3) критика скандинавских этимологий личных имен князей, послов, названий порогов у Константина Багрянородного; 4) критика косвенных доказательств (законы, скандинавские слова в русском языке и т. д.).

В общем, следует отметить, что критика со стороны антинорманистов достигла определенных результатов. начал сближаться с версией происхождения варяжской руси с южного берега Балтики. изменил свое первоначальное мнение относительно происхождения имени русь. Однако более долгосрочным последствием активной критики антинорманистами скандинавской концепции было то, что интерес к варяго-русскому вопросу в значительной мере снизился и ученые в 1880-е – 1890-е гг. начали сторониться этой проблемы, сомневаясь в возможности ее позитивного разрешения.

В Заключении дана развернутая систематизация рассмотренных концепций, подводятся итоги исследования и формулируются основные выводы.

Для XVIII в. были выделены скандинавская, славяно-роксоланская, финская, сарматская, готско-роксоланская, библейская, скандинаво-рисаландская концепции происхождения варяжской руси. В XIX в. выделяются скандинавская, славянская, финская, тюрко-хазарская, литовская, готская и фризская концепции.

, , и др. вводят в оборот термин «варяжская русь» (в форме «варяги-русь»). который они рассматривали как реально бытовавший в IX в. По мнению историков XVIII в. термин «варяги» обозначал определенную группу народов, а русь выступало как имя отдельного народа в пределах этой группы. В XIX в. первыми от термина «варяжская русь» отказываются антинорманисты (начиная с и ). Соединение варягов и руси в ПВЛ рассматривалось как искусственная конструкция, результат переосмысления летописцем событий IX в. Среди сторонников скандинавской концепции термин «варяжская русь» перестал употребляться во второй половине XIX в. Термины «варяги» и русь начали понимать как обозначения разновременных волн скандинавских мигрантов.

В значительной мере концепции происхождения варяжской руси в XVIII в. формировались под воздействием версий, высказанных в европейском историописании XVI–XVII вв. Финская и сарматская концепции непосредственно опирались на взгляды польских историописателей XVI в., считавших русских сарматским народом. Славяно-роксоланская и готско-роксоланская концепции сформировались благодаря влиянию со стороны популярнейшей среди европейских ученых XVI–XVII вв. версии о происхождении русских от упоминаемого античными авторами племени роксолан. Таким образом, полноценное рассмотрение варяго-русского вопроса в настоящее время невозможно без привлечения исторических сочинений XVI–XVII вв.